В тюрьме своего разума.

      Пасифика. Пасифика Элизабет Нортвест. Примерная наследница семьи, откровенная стерва, и просто хороший товарищ, особенно в тяжёлое время. Конечно, ею не было сделано ничего плохого, просто немножко не повезло родиться именно в определённый день, определённое время… Просто не повезло. Бывает, правда? Мелочь, приведшая к последствиям.       Прикрыв лицо дрожащей ладонью, девчонка с пронзительным воплем отползла назад, прижимаясь спиной к холодной стали кованного забора. Вставшая перед наследницей тьма, стремительно бросившись вперёд, просочилась сквозь тонкие, девичьи пальцы, проникая через ноздри, глазные яблоки, в беспомощное тельце. Девочка невольно задрожала, сгибаясь, - её вырвало странной, чёрной жижею, со вкраплениями крови. Белоснежная перчатка быстро впитала всю дрянь, однако богатенькой девочке сейчас было совершенно не до испачканной вещицы, подаренной на какое-то там день рождение.       Кишечник словно выворачивало, адская резь обездвиживала, многочисленными волнами распространяясь прямо к кончикам пальцев. Блондинка словно была парализована, - кричать больше не было силы, изо рта вырывались только рваные, хриплые выдохи, она практически немо открывала рот, широко раскрытыми глазами смотря вперёд. На трость, и грациозные пальцы, обхватывающие набалдашник, в виде золотистого черепка. Больше разглядеть ничего не выходило, ведь боль была настолько сильною, что изображение начинало расплываться, мозг отказывался что-либо воспринимать. Подрагивающими пальцами, девчонка попыталась сорвать с шеи дорогое колье, - драгоценность натягивалась, словно кто-то специально затягивал его, на тонкой, нежной шейке. Дышать с каждым мгновением становилось тяжелее, постепенно, паника всё-таки брала своё. Холодные, вымощенные мрамором, дорожки оросились солёными, беспомощными слезами.       Кислорода становилось меньше и меньше, сознание постепенно покидало панически дёргающееся тельце. Блондинка не понимала, что сделала такого, где ошиблась или сказала что-либо, после чего пошла такая несправедливая кара. Человек, внимательно наблюдающий за происходящим, продолжая стоять за спиной, определённо не был завистником. Тем более, выглядел незнакомец довольно-таки прилично, а значит, определённо, дело было не в деньгах или положении в обществе. - Скажи-ка, дорогая, как тебе больше нравится? – Со смешком, раздаётся искажённый голос. – Решил, понимаешь, немного поэкспериментировать! Предоставить полноправное право выбора, можно сказать. Как тебе больше нравится, оказаться истерзанной, или просто висеть некрасивой тряпкой, пронзённой остриём ножа? Расскажи мне, иначе правом выбора твоей смерти придётся воспользоваться мне! Ты ведь не хочешь, чтобы появился какой-то внезапный, третий вариант, деточка?       Бархатный, мелодичный, но искажённый голос незнакомца словно находился в голове девчонки. Блондинка была бы рада послать его к чертям, только мышцы отказывались подчиняться, пронзённые резкими вспышками боли. Чёрная, странная жижа продолжала стекать изо рта, только теперь тонкой дорожкой, наверно, чтобы девочка не погибла раньше времени. В ответ, незнакомец торопливо тарабанит пальцами по трости, кажется, считая, сколько времени на ответ осталось девочке. - Прости, дорогая, правом выбора ты не воспользовалась! – Приятные, бархатистые нотки исчезли, оставляя звонкий, металлический тембр. – Придётся мне решать, что такого с тобою сделать, представляешь? Ты, определённо, оценишь, столько идей в голове, столько вариантов, о, определённо! Несомненно, твои родители гордятся тобой сейчас. Наследница семьи, отданная однажды, чтобы покрыть прегрешения рода, наконец-то исполнит своё предназначение.       Изображение меркнет, сорвавшийся на истеричные нотки голос отбивается от мраморных блоков, неприятной болью отдаваясь в голове. Сознание покидает её раньше, чем происходит что-либо, а ладонь в чёрной перчатке закрывает её глаза, с нечеловеческим смешком. Этот смешок продолжит являться в кошмарных сновидениях, если она всё-таки сейчас выживет.       Наверное, прошла целая вечность, прежде чем синие, пронзительные глаза, покрытые пеленою боли, снова раскрылись. Девочка, вместо величественного сада, оказалась в подвале. Противный, хлорированный запах неприятно бил в ноздри, смешавшись со стойким ароматом крови. Свет едва проникал в помещение, из-за приоткрытой двери, так что нормально осмотреться было невозможно. Под потолком, была странная люстра с лопастями, неторопливо вращающаяся по часовой стрелке, издавая противный скрежет. Словно кто-то специально проводит ногтями по школьной доске, или, например, железо трётся о железо. Вещи оказались хаотично разбросаны, скорее, в порыве агрессии.       Осмотревшись, блондинка попробовала пошевелиться, - боль и тошнота, наконец, прошли, а это значило, что можно было попробовать выбраться из подвала, пока этот озабоченный маньяк не решил воплотить свои слова в реальность. Да, ещё всё расплывалось перед глазами, рябило, однако медлить всё равно не стоило. Мгновение промедления может оказаться роковым, и тогда неизвестно, какой смертью она погибнет в этом сыром, холодном подвале.       Так кстати валяющийся ножик, оказался довольно-таки полезным, - с помощью острия можно было порезать верёвки, что больно впивались, казалось, сквозь все слои кожи, до самой кости. Девочке оставалось только подцепить его чем-либо. Осмотревшись, взглядом она отыскала остаток от швабры. Длинны хватало, чтобы подцепить ножик, и подтащить ближе.       Пасифика остановилась, всё-таки подцепив и подтащив ножик поближе к себе. Здесь, определённо, что-то было не так, ведь связаны оказались только её ноги. Девочка потерянно осмотрелась, в поиске чего-то, что могло показаться странным, однако ничего такого на глаза не попадалось. Всё было обычно, в порядке вещей, если промолчать про похищение. Здесь, в подвале, не было странных, подозрительных вещей, никаких ножей и пил, дыб, клеток, которые обычно показывают в фильмах про серийных маньяков. Можно сказать, что подвальчик казался миленьким, ведь на столе были нарисованы ромашки. Да, конечно, это определённо была не краска, а кровь, но смотрелось всё равно неплохо. - Правильно делаешь, что осматриваешься, - проговорил мальчишеский голос, в нескольких метрах от неё, - я сначала тоже не въехал, а потом мне хорошенько прилетело бы топором в лицо, не споткнись я о верёвки.       Пасифика, едва сдержав визг, быстро перевела взгляд на говорящего. Человеком, оказавшимся в такой же передряге, являлся никто иной, как малыш Гидеон. Белобрысые волосы были запачканы кровью, они слиплись, противно свисая вниз. - Что рассматриваешь меня? Сама выглядишь не очень, - проворчал мальчишка, кивком головы показывая на платьице богатенькой наследницы, - посмотри, вся в какой-то чёрной слизи, и перчатки, и платье. Чем это тебя обрызгало? - Как тебя вообще сюда занесло? – Непонимающе поинтересовалась девочка, позабыв, что находится в подвале маньяка. - Решил взять перерыв от тюремных работ, понимаешь, - белобрысый недовольно закатил глаза, - видишь, над дверью есть вентиляция? Предлагаю тебе забраться в неё, так как по комплекции ты меньше, и точно влезешь, а потом открыть мне двери, чтобы выбраться отсюда. - Подсадишь меня? – Пасифика перевела взгляд на вентиляцию, о которой говорил бывший заключённый. – Решётка достаточно высоко, просто так забраться не выйдет. Тем более, не завалялось ли где-то здесь отвёртки?       Гидеон быстренько обвёл взглядом подвал, в поиске отвёртки, однако не нашёл её. Шкаф оказались закрыты на ключ, это парнишка проверил ещё до прибытия сюда богатенькой девчонки, воспользовавшись моментом. Оставался один вариант, - надо было обезвредить аппарат, метающий топоры. Он, непонятно как, оказался зависимым от движения ножа, что особо не радовало, ведь решётка вентиляции как раз держалась на четырёх болтах с прямым шлицем.       Встав с насиженного места, осторожно перешагивая валяющиеся предметы, белобрысый подобрался ближе к девочке, что сидела практически около острого предмета. Напряжённо всмотревшись в ножик, он положил ладонь на плечо «товарища по несчастью», наклонившись как можно ближе: - Хватаешь ножик, и максимально быстро прижимаешься к стене, около решётки, стараясь задевать как можно меньше предметов. – Гидеон понизил голос, словно кто-то наблюдал за ними. – Но, всё равно, осторожно, чёрт его пойми, с какой стороны расставлены топоры, или что-то, что может пробить тебе череп с одного. - Поняла. – Поморщившись от близости, пробормотала блондинка. – Тогда, на счёт три… - Раз.       Раз, паренёк внимательно смотрит в глаза блондинки, словно пытается найти ответы на многие вопросы. Они встречаются взглядами, и девочка сглатывает, ведь внезапно, непонятный, животный страх сковывает всё тело, не позволяя двигаться. Гидеон тоже замер, когда что-то липкое пробежалось вдоль позвоночника, недобро надавливая на кости, вызывая дрожь. - Два…?       Голос срывается на вопросительное хрипение, что-то холодное разорвало мясо, проникая меж позвонков в тело. Чёрная жижа проникла через стеночки вен и артерий, стремительно распространяясь в каждый миллиметр тела юноши. Его глаза невольно закатились, изо рта потекла дорожка чёрной жидкости, смешанной с кровью, а через мгновение, полилась пена. Пасифика закричала, но вовремя прикрыла рот ладонями, чтобы не привлекать лишнего внимания. Гидеон, а именно то, что вселилось в него, выгрызая проход к голове, застыло, но лишь на мгновение. - Три! – Закричала блондинка, резко дёргая ножик к себе, и стремительно направляясь к решётке вентиляции.       Чёрная жижа, захватившая тело паренька, тотчас среагировала на движение, но топор, действительно пролетевший мимо блондинки, настиг её быстрее. Вонзившись в череп белобрысого юноши, топор добрался до головного мозга. И, ничего необычного в том, что тень пронзительно завыла и стала дёргаться, словно при эпилепсии, не было, в конце концов, такая рана смертельна для обычного человека, чьи телом она завладела. Гидеон свалился на пол, задевая ещё несколько предметов своим телом. В него, метко, полетели не только топоры, но и взрывчатка, окончательно распотрошив остаток мальчика. Вылезшие кишки противно прилипли к стене, около лица побледневшей девочки, а одежда, итак перепачканная, теперь была ещё грязнее, с ошмётками того, что осталось от мальчишки, с его кровью. - Прости. – Со слезами, прошептала блондинка, принимаясь быстро, насколько могла, разбираться с болтами решётки.       Болты поддавались плохо, скорее, из-за ржавчины и коррозии, изрядно погрызшей непосредственно отверстие в виде прямой полосы. Пасифика с каждым мгновением, начинала паниковать всё больше, ведь за спиной что-то начало тихо шипеть, а значит, времени, чтобы сбежать из подвала, оставалось всё меньше и меньше. Чтобы сбить болты, пришлось воспользоваться силой – девчонка несколько раз подёргала железное тельце решётки, прежде чем окончательно её снять.       Не оборачиваясь, блондинка поспешила забраться в вентиляцию, кое-как приложив железо на место, словно, сбежав, она не использовала этот вариант. На некоторое время, но маньяка это задержало бы, если бы он пошёл проверить жертв.       Стоило блондинке выбраться за пределы комнаты, как разорванные части тела белобрысого мальчонки, внезапно, начали собираться в одно целое. Скреплённые чёрною жижей, частички прирастали обратно, постепенно придавая внешности юноши былой вид. В конечном счёте, через некоторое время, в центре комнаты стоял полноценный «телепат». - Ты хорошо поработал. – Раздался со спины искажённый голос, отдающий металлом. – Теперь, можешь поразвлекаться с этой девчонкой, как тебе нравится. Главное, чтобы она начала молить о смерти, надеюсь, ты это помнишь.       Плоть, превратившись во что-то чёрное и липкое, в прямом смысле провалилась сквозь пол. Можно было сказать, что эта бесформенная масса в него впиталась. Оставшийся в комнате юноша, заливисто рассмеялся, сильнее сжимая пальцами золотистый черепок на трости. Страдания избалованной, богатенькой наследницы, определённо, прекрасны.       Пасифика, в свою очередь, продолжала ползти по коридорам вентиляции. Светлые волосы, непокорно обтираясь о стенки, собрали несколько слоёв ловчих сетей насекомых, одежда стёрла толстый слой пыли. Девочка едва держалась, чтобы не зачихать, ведь вентиляция итак прогибалась под её весом.       Ещё несколько движений вперёд, и наследница пронзительно визжит, - прямиком на неё, из-за поворота, выскочило несколько крыс, противно пища и перебирая лапками. Резким движением, она отбросила животное от себя, и всё-таки провалилась вниз, сорвав старое дно вентиляционного короба. Хорошо, что на месте, на которое она приземлилась, было что-то мягкое. Это, определённо, поспособствовало целости нескольких костей.       Нортвест свалилась на кровать, сорвавшись с вентиляции. Привычное шёлковое постельное бельё приятно касалось кожи, вот только это было последним, на что отреагировала блондинка. Ведь, стоило девочке просто пошевелиться, как что-то, на подобие прочных верёвок, цепко связало запястья, прижав тело к кровати. Паника окончательно брала своё – двери, с противным скрипом, открылись, а в комнате она теперь, определённо, была не одна. Что-то ввалилось, весом раскрывая массивные, входные двери, а девчонка оказалась прижата головой к кровати, словно чья-то ладонь надавила на затылок.       Молчаливо, омерзительно, что-то противное прошлось по колготкам. Послышался звонкий треск разрывающейся ткани, а затем, девичий визг, когда что-то влажное прошлось по коже, оставляя на ней вязкий, мокрый след. Визг, правда, оказался достаточно тихим, ведь блондинка всё так же была вжата лицом в кровать.       Что-то мерзкое продолжало неторопливо разрывать ткань платья, превращая дорогой элемент одежды в тряпьё, затем перешло на колготки, поддев тонкий ободок нижнего белья, полностью избавив человека от мешающей одежды. Когда последний элемент гардероба с треском разорвался, девчонка широко раскрыла глаза, она задрожала всем телом, вот только выбраться из крепкой хватки верёвок, сжимающихся с каждым движением всё сильнее и сильнее, она не могла. Что-то неведомое, гадкое с силой вжимало её в кровать, не позволяя оказать сопротивление, из-за чего, по щекам, потекли предательские, беспомощные слёзы, тёмными пятнами оседая на когда-то приятном шёлке постельного белья. - Нет, нет-нет! – Не выдержав, закричала блондинка, не своим голосом, когда по обнажённой коже бедра прошлось что-то вязкое, ледяное, омерзительное.       Дёргания не помогли, наоборот, сделали только больнее, - верёвки сжались на тонких запястьях настолько, что порвалась кожа, потекла кровь, и даже крайние меры в виде попытки перегрызть их, не помогли. Кожа постепенно приобретала яркий, синеватый оттенок, кончики пальцев стремительно холодели, начала болеть голова. От пальцев посинели ладони, а места, где кожа была особенно синей, стали слегка чернеть, вызывая откровенный, нескрываемый страх.       Слизкое и тяжёлое прошлось ниже, соскальзывая по коже бедра вниз, и блондинка закричала от внезапной, острой боли, пронзившей всё тело, которое сейчас, казалось, было одним клочком нервов. Что-то распирало её, протискивалось сквозь плотно сжатые мышцы влагалища. Низ живота неприятно зажгло, сорвался первый, хриплый всхлип. - За что? – Просипела блондинка, едва подавив стоящий в горле комок. - Естественно, причины довольно-таки веские, дорогая, - послышался скрип двери, маньяк, подошедший к кровати, медленно провёл ладонью по волосам девочки, - как тебе проникновение тени? Всё-таки, полагаю, это ведь твой первый раз. Мне необходимо знать, что сказать ей, чтобы всё прошло гладко и приятно, понимаешь? - Больно, - едва слышно проговорила блондинка, - мне совершенно не нравится.       Голос сорвался на несдержанный смех, но внезапно замолчал, а пальцы пробежались по спине девчонки: - Хочешь, чтобы тебе было ещё больнее? – Незнакомец не сдержал лёгкого смешка.       Не позволив сделать вдох, тень, вошедшая спереди, пристроилась и сзади, пройдясь чем-то липким по сжатым мышцам. Вместе с девичьим вскриком, она резко вошла в тело и там, набирая быстрый, рваный темп практически в тот же момент. Кровь, и без того вытекающая по ногам, противно капала на постельное, и цвет её изменился, со светло-красного, на насыщенный бардовый. Тени причиняла настолько много боли, насколько могла, периодически поглядывая на хозяина.       Причинять боль выходило прекрасно, попытки сопротивления со стороны девчонки закончились, она просто свисала на верёвках, Пальцы окончательно перестали что-то воспринимать, ведь кровь, ими пережатая, всё так же не проходила по капиллярам и венам. И пытка, тем временем, продолжалась, высасывая все соки из тела. - Ты прекрасна с таким перекошенным выражением лица, блондиночка, и даже не представляешь, что произойдёт дальше.       Тень окончательно просачивается в тельце девчонки, после внимательного взгляда хозяина. Она заполняет собою каждый миллиметр, сжимает органы, проходит через кишечник в горло, перекрывая дыхание. Тень насылает агонию, заставив тело неестественно выгибаться и дёргаться, всё-таки срывая верёвки (а может, они отстраняются сами?). Пасифика хватается за маньяка, пытаясь сбежать, пытаясь вытошнить тень, но та плотным кольцом обвила всё её тело, не позволяя отстранить или выблевать, заметно ограничивая в действиях. - Полагаю, тебе, определённо, нравится, - издевательски подаёт голос хозяин особняка, - мне тоже нравится видеть твои страдания, представляешь? Ты ведь избранная, та, кого продали собственные родители за вечное богатство, процветание. - Неправда! – Сквозь крики боли, выплёвывает блондинка.       Она не может больше плакать, может только кричать и сыпать проклятия. Человек с тростью открыто смеётся над этим, но не издевается, словно поддерживая тем самым её жалкое эго. Тень не понимает ничего, старается, чтобы её не побили, а скормили какого-либо грешника, тем самым причиняя только боль и страдания. Вообще, она не против отобедать и этой красавицей, но хозяин запретил, а его слово – законно.       В конечном итоге, девчонка сваливается с кровати и пытается доползти до выхода, пытается спасти остаток гордости и чести. Но, о какой чести говорить, когда она полностью обнажена, ползёт задницей вверх, а её продолжают трахать в обе дырки? Верно, абсолютно никакой, но ей хочется просто верить во что-то хорошее. - Знаешь, дорогая, мне внезапно пришла прекрасная мысль! – Искажённый голос надавливает на плечо девицы тростью, поставив её прямиком в ранение. – Здесь, недалеко, имеется кое-какая интересная комнатка. Хочешь посмотреть на неё? Тебе, определённо, она понравится, не сомневаюсь. Ты ведь любишь видеть, как страдает обыкновенный сброд.       Всё происходящее после, оказалось словно покрыто непроглядной плёнкой. Блондинка, со стороны, наблюдала, как какой-то маньяк тащил её тело, истекающее кровью, по коридорам. Можно было сказать, что незнакомец любезно показывал гостье свой особняк, словно не несколькими мгновениями ранее он самолично придавливал её тростью, дабы девчонка не попыталась подняться и сбежать. Правда, «любезно показывал», всё-таки, стояло под вопросом, - маньяк тащил её за длинные волосы, хорошенько намотав белоснежные пряди.       Времени, чтобы хорошо рассмотреть помещение, не было, собственно, возможности тоже. Единственное, что понимала «гостья», - она находилась в огромном особняке, который, возможно, больше её родового поместья. Двери сменялись дверьми, лестницы, - лестницами, а комнаты плавно переходили в банкетные, торжественные залы. И, в конечном итоге, её притащили до определённой, особой комнаты. Маньяк, приподняв безвольное тело, заставил её посмотреть вниз. … И только тогда, блондинка не смогла сдержать вопль, наполненный отчаянным осознанием и болью.       Лестница обрывалась, вместо пола оказались массивные, железные лопасти, проворачивающиеся в разные стороны. Концы были заострёнными, - весь аппарат напоминал огромный комбайн, чтобы раздалбливать кости, готовить фарш. Со смехом, маньяк нажал на светящиеся кнопочки, и агрегат неприятно загрохотал, откровенно намекая, что ещё немного, и богатой наследнице рода придёт окончательный, красноречивый, болезненный конец. - Спокойной ночи, дорогая! Надеюсь, тебе понравилось моё гостеприимство. – Голосом, наполненным искренней радостью, проговорил хозяин особняка, напоследок. – Сладких кошмаров!       Быстрым движением, тело сталкивают вниз, под острые, вращающиеся лопасти. Больно настолько, что девчонка не может кричать, практически во мгновение превращаясь в разрезанный, перемолотый фарш, под истерический смех маньяка.       Пасифика пронзительно кричит, особняк, острые пилы, всё это меркнет, на фоне болевого шока. Дыхание перекрывает что-то, словно что-то тяжёлое давит на её лицо, не позволяя дышать. Страх, сковывающий её тело итак, теперь превращается во что-то паническое, неприятное, странное. Становится противно от самой себя, что-то омерзительное сковывает сердце.

***

      Пасифика Нортвест, стервозная девчонка, однако хороший товарищ в тяжёлые времена. Непосредственно этот факт раздражал больше всего, разъедал законы логики, заставлял обессиленно сжимать пальцы. Он ненавидел широко раскрытые глаза, достаточное количество золота и влияние, которое могло заставить обычного человека подчиниться. Он ненавидел взгляд, брошенный однажды на непокорного мальчика, который готов был надорваться, но доказать, что честное имя, присвоенное богатенькой семье, далеко не честное. И больше всего, его раздражал официальный приём, - тогда его человека пригласили провести обряд экзорцизма, и выгнать одного довольно-таки мстительного дровосека.       Красивый, официальный костюм, симпатичная девчонка около, - всё это сильно… Раздражало? Да, конечно! Раздражало, заставляло пристально смотреть за мальчишкой, не позволяя блондинке вольностей. В конце концов, она итак богата, чтобы откопать себе очередного «товарища», готового на самый отчаянный шаг, за неё. Правда, голоса подсказывали, что его деревце совершенно не подходит под описание «готов на всё, ради денег». Скорее, тем вечером, он действовал искренне, сначала не желая помогать не при каких обстоятельствах.       Так что, оказалось вполне ожидаемо, что блондинка резко раскроет глаза, рефлекторно подскакивая и дёргаясь. Пальцы, панически подрагивающие, лихорадочно вцепились в первое попавшееся, настолько сильно, что что-то противно затрещало, разрываясь на части. Она немо открывала и закрывала рот, словно что-то сдавило горло, лишив возможности что-либо произнести, по крайней мере, что-то членораздельное и сознательное. Однако, мгновение, - онемение проходит, и вырывается протяжный, наполненный болью и первобытным страхом, пронзительный крик.       Массивные двери открываются, кто-то вбегает, начинает трясти её за плечи, зовёт, ни раз, ни два. Пасифика не обращает на это внимание, она просто не может, ведь из-за расплывшегося изображения практически ничего не видно, непонятно. Слёзы мешали что-то разглядеть, вдобавок, кожа прекрасно запомнила прикосновение холодной, острой стали. Слышатся торопливые шаги, кто-то ещё пытается дозваться до её сознания, но в итоге, отрезвляет ледяная вода, резкой волной накрывшая с головы до ног, и внезапная, сильная пощёчина, кажется, данная с хорошего размаха. - Пасифика! – Снова попытался позвать её голос. Голос, довольно знакомый, родной, и одновременно ненавистный. - Папа? – С недоверием, спрашивает девчонка в ответ. – Это, правда, ты?       Проклятие! Всё, только что произошедшее с ней, оказалось простым, идиотским кошмаром! Изнасилование, насилие и издевательства, порождающие огромный комочек страха, - всё это оказался сплошной, блядский, довольно-таки реалистичный сон, после которого тряслось всё тело. Блондинка беспомощно легла обратно, на кровать, плотнее накрывшись местами порванным одеялом. Слёзы радости и досады потекли по щекам, ведь несмотря на то, что маньяка она так и не прикончила, она, всё-таки, действительно жива. - Приходи в себя, и завтракать, - проговорил отец, - потом, объяснишь своё поведение и пойдёшь на занятие фортепиано, понятно? Твои вопли меня, порядком, раздражают, это длится практически неделю! - Да, папа, - пробормотала блондинка в одеяло, - извини за это.       Нортвест недовольно закатывает глаза, - порою, неосторожные фразы отца бьют больнее, нежели верёвки, комбайны, маньяки-извращенцы. Оставив покорный ответ дочери без ответа, глава семьи поспешил выйти из комнаты, чтобы присоединиться к своей жене. И едва за хозяином, некстати холодным и непреклонным, закрылась дверь, девчонка выбралась из-под одеяла, смахивая остатки горьких слёз обиды. Это не могло так больше продолжаться, и она знала, кто может помочь ей разобраться во всём этом.       Блондинка, пристальным взглядом, требовательно осмотрела свой гардероб. Среди большого разнообразия платьев, костюмов, кофточек, надо было выбрать самое простое, обыденное, чтобы привлекать как можно меньше внимания. Естественно, сначала выбор остановился на коричневом пальто и чёрных очках, однако девчонка быстро отбросила этот вариант. В конце концов, городок здесь маленький, и каждый всё равно бы понял, кто конкретно перед ним стоит. Причём, незнакомые люди притягивали намного больше взглядов. Так что, ещё немного поразмыслив, блондинка вытащила бежевые брюки, надела свитер, когда-то связанный ей на день рождения, заплела волосы в высокий хвост. Кстати говоря, свитер оказался с милым единорогом.       Выбраться из поместья, не привлекая к себе внимание, оказалось непросто, - едва девчонка посмотрела в дверной глазок, как невольно поморщилась. Около двери, в коридоре, стоял напыщенный дворецкий, ожидая, пока молодая хозяйка соизволит выйти из комнаты. Пасифика едва сдержала смех, словив себя на мысли, что этот индюк действительно считает себя чем-то важным, незаменимым, так что готов подстилаться даже перед собаками богатеньких гостей, только бы выклянчить поощрение.       Порывшись в гардеробе, блондинка вытащила несколько кофт, которые ей совершенно не нравились и без какой-либо задней мысли стала связывать их, крепко сцепляя меж собой. Вместе с кофтами, в своеобразной «лестнице», затерялся и порванный пододеяльник, который девица нещадно сжимала на протяжении нескольких дней, не в состоянии отбиться от кошмарных сновидений, быстро сменяющихся, как времена года для работающего человека. Так что, когда «лестница» оказалась готова и прошла своеобразный «тест» на прочность, Пасифика привязала один край к батарее, крепко его обмотав, а второй выбросила в окно. «Идиотский побег, по идиотской причине, но мне кажется, ещё одна ночь, и этот извращенец меня прикончит, - посмотрев вниз, поёжилась девчонка, - ладно, ты справишься, просто не смотри вниз».       Обхватив тонкими пальцами ткань, блондинка осторожно полезла вниз, свесившись с окна. Всё это время, она действительно старалась не смотреть на землю, чтобы окончательно не потеряться, и не разбиться, по неосторожности разжав пальцы. К счастью или сожалению, но она спокойно, без приключений, добралась до земли и поспешила дальше, всё-таки до хижины тайн надо было ещё как-то добраться.       Пока богатенькая наследница пыталась спокойно, без внезапных приключений, как можно более незаметно добраться до хижины тайн, не попавшись на глаза знакомым, сестра её спасителя который час разглядывала, пытливо и без зазрения совести, сидящего напротив демона, практически просверливая его лицо взглядом. Сайфер, за последние несколько дней, стал выглядеть довольно-таки подозрительно, и подобное изменение не осталось незамеченным каждым жильцом этого дома. Демон постепенно начал напоминать довольного, чертовски сытого кота, который тихонько воровал припрятанные хозяйкой запасы, отдыхал на тёплой печке, и ежедневно вылизывал горшочки сметаны. И проблема была не только в окрепшем энергетическом фоне, но ещё в том, что все видимые повреждения на теле брата падающей звёздочки, после аварии, подозрительно исчезали с кожи. Например, рассечение на виске исчезло одним из первых, затем сросся открытый перелом, надёжно зафиксированный врачами. Причём кости срослись за несколько часов, одновременно с этим стирая с кожи мелкие царапины и синяки, кровоподтёки. Всё исчезло, помимо более глобальных проблем, более того, они банально не желали излечиваться. Нет, вернее, восстанавливаться, словно не желали покидать полюбившееся тело. Билл, естественно, вида деятельности не подавал, но всё-таки на его причастность открыто показывал перелом. Кости, тем более такие, настолько быстро не срастаются. - Звёздочка, дорогая, ты меня очень напрягаешь своим взглядом. Правильнее даже сказать, играешь на нервах. – Напряжённо произнёс демон, не выдерживая противостояние в гляделки. – Давай договоримся, ты просто говоришь, что тебе конкретно надо, и перестаёшь на меня смотреть так, словно я своровал с твоего кармана последнюю в мире порцию твоих галлюциногенных, блестящих конфет. Договорились? - Ты, правда, мне ответишь? – Недоверчиво пробормотала девочка. – Что-то мне подсказывает, что ты дашь заднюю, как только встретишься с моими вопросами. - Хорошо, тогда давай заключим мини-договор… - Сдавшись, предложил демон, но смешка не сдержал. – Ты спрашиваешь меня о чём-то, я отвечаю, а затем ты делишься со мной своими конфетами. Что скажешь? Ча…       Сайфер осознал, насколько влип, когда девочка без зазрения совести пожала его ладонь, перебивая. Демон искренне считал, что девочка не станет делиться этими запрещёнными конфетами, так что, предложил это, не сомневаясь в своём выигрыше. И что теперь оставалось? - Билл, скажи мне честно, тебе ведь нравится мой братец, - Мэйбл не стала задавать наводящие вопросы или как-то намекать, она просто сказала прямо, вернее, констатировала факты, - ты ведь не стал бы помогать, правда? Ты это делаешь только из-за моего братца, ведь его задница попала в какое-то левое измерение.       Сайфер, пристальным взглядом смотря в глаза девчонки, впервые в жизни осознал, какого это, заключить договор с демоном. Блондин помотал головой, чтобы избавиться от этого наваждения, - действительно, напротив него сидела вполне себе обычная сестра соснового деревца, никакой не демон. Или, всё-таки, что-то здесь было не так? Мэйбл, в свою очередь, терпеливо ожидала ответа, даже взгляда блокнотик, чтобы записывать слова, на манер психотерапевта. - Демон априори лишён такой эмоции, звёздочка. – Наконец, смог произнести он, сорвавшись на холодные, металлические нотки. – Любовь, обычный набор химических процессов, не более, характерный только для таких мясных, бесполезных мешков, как вы. - Тем не менее, как ты объяснишь все свои действия? – С интересом спросила девочка, начиная делать какие-то пометки в блокноте. – Например, ты, может, не замечал, но твой взгляд, ещё до странногедона, был довольно-таки красноречивым. Ты смотрел на Диппера так ревниво, в особенности тогда, когда около него была, например, Венди, или Пасифика.       Билл закатил глаза, скептически посмотрев на своего «личного психолога». - Просто сосновое деревце, моя вещь, - пробормотал он, натягивая на себя одеяло, - никакой любовью здесь не пахнет. Я просто не люблю, когда моё кто-то трогает, стоит около или просто дышит. - Касается, разговаривает, привлекает внимание, - продолжила перечислять девочка, - это и называется, что он тебе нравится, не безразличен. Зачем-то ты сделал его своей вещью, правда?       Демон окончательно потерял смысл и связанность слов, теряясь настолько, что сначала непонимающе смотрел на Мэйбл, а потом невольно закрыл лицо ладонями: - Да не понимаю я! – Цвет глаз резко сменился на бардовый. – Не понимаю, зачем вообще помогаю, зачем мне вообще сосновое деревце! Я с радостью бы оставил всё, как есть, и никогда бы не попадался вам на глаза, чтобы вы больше не поедали мой мозг своей нелогичностью! - Влюбился! Билл Сайфер, великий демон снов, влюбился в человека, и не может этого понять, осознать, принять! – Тоже повысила голос девочка, кажется, совершенно не опасаясь, что демон сейчас её просто прибьёт. – Хочешь, дам несколько советов, как завоевать сердце моего брата? - Да. То есть, нет! – Парень даже схватился за волосы.       На излишне громкие восклицания, с лаборатории, пришёл изобретатель. Сначала, первое время, он молча стоял и пытался понять, о чём, собственно, ведётся разговор, а затем, под конец, не смог сдержать смеха. Действительно, - великий демон, которого он боялся, влюбился в его племянника. Довольно иронично, но это прекрасное стечение обстоятельств. Теперь, можно было окончательно не опасаться за безопасность, ведь такие, как Сайфер, не меняют настоящих партнёров, как перчатки. Тем более, Диппер, определённо, ответил бы взаимностью, в этом Форд, из-за чего-то, не сомневался. - Ничего себе, Билл, ты признался в любви Мэйбл, и не попросил нашего с Стэнли благословения? - Хватит. – Сайфер недовольно перевёл взгляд на вошедшего. – Иначе разбираться со своими проблемами тебе придётся самостоятельно.       Стэнфорд ещё о чём-то говорил и говорил, насмешливо поглядывая на демона. Сайфер, казалось, вовсе не обращал абсолютно никакого внимания на его слова, смотря нечитаемым взглядом вперёд себя. Правда – это называется любовью? Нет, это просто эгоизм, желание обладать, подчинить и сделать полностью своим. Парень бы и дальше размышлял, только вот его внимание привлекло лёгкое касание тонких пальцев к своей щеке. Пасифика, стоявшая напротив, самым наглым образом прошлась пальцами по щеке его деревца. О, сколько силы потребовалось, чтобы не прибить её на этом месте! - Ты вообще слышишь? Говорю, мне очень необходима твоя помощь! – Опасливо повторила блондинка.       Подождите-ка, сейчас он находился в теле соснового деревца. Значит, можно воспользоваться этим. - Пасифика, мне надо, чтобы ты отдала своё сердце. – Прямо проговорил демон. – И тогда, твои кошмары прекратятся. - Моё… Сердце?