вожатый, я вас любила.

— Мария. Всё ещё жду твоего ответа, я чувствую, что тебе плохо. — — Не разбирайся что со мной. Серьёзность показалась в её томных глазах. Соблазн, интерес казался чуждым, а сегодняшняя близость сильнее отталкивала. Шум листвы заполонил всё пространство вокруг них. — Либо ты идешь со мной танцевать и наслаждаться вечером, либо больше не появляйся на моих глазах. Танцпол манил разноцветным светом и музыкой, но парень не давал окунуться во всё это и придержал за руку. — Послушай, это очень важно. Девушка сложила руки крест накрест и устремила взгляд на него. — Мы…мы не можем быть вместе, понимаешь?.. — парень отчужденно опустил взгляд. Ночью в небе всё тёмно-синее, и ощущения такие сильные, что, устав выполнять любой ветра каприз, ей хочется просто упасть вниз. — А ты хотел? — с осторожностью спросила Мария. Он тяжело вздыхает, по прежнему смотря вниз хмурит брови и поджимает губы и выбросив ответ уходит. — Нет. Всё это было зря- На душе помрачнело, а бабочки из живота трагически погибли. — В этом мире нет любви, есть лишь увлечения и сострадание. — бабушка стояла напротив. — Не говори ничего! — спокойный голос перешёл на крик и тень растворилась. Сомнения терзались в её голове, но здравомыслие преобладало. Через толкучку людей Мария направлялась к Максиму, который сидел около колонки с музыкой. Она нечаянно врезалась в Альберта, который пил кровь своей жертвы, их взгляды пересеклись и шаг переменился в бег. Альберт следил за ней до самого пункта назначения. Буравцев держался за свои волосы и что-то бубнил под нос. — Я знаю, что я — лучшая ошибка, которую ты когда-либо совершал. — Я уже сказал, что ты мне НЕ НУЖНА — Максим даже не пытался смотреть ей в глаза. Она подошла ближе, приподняла его подбородок и он вник в два изумруда. — В глаза мне это скажи, и тогда я уйду. Вообще не буду тебя тревожить. Парень мялся, слова не вылетали из его рта. — Мы с тобой разные… — Разные? — Разные. — Не ври, я знаю, что тебе страшно, но будет хуже, если ты не скажешь правду, Максим. Я не верю, что ты ничего не чувствуешь ко мне. Я тебе не верю — …Свистухе донесли, что нас видели вместе, потому что субординация.вожатым нельзя встречаться с детьми, понимаешь?.. и…она запретила мне любить тебя, но.я люблю тебя любить. — Тебя хоть там любят? Лелеют? Целуют? Тебя обнимают? Ты счастлив? — Пойми, пожалуйста, я правда пытаюсь. В моей голове беспорядок, но я стараюсь быть хорошим вожатым. — Ты не простой вожатый, Максим. Ты ещё ребенок. Скажи, если будешь нуждаться во мне, потому что я всегда буду рядом. Если хочешь, то…давай останемся друзьями. — Давай останемся друзьями? Тебе легко говорить. Как можно дружить с той, кто из головы не вылезает? Трясущимися руками он прикоснулся к её щеке, а слезы катились по его бледному лицу. — Проблема в том, что мир не даст тебе вечно оставаться ребёнком, так что ты не можешь просто лежать, плакать и не делать того, что ты хочешь. Так чего ты хочешь. — Может быть.я просто хочу быть твоим. Вечер был прохладный, полный того таинственного беспокойства, которое всегда чувствуется на переломе года. Освещенные окна как будто с тихим гулом выступали из сумрака, на небе среди звезд шла какая-то суета. Он знал: стоит ему поцеловать эту девушку, слить с ее тленным дыханием свои не умещающиеся в словах мечты, — и прощай навсегда божественная свобода полета мысли. И он медлил, еще прислушиваясь к звучанию мелодии песни, задевшую сердце. Потом он поцеловал ее. От прикосновения его губ она расцвела для него как цветок, и воплощение совершилось. Это их объятия. Так они передают чувства: хватками рук. Его пальцы — на её запястьях. Её — на его шее. Они слышали звучание сердец и из этой хватки не хотелось выбираться. — Ты хочешь быть моей парой? — спросил он. — Хочу. Улыбка расплылась на его лице, а руки скользнули по бедрам дамы. --- Очередное раннее утро, ну как очередное, уже прошла середина смены. До конца оставалось совсем немного, дней девять. За это время почти ничего удивительного не произошло. Игорь Саныч наконец-то поверил Валере, ведь сам увидел обращение в вампира и испугался. Бекля будто забыл случай на дискотеке, он ведет себя как обычно, как будто ничего не было. С Максимом всё хорошо, каждый день они видятся на их поляне в заранее выбранное время. Но чувство тревоги с каждым днём становится всё сильнее. Вечер после очередного бездельного дня, все уже лежат по кроватям, а многие даже спят. — Вожатый Максим такой — Жанна демонстративно прижала кисть руки ко лбу и упала на кровать. — Даа, а какие у него глаза… — продолжила одна из её подружек — Алина. — Эй! — воскликнула Шалаева и приблизилась к подруге. — Даже не думай на него смотреть, он будет моим! Он уже мой! — С чего ты взяла? — рассмеялась Маша. — Ему не нравятся необразованные шлюхи. Жанна охнула, махнула своим подругам и те, быстрым движением подобрали Марию под локти и вывели на улицу. На задний двор корпуса, куда не лился свет, и не выходили окна. Вслед за ними выбежала Ирочка. — Отпустите её! — кричала она. Алина и Яна скинули её на землю. Светлая одежда тут же разукрасилась зелеными от травы красками. — Отстаньте! Вас накажут! — кричала Ирина, и была услышана. — Ты ещё не поняла, малявка? Не доставляй мне проблем, овца — удар в живот и хрупкая Ира падает на землю, тяжело кашляя. Злость вскипела, как газовый чайник, и быстро протекла кипятком в крови. Шалаевой хотелось продлить свой триумф, и она хлопнула Марию по щеке. — Смотри мне в глаза! Что, стыдно стало? Шалаева схватила девушку за волосы и повернула лицом к себе, но тотчас отскочила, ведь вместо человеческих зрачков было только белое пространство. Не долго думая её подружки разбежались в разные стороны, оставив блондинку самой разбираться во всем. «Сопернице» стало не хватать воздуха, а её тело медленно поднималось ввысь. Будто её повесили, только без веревки, мыла и стула. — Извиняйся. — приказала Мария и сильнее удушала блондинку. — Пр.пр.прости И Жанна тотчас упала на землю. — А это подарок. — Мария резко наклонила голову в левую сторону и рука соперницы треснула. Громкий крик. Боль. И всё такое. В затуманенной ночи зажглись фонари прибывших из корпуса вожатых, и обнаружили они только Жанну. Ира отдернула свою руку из её, когда они стояли на той самой поляне. — Кто ты?! Ты вампир? вампирша? Я твоя новая жертва?! — Молча Мария подошла к воде и наступила на неё, толстые куски льда оставались от каждого движения. — Разве вампиры так могут? — Подругу трясло, настолько, что уже не было сил стоять, ноги подкашивались. — Ты антихрист?! Мессия! — воскликнула та. — Даже не думай об этом! — Мария вздохнула, и продолжила на церковно-славянском. — Я верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век: Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша. Подруга присела. Холодный ветерок пробежался облегчением по её лицу. — Я ведьма. Бог даровал мне сверхъестественные силы. — То есть…ты…ведьма? Позади послышался шелест травы и тихие шаги нескольких человек.