Винил и чай

      Калеб любил винил и чай, но и его друг не оставался без внимания. Райя называла это семьёй, но главный секретарь знал, что это не так. Это нечто большее.

***

      Впервые Лололошка пришёл к Калебу в офис за день до его отправления за купол, чтобы передать контроллер РКБЗ. Они слушали виниловые пластинки и пили чай, разбирали горы документов, читали отчёты. Болтали обо всём на свете, наслаждались тишиной и компанией друг друга. В тот вечер Калеб впервые увидел его глаза, которые обычно скрывались за затемнёнными очками. Они были такими тёмными, но в то же время такими светлыми, манящими. В тот момент сердце Калеба затрепетало, а в животе надолго поселились бабочки. Он влюбился даже в синяки под глазами Дейви, хотя всё-таки шутливо умудрился упрекнуть его. Мол, совсем уже со своим Сиянием про сон забыл? Лололошка ласково усмехнулся и признался, что беспокоится из-за скорого похода Калеба за купол. На это главный секретарь качает головой и прикрывает лицо рукой, пытаясь скрыть горящие розовые щёки. Но от Райи-Прайм ничего не скроется. Благодаря первой вылазке за купол Империи и полученной информации перед уходом она желает Калебу удачи. Её дисплей показывает подмигивающую мордашку, и она вместе с Лололошкой покидает офис старшего. Тот роняет голову на стол и раздражённо стонет, молясь Свету о том, чтобы его реакцию не заметил этот странный мироходец.

***

      Калеб не видел без Лололошки света. Он был его солнцем, ярким лучиком во тьме. Его глаза, лицо и голос поселились в голове секретаря так прочно, будто были там все эти годы, будто он действительно был всей его жизнью. Порой Калеб сравнивал его с паразитом, а потом проклинал себя, говоря, что он – самая яркая звёздочка на ночном небе, освещающая ему путь. В его кабинете всё напоминало об этом комиссаре – от вида из окна до пластинок с музыкой, и главный секретарь это ненавидел. Но Лололошка продолжал навещать Калеба, и второй всерьёз начал задумываться, не переедет ли мироходец в его кабинет насовсем.

***

      – Что-то вы зачастили, комиссар, – вместо приветствия начал Калеб.       – И тебе привет, Калеб, – подаёт голос Райя. На её дисплее красуются довольные глазки. Не дожидаясь хозяина она подлетает к столу главного секретаря, заглядывая в бумаги поблизости.       – Да вот, мимо проходили, решили зайти, – на губах Лололошки расплывается светлая улыбка, когда он стягивает голубой шарф, который на зиму заменил бандану, – Не против, чтобы мы у тебя снегопад переждали?       – А чего же Сияние не навестили? Лололошка молча пожимает плечами, вешает шарф на вешалку и по-хозяйски проходит к столу. Падает на кресло перед Калебом и расплывается на нём, как кот. А вы знали, что Калеб, работая над документами, надевает очки? Лололошка был единственным человеком, кто знал об этом. Калеб стал носить их чаще, когда Дейви подметил, что ему они к лицу. Всё, ради этого чёртового комиссара. Ох, нет, совсем не чёртового...       – Какой чай сегодня? – интересуется Дейв, выпрямляясь и заглядывая в какой-то очередной отчёт. Скучные циферки, замудрённые словечки, и это он читает вверх тормашками.       – Королевский пуэр.. – скучающе говорит Калеб, что-то вырисовывая ручкой на бумаге.       – Да он же столько часов стоит!       – Зато вкусно, – улыбается рыжий, снимая очки и проходя к одному из шкафов. Там и пакет с чаем, который издалека похож на запрещённые вещества, и блестящая виниловая пластинка.       Когда на столе дымятся две горячие кружки чая, а по кабинету расползается музыка, от которой Лололошка снова забавно морщится(Калеб очень любит это;) ), они находят новую тему для разговора. За окном падают хлопья снега, поблёскивая на солнце, уже не такие тёплые лучики отражаются в тёмных панорамных окнах здания, а между двумя парнями ведётся оживлённая дискуссия.       – О, он был не прав в том случае! – Лололошка отпивает чай, подозревая, что побеждает в споре.       – Конечно, потому что прав был я. Разве я не говорил это? – Калеб побеждает, наблюдая за тем, как Дейв кряхтит от поражения. Не так уж он и стар, чего притворяется?       – Твоя взяла... – комиссар разочаровано падает в кресло, поднимает остывший чай и вздыхает.       – Я люблю тебя...              И комната погружается в тяжёлую тишину. Даже сквозь очки видны глаза Лололошки, которые сейчас можно было сравнить с жетончиками Империи, которые использовались в Эмпориуме и получались за часы. И кажется, Райя была шокирована не меньше. Калеб смотрит на мироходца со всей серьёзностью, постукивая пальцами по стенкам кружки. Было бы неплохо сбежать, сказать, что это шутка или..       – Знаешь, я.. – начал было Лололошка, выравниваясь. Он избегает зрительного контакта, и именно это смущает главного секретаря.       – Нет, погоди, ничего не говори, – Калеб встаёт с насиженного места, отходит с напитком в руках к окну, – я не хотел сказать это... Так. Просто вырвалось, понимаешь? Ты не должен отвечать, тем более сейчас, просто.. – он подавляет разочарованный вздох.       – Я думаю, ты тоже мне нравишься, – шепчет комиссар. На щеках его горит яркий румянец, расползающийся на уши. Теперь уже в ступоре Калеб. О, конечно, он счастлив, но он не ожидал, что его чувствам ответят взаимности. Кажется, даже мир стал чуточку насыщеннее : всё уже не такое бледное и усталое, алгоритм, на котором Калеб порой сходил с ума, на минуту совсем перестал казаться тёмным месивом, а Лололошка вспыхнул тёплым светом, таким же, как солнце. Он не помнит, когда комиссар появился перед ним – уже без чая и очков, зато смущённый и до жути милый. Калеб сам тянется к нему, прижимая одной рукой за талию, вторую оставляя в сторону, чтобы не разлить чай. На его щёки ложатся бледные ручонки Дейва, на которых мелкие шрамики переплетаются, создавая паутину. У Калеба ещё будет время рассмотреть их. А сейчас он сминает губы мироходца своими, сладко причмокивая, пока Лололошка тихо мычит, разнося по старшего приятную вибрацию. Главный секретарь толкает того к столу, помогает сесть прямо на его, заодно ставит на стол кружку, а потом....       – У-ля-ля, – слышится роботическое напоминание, что Райя ещё здесь.       Лололошка глупо фыркает, почти смеётся когда утыкается лбом в плечо Калеба, а сам Калеб зло рычит, опираясь на стол обеими руками, которые он разместил между младшим.       – Умеешь же ты момент испортить, жестянка...

***

      В тот день изменилось всё. Душевное одиночество Калеба сменилось счастьем, которое теперь частенько навещало его не только в кабинете, но и в квартире, оставаясь на ночь..