вожатый, я вас любила.

Они оба понимали, что Максим голоден, но парень всё равно терялся и не спешил кусать. — Давай, Максим. Кусай меня — Мария демонстративно выгнула шею. — Мои внутренности красного цвета, кстати твои тоже. И это красное платье так подходит тебе. Кусай, трус! Давай! Поддайся же своим инстинктам, я же всего лишь очередная жертва твоего списка. Буравцев прикоснулся носом к шее, открыл свой рот, оголяя зубы. Его челюсть сжимается и разжимается, так и не притронувшись к ней. Он был почти готов, но вдохнув аромат волос резко отстранился, начал тяжело дышать и упал на землю. — Слабак — усмехнулся Паша и отодвинув парня, сам присел «ужинать». Прикоснувшись губами к шее Паша получил легкий разряд тока, который донесся и до Альберта, всё ещё удерживающего девушку под руки. — А вот тебе я ничего не разрешала, глупый мальчишка. — Весь «клан» яростно зашипел, пока Буравцев хватался за голову в терзаньях животного инстинкта и человеческого разума. — Я не кусок торта, который вы можете проглотить. — Маша чувствует, как неизвестная сила лезет изнутри, и вокруг неё появляется огненный круг, из-за которого вампиры не на шутку испугались. Они пытались достать до неё, но пламя строило стену каждый раз, когда кто-то подходил. — Вы все такие предсказуемые, одинаковые мачо-дешёвки, кучка лживых дураков, как предсказуемо — Мария рассмеялась. — Нет, я вовсе не конкретизирую то, что мне не нравится. Вам просто повезло, что некоторые из вас мне дороги. И в хитрых девичьих глазах кошмар таится. Она кинула взгляд на друга и Сашка отбежал к Максиму, отводя от побоища. Вдохнув больше воздуха, она направила весь свой пыл на остальных пиявцев. Когда недо-вампиры ушли весь огонь исчез. Даже не оглянувшись она пошла прочь. Буравцев опомнился, вскочил с травы и сделал шаг за ней. — Не беги за нею, глупый — Саша схватил его за руку. — По её следам идут лишь трупы. *** Утро встречало всех новым светом солнца. Сегодня Валера ночевал с ними, они сдвинули кровати и лежали втроём, обмазавшись святой водой из освященной реки. Сегодня до десяти к детям приедут родственники, после родительский концерт. Интересно, а к ней кто-нибудь приедет? Счастливые лица детей и родителей гуляли по лагерю, один черный лебедь слонялся мимо них. Даже к Валере и Ирочке приехали. Благо вся эта чепуха прошла довольно быстро, и после концерта родителям разъехались, дети же плотно пообедав вернулись в кровати. — После тихого часа зарница, ты идешь? — тихонько спросила Ирочка. — Нет, нужно помочь Валере и Игорю Санычу — ответила Мария. — Да и ты после темноты не появляйся на улице. Ира достала какую-то тетрадку и принялась что-то черкать в ней. К концу тихого часа там появился до жути пугающий рисунок. Гипсовая горнистка с ужасом в глазах и лицом, уж больно похожее на лицо Маши. Но лишь одна деталь заставила её задуматься. У статуи не было кольца на руке, причем все силуэты и изгибы прорисованы четко. Подруга вырвала листок и передала Маше. — Она снится мне каждый день, с момента приезда, но лицо прозрелось только сегодня ночью. Думаешь это может что-то значитъ? Мария забрала листок, положив его в карман брюк. — Узнаю. — Что это такое? — кричала Мария, размахивая клочком бумаги. — Вещий сон девчонки предсказал смерть твою. — бабушка тяжело вздохнула. — — Что?..Как…Это невозможно! — — Возможно, если смешать ведьминскую кровь с кровью другой нелюди. — С кровью вампира? Из-за укуса? Бабушка подошла ближе, гладя по голове особу. В глазах её таилась нежность всемирного масштаба и теплая печаль… — Дальше тебе придется идти без меня. Но это не последняя наша встреча. Я люблю тебя, дуреха. Легкий поцелуй в щеку на прощанье и силуэт размывается…навсегда? — Бабушка! Бабушка, вернись! Ты нужна мне! Но никто не слышал. Никто не отвечал. Сильный всплеск эмоций и вокруг неё горят костры, плещутся волны, трещит земля и раздувается ветер. Крик переходит в плачь. — Ну не может моя жизнь закончится здесь! — И посреди самого обычного дня вдруг набегают тучи, совсем страшные, даже солнце их боится. Стало почти темно от набежавших туч. Ветер бешено крутил и гнул ветви грозно шумящих деревьев. И вдруг мощные струи косого дождя хлынули потоком, застучали по крышам домов и карнизам, залили оконные стекла. За мутной пеленой летящей воды исчезло все. Сверкнула первая молния, и гром ударил над головой с такой яростью и мощью, что все корпуса содрогнулись. Ливень хлестал по окнам, и вскоре вода начала капать с подоконника на пол. Небо слилось с землей в потоках воды, сверкании молний и грохоте грома. Из корпусов повылазили дети, которые были не рады смене погоды, ведь из-за этого могут отменить зарницу. Но ничего такого не произошло. Просто старшая вожатка Свистуха провела инструктаж на линейке о том, что бегать только по территории лагеря, на сырую землю ни ногой, а при первой травме идти к доктору. Валерки с Игорем нигде не было, неужели они решили идти без неё? Её распределили в команду синих, вместе с Ирой и половиной других ребятам. Случайность это была или нет, но пиявицы стали красными. Играть сейчас совсем не было сил, да и интереса, поэтому обогнув лагерь два раза девушка так и не нашла следы коллег. — Синяя! Лови! — крикнул Альберт, сидящий за кустом, когда Мария в третий раз начала обходить просторы лагеря. Делать нечего, пришлось убегать туда, куда глаза глядят, а глаза глядели за пределы лагеря. — Лови, лови! — кричали вслед пиявцы и не останавливались. Дорога привела к старой, заброшенной церкви. Там они точно искать не будут. Перепрыгнув ограды постройки она прошла в темный холл, как сзади послышались крики и шаги. Кто-то очень сильный и высокий прижимает руку ко рту и тянет за угол. Когда недо-пиявцы удостоверились в том, что никого тут нет и ушли, девушка взглянула на «похитителя» — Игорь Саныч? А что вы тут делаете? — воскликнула она и рядом появился Валера. — Мы тут пистолет спрятали вчера, вот и пришли забрать. Сегодня последняя фаза, нужно убить стратилата, иначе в ночь с завтрашнего дня начнут умирать люди. Валерка поднял пистолет и передал Марии. Девушка аккуратно рассматривала его. — И что вы придумали? — — Убьём бабу Нюру сегодня после отбоя, завтра утром отдадим пистолет Серпу Ивановичу, закроем смену и уедем из этого чертового лагеря. *** Ночь. Темнота поглощает их с каждой секундой, хоть и идут они по освещенной тусклыми фонарями дорогой. Заведующая пищеблок наверное уже спит в своей кровати и не задумывается о приближающейся гибели. Трое очень тихо проникают в пищеблок, украдкой пряча пистолет в кармане ветровки Игоря. Они проходят мимо огромных баклажек, кастрюль и посуды. Но Валера задевает одну и та падает с полки. Не успевши докоснуться до земли она воспаряет в воздухе и легонько опускается, оставляя лишь тихий стук металла об керамический пол. Парни вытаращили глаза от ужаса, но Маша лишь приложила указательный палец ко рту и они продолжили движение к спальной комнате заведующей. И вот она, трухлявая дверь. Игорь отсчитывает пальцами 3.2.1. И они «залетают в комнату» Удар об голову и мужчина падает, выронив из рук пистолет. Валерка поднимает его и направляет в сторону бабки Нюры, которая уже обездвижена «волшебными силами» — Стреляй! — кричит Игорь Саныч, но Валера медлит. Кольцо на пальце начинает жечь и издавать легкое сияние. Девушка терзается, смотря на бабушку Нюру. Поздно. О чём-то думать лишком поздно. Лагунов плачет. Ну не может ребёнок убить человека, каким бы этот человек не был. — Ты так похожа на мою старую подругу — прохрипела Нюра — Вера Вера. Одно имя. Имя Машиной бабушки. Кольцо сияет ярче, оставляя свет в комнате. Только сейчас Мария заметила, что на шее заведующей висит ожерелье, которое точно также светится. — Простите — протягивает Валера и нажимает на курок.