we are at one with you

Чонин опускает руку на плечо старшему, пока тот разрывается от слез, врываясь коленями в землю. Осознание близости смерти и потери чего-то родного пронзает насквозь. Родители даже не приехали на похороны, только выслали деньги. Чан их ненавидит с такой силой, что мышцы стонут. Парни жмутся друг к другу под цветущей сакурой, не решаясь приблизится. А Чонин наоборот запредельно близко, но так далеко по ощущениям. Бабушка ушла спокойно и в самое красивое время - апрель цветёт и благоухает. На могилу опускаются нежные лепестки. Для Чана это время года навсегда будет связано с тревогой и потерей. Ближе и любимее у него никого не было. Младший тоже плачет, вспоминая доброту и заботу старой женщины, которая приняла в свой дом как родного. Чан отлеживается почти неделю, выползая на кухню, сдавив виски пальцами. Чонин заваривает чай и не оставляет одного. Тащит в ванную, дарит поддерживающие объятия. В квартире тихо, все почти на цыпочках ходят вокруг старшего, не решаясь беспокоить. Ютятся - кто на диване, кто в комнате младших. Чану немного стыдно, но с бессилием и апатией сил бороться нет. Со студии звонят через полторы недели после похорон. Менеджер больше беспокоится чем давит, Бану от этого чуточку легче. Обещает вернуться на работу через несколько дней. Собирается с силами. Утром, перед первым, после тяжелого периода, рабочим днём, впивается взглядом в младшего. Чонин спит на другом конце огромной кровати, которая кажется пустой и холодной, смешно закутавшись в одеяло. Только ресницы дрожат и бордовая макушка сверкает под солнечными лучами. Чан аккуратно распутывает складки одеяла, и ласково касается губами плеча, стараясь разбудить. Чонин чуть позже от облегчения плачет. На кухне парни сонно топятся в кружках, деля на всех бутерброды, которые приготовил Сынмин. На грани слышимости возмущаются, что Чанбину досталось целых три, на что Со насмешливо ухмыляется. Чан застревает в дверях обводя друзей взглядом. Внутренности обжигает благодарностью. А ещё чувством вины. Пока все лезут с объятиями уровень шума поднимается до привычного, но старшему есть что сказать, так что быстро успокаиваются. -Прежде всего хотел извиниться, что так выпал, - несмотря на возмущённый ропот продолжает, - И за то, что заставил волноваться. На спину прыгают, так что Чан едва не падает, подхватывая младшего под коленками каким-то чудом. Чонин обвивает руками за шею и жмётся носом в затылок. Становится легче. -Джисон, Минхо, - нарушает снова завтрак Бан, - Получится сегодня взять отгул? Ребята переглядываются, кивают. Остальные обращаются в слух. -Его зовут Машихо, судя по всему японец. Младше нас, лет 19 наверное. Минхо сосредоточенно записывает в телефон, пока Хан на ходу гуглит. -Ещё что-то? Чан секунду сомневается. -Подозреваю там что-то с домашним насилием. Парня будто держат в одной и той же комнате долгое время. Джисон трёт глаза и матерится под нос. Такое самое сложное. Ладно на улице поймать, но дома? -Постараемся, - обещает за двоих Ли, поднимаясь. Хан спешит следом. Вечером, возвращаясь домой, Чан почти не надеется. Хочется в душ и спать. А ещё обнять младшего и застыть лет на сто примерно. Джисон лежит на диване с пакетом льда, прижатым к щеке, втолковывая что-то мальчишке, сидящему в ногах. Когда тот поднимает взгляд на вошедшего Бана, у того внутри трескается от облегчения и одновременно ужаса. Лицо парня - сплошная рана, хуже только запястья с вырваными кусками кожи и обожженные пальцы. Джисон приветливо машет рукой, Минхо выходит с кухни, неся аптечку. Пока Ли заботится о Машихо, Джисон тихо рассказывает Чану о произошедшем. -Родители у него больные на голову. Мы на мальчика вышли только благодаря отцу Едама, ты же помнишь? Он полицейский, за сына тогда жутко переживал. Машихо в розыск не объявляли, но классный руководитель обратилась в органы, потому что беспокоилась. Когда в квартиру вломились - там все вверх дном было, эти ублюдки его пытали натурально. Пальцы прижигали спичками, лицо ножом исполосовали. Минхо чуть не вырвало. Повсюду бутылки, осколки, пакетики какие-то. Потом выяснилось что с наркотой. Джисон дышит тяжело, Чан чувствует как парня ломает от ярости. -Что их на это толкнуло? Что он такого умеет? Хан бросает быстрый взгляд на мальчишку, нагибается ещё ближе. -Говорит, что видит и говорит с призраками. В том доме их навалом. Неблагополучный район, половина алкоголики, половина наркоманы. Суициды и убийства каждую неделю. Вот они все и рвутся к нему. Старший кивает. -Откуда у тебя то рана? -Родители сопротивлялись. Пока полиция пыталась их вытащить из квартиры орали что-то про дьявола и возмездие. Потом его мамаша вцепилась мне в лицо, чуть без глаза не оставила, стерва. Чан нежно гладит по плечу. Никогда эти миссии не заканчиваются ничем хорошим. Чувство вины снова пронзает. Чонин в комнате дохнет над конспектами, Бан решает пока не беспокоить. Машихо оставляют на ночь. Мальчишка уже совершеннолетний, но его делом занимается полиция, так что остаётся только ждать, а идти ему пока некуда. Японец дикими глазами следит за всей компанией, которая тащит одеяла и подушки в одну комнату. Феликс смеётся и треплет по волосам, отчего мальчик вздрагивает всем телом. Чану вдруг снится Чонин и их первая встреча. Как тот выползает из-за мусорки, дрожа от холода и страха. Битые коленки, ссадина на скуле. Школьная форма, никакой верхней одежды. Сквозь сон старший тянет Яна в крепкие почти удушающие объятия. Ласковые руки бабушки, обрабатывающие ранки младшего, и его сияющая от заботы улыбка. У Чана чувства делятся поровну на восемь частей. Каждый в этой семье проявляет заботу и поддержку не задумываясь. Для него это так же привычно, как и снег зимой, ничего не тревожит. Просто отношение разное. Чонина как младшего все балуют - помогают лечить очередную птицу или щенка, делятся одеждой и решают за него математику. Ян вырастает собирая в себе частичку каждого. Эмоциональность Хенджина, яркую улыбку Феликса, ироничность Минхо, живость Джисона, серьезное отношение к жизни Чанбина, заботу обо всех Сынмина и. Глубокую верность Чана. В этой преданности все и дело. Она подкупает. Старший не может себе представить жизнь без Яна. Даже и не пытается на самом деле. Чонин игривый и непосредственный. Улыбается брекетами, на которые они все вместе скидывались, виснет на старших, лезет даже в ванную. Кажется в самое сердце. Пока Чан чухает его за щеки под дикий писк, младший лезет сверху, немного подпрыгивая. А потом тонкими пальцами под футболку, по рельефному прессу, сладко выдыхая. Пока они целуются, в гостиной слышен гомон, смех и веселые расспросы Машихо о его способностях. И хоть Бан знает, что мальчишка с ними не останется, тепло, с которым парни пытаются растормошить японца, растекается под рёбрами привычным жаром. Хотя может виноват Чонин, который тащит с него спортивки. Сынмин прерывает их в самый ответственный момент - младший прогибается с пальцами старшего внутри, пока Чан оставляет метки на светлой коже. -Блять, простите великодушно, - кланяется, заливаясь румянцем под дикий крик Чонина, - Мы просто Машихо показываем свои способности. В подтверждение его слов в гостиной с треском взрывается лампочка и тянет могильным холодом. Парни ржут как ненормальные. Сынмин от смущения вываливается в дверь. Чан с Чонином переглядываются и не выдерживая смеются. Пока Бан не возобновляет движения пальцев.