Чо

Паре парней уже не терпелось закончить начатое Канной. Они шли неторопливо, чтобы успеть обсудить накопившееся тревоги. Всё было не так плохо, ведь обвинения сняты, но что-то в глубине души терзало, а именно такое недоверие со стороны родителей. Они поверили в это без какого-то сопротивления и продолжают верить. Это ужасно, но всё сглаживалось присутствием друга. Соу был тем человеком, которому можно доверить свою израненную душу. Даже сейчас они были вместе, просто лучший. Их дружбу можно сравнить с алгеброй: минус на минус равно плюс. Куст за кустом, камень за камень, а корпус всё ближе и ближе. Шин снижал скорость шага до последнего, не хотелось заходить совсем, а увидев Канну в окне второго этажа, поплохело сразу же. Но идти нужно. Их воссоединение произойдёт в любом случае, если не в школе, то дома. Но фраза «чем раньше начнешь, тем раньше и закончишь» интенсивно вертелась в голове, так сказать, мотивировала на сильные поступки. Он отвлёкся и лоб сгорбившего школьника с довольно-таки большой силой врезалась в прозрачную дверь корпуса. Слава расписанию звонков у младшеклассников уже начался урок, и никто не увидел этого, иначе на плечи Шина свалилась бы ещё одна порция позора, хоть первой и хватило с достатком. Сзади же тихо хихикал себе под нос оптимист и адвокат по предназначению Соу, но выплеск эмоций пришлось унять из-за повернувшего с раздражением на лице Тсукими. Ему даже стало как-то неловко, но он засунул всю неловкость подальше от себя. Она была совсем не к лицу Соу. Вот и открыта дверь, но предстал вопрос: что им делать дальше? Первым вариантом было дождаться конца урока и отвести Канну на пару слов, а вторым — прямо с урока. А они, что-ли, терпилы, чтобы высиживать несчастные двадцать минут на скамье? С этими мыслями Соу потащил за капюшон своего бро прямо к кабинету. Тот, конечно, отбивался, но в конце концов сдался. Хиёри смотрит в щель старой потрёпанной двери кабинета, на маленьких милых детишек, даже забыл, что им нужно было. Настолько сладуськами они были. На ровне с канной парню нравится Гин. Маленький кото-мальчик. Вместе с ним они любили дёргать за шапку Шина, выводя на эмоции. Отвлекшись от своих мыслей, он посмотрел чуть дальше парт детей и увидел… своего прошлого классного руководителя — Гашу Сато. Соу боялся его до смерти, поэтому и толкает аккуратно рядом стоящего Шина в плечо, прося зайти первым. Завязался спор. Никто не хотел идти первым. Соу, потому что боялся учителя, а Шин просто стесняется. Что же делать? Тсукими открыл рот: — Что ты думаешь о том, чтобы зайти вместе? Ты ведь так рвался вывести Канну с урока! — с нотками сарказма нашептал прям на ухо зелёновласого. — Кажется… я был слишком уверен в себе, Шинни — хихикнув, он продолжил — насчёт твоего предложения… я думаю это хорошая идея. На счёт три? Раз, два, три. Звенит звонок. Они буквально спорили пятнадцать минут, чтобы просто поневоле пойти по первому варианту? Это просто гениально и глупо одновременно. Из кабинета начала вываливаться толпа детей, смотрящих на парней своими большими глазками, но парням нужна была только Канна к сожалению. Головы за головами, каждая макушка всё цветастее и причёсанней. Будто бы у них всех матери профессиональные парикмахеры. Шин даже завидовал. Одно дело — это обсуждение волос детей, а другое — то, что все уже ушли на последний урок, следуя расписанию, а Канны ещё не видать. Было принято решение не ждать девочку, а побороть все страхи и немедленно посетить кабинет. Всё началось хорошо. Они мелкими шажками зашли в класс и закрыли за собой дверь, чтобы крики гиперактивных петард им не помешала. Помещение было устроено так: в начале стояло четыре ряда одиночных парт, а в конце кафедра. На самом деле это странное решение, установить кафедру младшеклассникам, но они здесь не для обсуждения интерьера школы. Канна стояла у той самой кафедры и о чём-то разговаривала с преподавателем. Не смотря на тишину, их диалог вообще не был слышен, но то, что он был — это факт. Гашу всё же заметил старшеклассников и уже обратился к ним: — Ну, здравствуйте, что вам нужно? Я слышал ты, Тсукими, не очень хорошо прославился в вашем корпусе — у Сато видимо было хорошее настроение, если слышать с каким насмешливым тоном он говорил. — Мы хотели бы просто забрать Канну на пару слов. — учитель очень раздражал Шина, настолько, что он со всей силы сжимал зубы и сдерживался, чтобы не сказать лишнего. Гашу Сато тактично закончил диалог тишиной и кивком между собой и ученицей, ведь молчание — знак согласия. Канна нервными и тихими шагами подошла к своему брату, кажется, оба на нервах. Хиёри выпроводил себя и родственников в коридор к окну, подальше от страшного учителя. Они молча стояли ещё минуты две, пока Шин не начал говорить твёрдым уверенным голосом: — Канна, нам нужно серьёзно поговорить. — О чём?.. Канна что-то не так сделала? — она сказала это таким тоном, что хотелось просто обнять её и ни о чём не говорить, но Шин хорошо приготовился. — Ты знаешь, что я имею ввиду. Зачем ты это придумала и рассказала? Ты понимаешь, что это ненормально? — Понимаю, но я хотела, чтобы все знали о моих чувствах к тебе! — из её глаз начали течь солёные реки и Канна села на колени, закрывая глаза ладонями. На этой фразе ахуел даже недотрога Соу Хиёри, всё так же продолжая стоять столбом у стены, но уже с огромным удивлением на лице. Вся эта ситуация изначально казалось ему преувеличенной, но после услышенного перестала. В мозгах парней что-то порвалось, разрушилось, в особенности у Шина. Была ещё надежда, что девочка просто перепутала сестринские чувства с романтическими, но их взаимоотношения никогда восстановятся, Тсукими уверен. Это всё казалось бредовым сном, но болезненно реалистичным. Хотелось просто проснуться и забыть этот кошмар. Но сколько бы раз Шин себя не щипал — боль ощущалась со всей силой. Внезапно Канна встала и, взяв свои вещи, убежала заплаканная куда-то далеко от них. Шин даже не остановил её, им обоим нужно успокоиться.

***

Они шли медленно, не торопились. Напряжение не покидало плечи обоих. Соу впервые увидел что-то типа инцеста вживую, и это его корёжило, а Шина теперь нагружают слова Канны о чувствах. Он не хочет возвращаться домой, как минимум месяц его там не будет. Попросится к Хиёри, по ночует на вокзале, что угодно, лишь бы не возвращаться. Шин Тсукими подумает об этом ещё, но уже позже. Время двигалось к вечеру. Шесть вечера. Парни сидели на скамейке в парке и смотрели на закат. Было очень красиво, особенно это сочетание осенних рыжих или багряных листьев и розового света, исходящего от солнца, очень вдохновляло. Хотелось запечатлеть этот вид на плёнку фотоаппарата, но сейчас такие не производятся, ведь с цифрой легче работать. Вместо мотка плёнки используется карта памяти. С ней не нужно проводить таких сложных махинаций, Фототехнику можно сравнить с воспоминаниями людей те, которые были получены давно, почти не пригодны к восстановлению, а недавние ещё как, но не полностью. Задумываясь об этом, Шин вспомнил одну приятную сцену, как у этой же скамейки Соу подарил ему шарф, идентичный его. В первые дни он не понимал прикола, а потом и вовсе привык. Теперь они одно целое с этим тёплым аксессуаром. Не было ни одного момента, чтобы без него вышли на улицу. Он ещё раз понял, как дорог ему Соу. Шин потеребил плечо друга, тот обратил на это внимание: — Что такое, Шин? — сказал с всё той же солнечной улыбкой. — Соу, ты ведь не будешь против, если я поживу у тебя некоторое время?.. Просто я совсем не хочу возвращаться домой. — Да, конечно! Оставайся на сколько хочешь!

***

У Шина нет никаких вещей с собой, ощущает себя голым, ну ничего, Соу поделится. Хозяин квартиры дал в душ какую-то домашнюю футболку с утками и…свои боксеры, видимо он не видел в этом проблему. Вот теперь Шин реально голый. Вода стекала тонкими струйками по нежной бледной коже. Хороший душ и правда помогает расслабится и забыть про все невзгоды и подумать о чём-то более приятном. Например об их отношениях с Соу. Тсукими начал за ними замечать что-то большее, чем дружбу. Что-то нежное и близкое или ужасно склизкое, аж хочется тошнить. Шин собирается признаться ему и был уверен на сто процентов. Далее его мысли зашли немного дальше приличного, и это обернулось ему вставшим членом. Он собирался занять душевую максимум на пять минут, а не пятнадцать. И так, внезапную эрекцию нужно было как-то решать. Как обычно было два варианта: подрочить пиписю или отрезать член под самые яйца. Конечно же второй вариант! Везением стало наличие станка для бритья на душевой полочке. Рядом с ней лежала новенькая упаковка лезвий, как будто для Шина. К сожалению руки были мокрые от воды, поэтому распаковка шла чуть дольше, чем нужно. Ещё минута и лезвие было вынуто. Такое острое и чистое… заражения точно не будет. Теперь нужно приступить к основному. Своей ловкой ручкой Шин подставил лезвие прямо за яички. Нож был бы лучшим вариантом, но сейчас есть только лезвия для бритья. Сначала он просто двигал острием по коже, оставляя минимальные ранения. Некий страх всё же присутствовал. Давление на железяку увеличилось, от неожиданных чувств Шин даже зажмурился. Было и правда больно, но кому не плевать? И из раны прямо по ногам начали струиться тоненькие ручеёчки крови, но и это не остановило его. Боль была неимоверная, как будто тебе заживо и без анестезии отрезают руку. Шину хотелось кричать во всё горло, но сдерживал себя, закусив шторку со всей силы. И вот лезвие почти отрезало весь орган, он держался на божьем слове, а точнее на ткани кожи. Вся кровь, привалившая к члену от возбуждения, давно утекла в слив, оставляя за собой только пару каплей под кожей. Решающие движение и-и-и...! Теперь когда-то там возбужденный пенис лежит на полу в душевой кабинке, совсем одинокий, а лезвие где-то рядом. Шин был счастлив своим поступком. Наконец-то он доказал хотя бы себе, что он сильный. Зачем это вообще было сделано? Дело в том, что родители в семье Тсукими - Кизучи являлись консервативными и следовали всем стереотипам. Когда-то в детстве мама сказала ему: "Пока у тебя есть твоё достоинство, ты мальчик и ты обязан делать это!". Шину же такой расклад не понравился и он пообещал себе, что исправит это. И снова было два варианта: сходить к психологу и проработать это или что-то радикальное. Понятно, что он выбрал. Вместо обещанных пятнадцати минут прошёл час. Кровь между ног уже остановилась, но выглядела рана всё ещё ужасно. За это время Соу ни разу не интересовался, жив ли там его лучший друг, но это было наоборот хорошо. Выйдя из душевой кабинки, парень тщательно вытерся, не задевая места ниже лобка, чтобы не запачкать. Остатки он засунул в пакет, который лежал рядом с мусоркой и засунул в самую глубину, под всё остальное. На удивление трусы оказались ему в самый раз, не смотря на то, что бёдра у Хиёри были шире, если не в два раза, то в полтора точно! А с футболкой был промах, её подол был по середину ляшки. Шин сам видел друга в ней и даже ему была большая. Но на самом деле длина была лишь плюсом, она закрывала бёдра полностью. Наконец-то Шин закончил со всеми своими банными процедурами. Сейчас его путь направлял на кухню, откуда вкусно пахло каким-то чаем, точно чёрным. Хозяин стоял в красном бархатном халате у столешницы с двумя кружками, издающими этот блаженный аромат. Чай плавным движением перенёсся на кофейный столик, а рядом стоящий Соу открыл рот: – Это – эрл грей. – взгляд был чарующим всем извилины и части тела Шина, хотелось просто схватить его и не отпускать. – О, правда?. – немного с задержкой ответили присел – Соу, мне нужно тебе кое-что сказать, отнесись к этому серьёзно! – И что же ты хочешь мне сказать? – Ммм, ты мне нравишься... – запил чаем – я ведь могу надеяться на взаимность? – Ты заставляешь меня думать, негодяй! – рассмеялся со своей же шутки – Думаю... что да.

***

На дворе январь. Соу и Шин уже как два месяца в отношениях. О эдакой операции по трансплантации полового члена в душе Хиёри ещё неизвестно, а рана затягивается без проблем. Канну всё же отвели родители к специалисту, а точнее сразу к двум: психологу и психиатру. Честно, не сильно помогает, та всё ещё тоскует по ласке брата. Причина такой любви вероятно также оказались родители. В детстве они очень часто ездили по командировками, и сиблингов никто не учил и не воспитывал. Единственным, кто давал тепло Канне, был родной брат. Не получая внимания должного внимания от общества, она и влюбилась в него. Шин и его семья контакта так такого не имеют, иногда встречаются в школьном дворе и обмениваются приветами, ничего более.