Ниже

      Когда позади закрываются массивные двери отеля Солон, Амелия слышит в их скрипе звук захлопнувшейся мышеловки. Или капкана. Или куда там ещё попадает добыча. Но разве можно считать добычей того, кто пришёл добровольно? У Амелии нет ответа.       Она медленно проходит по красной ковровой дорожке в помпезный, старомодный зал. Это так в духе хозяина вечера. Играет лёгкая музыка, ведутся светские беседы, вышколенные официанты нервно слоняются с подносами туда-сюда. Амелия чувствует на себе десятки любопытных глаз. Десятки острых, преступных взглядов. На этом балу Сатаны других быть не может. Все они волки, а она лишь овечка, что примерила на себя волчью шкуру. Она выпрямляет спину и старается блестяще выполнить свою роль. Никому из присутствующих здесь не нужно знать, что малоизвестная наследница преступного синдиката Амелия Скайфолл, которая в последнее время стала частым гостем в зоне N109, на самом деле молодой Охотник Дальнего космоса, преследующая сугубо личные цели.       И цели этой в толпе гостей сейчас нет.       Она напускает на себя скучающий вид и смотрит на всех свысока. Как её учили. Массивные украшения из драгоценных камней тянут вниз, разрезы на красном вечернем платье придают походке шарм. Амелия рада им только потому, что если что-то пойдет не так, выхватить пистолет из подвязки на бедре будет удобно. Она одета дорого и со вкусом. Настолько дорого, что могла бы прожить несколько месяцев, продав лишь одно кольцо со своего пальца.       Она подходит к барной стойке и заказывает красное вино, сама выискивает в толпе самый яркий, самый острый взгляд. Взгляд, от которого сердце в груди делает кульбит то ли от страха, то ли от восхищения. Одна мысль о встрече с хозяином банкета заставляет желудок скрутиться в нервном спазме. Амелия неспеша выпивает принесённое вино и заказывает ещё один бокал. Время тянется медленно, к ней никто не подходит: видимо, хозяин вечеринки об этом позаботился, но самого его тоже нет на горизонте, и Амелия начинает нервничать ещё сильнее.       Над залом пролетает механический ворон. Мефисто. Его глаза горят красным в полумраке свечей. Он делает три оборота вокруг Амелии, каркает и скрывается в темноте коридоров. Амелия залпом допивает бокал вина и спешит за ним сквозь безликую толпу преступников и убийц.       В длинных заброшенных коридорах на контрасте слишком тихо. Только эхо каблуков отскакивает от стен и высоких потолков. В панорамных окнах за бархатными занавесками открывается потрясающий вид на город, что навечно увяз во тьме. В блеске кровавой Луны он когда-то казался зловещим, а сейчас завораживает, заставляет сердце биться чаще. С недавних пор Амелия чувствует с этим местом родство. Её сердце тоже всё глубже погрязает во тьме, искажает и добровольно не подпускает свет, к которому ещё недавно так тянулась всем своим существом. И в этой тьме её сопровождает блеск алых, внимательных глаз.       «Это твой собственный выбор,» — в голове стучит набатом, отчеканиваясь эхом в черепной коробке. — «Ты пришла сегодня к нему сама, сама, сама…»       По позвоночнику пробегает дрожь и оседает на кончиках пальцев, которые Амелия тут же сжимает в кулаки. Нельзя поддаваться искушению. Нельзя бояться, нельзя желать и искать с ним встречи.       Мефисто садится на гардину и нетерпеливо каркает, призывая Амелию идти дальше. Она вздрагивает. Её ждут.       Каждый новый шаг даётся всё сложнее. Ещё недавно она ненавидела его такой чистой ненавистью, все его действия казались враждебными. Он насильно пытался резонировать с ней. Он использовал её как наживку. Он заставил её сомневаться в тех, кто был ей дорог. Она в него стреляла. Он бесцеремонно вторгся в её личное пространство, заглянув в её душу глазом с эфирным протоядром, но тогда она его поняла.       Протоядро в её сердце тут же отозвалось и завибрировало, грозясь выбить из Амелии последний дух. Неглубоко и часто дыша, она пыталась отвести от Сайлуса взгляд, но сделать это оказалось невозможно. И тогда она увидела. Окутываемый чёрным туманом мальчик с пепельными волосами был совершенно один и потерян. Его боялись, его ненавидели, а он хотел признания, он хотел быть нужным, он хотел свободы от бремени своих способностей. Толпа любит особенных для хлеба и зрелищ, но не любит, когда жертва становится хищником. Чтобы бороться с грехом, Сайлус стал грешником сам и сложно его в этом винить. Когда Амелия пришла в себя после столь неожиданного контакта, Сайлус, пьяно и хищно улыбаясь, прошептал: «Видишь, мы с тобой одинаковые».       Тогда Амелия рявкнула злое: «Ни капельки». Но тогда же и поняла, что они не враги. Он убивает, ломает, заставляет только тех, кто заслужил. Он борется со злом его же методами, возглавляя порочный театр абсурда. Цель у них одна, только методы разные. Они не хотят быть чужой добычей. Сейчас её ответом было бы: «Возможно». С отличием только, что тогда, в далёком детстве, её спасли люди, идущие с ней по пути.       Амелия стоит перед помпезными дверями из красного дерева, к которым её привёл Мефисто, и нерешительно тянется к ручке. С каждым вдохом сердце бьётся всё быстрее и быстрее. Хочется верить, что во всём виновата близость Эфирного протоядра, такого же, что сокрыто в ней, а не что-то более сложное и глубокое. Что-то, в чём страшно признаваться даже в собственной голове. Ведь...       Она хочет его видеть.       В богато обставленной комнате, декорированной бархатом и красным деревом, царит полумрак. Из винтажного проигрывателя льётся медленная, приятная музыка. Сайлус, вальяжно развалившись в кресле, тихо подпевает баритону с виниловой пластинки. В его руке рокс с почти выпитым виски. Его взгляд спокоен и внимателен, неотрывно следит за вошедшей гостьей.       — Задерживаешься, киса, — он перестаёт петь и подпирает свободную руку под щёку. Ждёт, когда Амелия к нему подойдёт, но она стоит на пороге как вкопанная, боясь пошевелиться. И боится она отнюдь не Сайлуса. Боится она себя, ведь при виде его широкой фигуры сердце её предательски затрепетало. Тогда он приглашает её подойти взглядом. Взглядом, от которого в венах закипает кровь.       Это неправильно. Так не должно быть. Но тем не менее…       — Я пришла к тебе по делу, — она всё также не двигается с места, скрестив руки на груди. Он обещал ей информацию, она пришла именно за ней. За ней ли?       — Неужели? — его губы растягиваются в почти издевательской ухмылке. Он чертовски доволен её ответом. — Ты могла бы настоять, и я всё рассказал бы тебе по телефону. Но ты предпочла увидеть меня вживую, сладкая.       От того, как он произносит слово «сладкая», у Амелии почти подкашиваются ноги. Вибрация его низкого голоса будто проникает под кожу. От этого не скрыться. Поэтому она злится ещё сильнее, ведь он абсолютно прав. Она согласилась на его условия, даже не подумав.       — Я стою перед тобой, можешь говорить. Я не подойду ближе ни на шаг.       — Нет, так не пойдёт, — он отставляет рокс и лёгким движением ведёт рукой. Амелии знаком этот жест. Вокруг его кисти сосредотачивается красно-чёрная энергия, а около Амелии воздух резко становится плотнее.       — Нет! — рявкает она, хватая уплотнившийся туман, что уже начал обвивать её талию. — Я сама подойду.       Туман тут же слабеет, Сайлус делает приглашающий жест. Похоже, сегодня он в прекрасном настроении. Амелия медленно подходит к нему, ощущая себя обнажённой под его испытующим взглядом. Это чувство пугает и будоражит одновременно. Только тяжесть пистолета на бедре дарит ложное спокойствие.       Амелия останавливается в нескольких шагах от него. Она не смотрит на Сайлуса. Её рука тянется к шее в глупой попытке хоть куда-то спрятаться от вездесущего взгляда алых глаз. Слышится тяжёлый вздох, и тут же колени Амелии подгибаются под напором плотного красно-чёрного тумана. Он неприятно стягивается вокруг её тела, из-за чего она морщится, а через мгновение уже не ощущает твёрдость пола под ногами. Зато чувствует, как она оказывается на коленях у Сайлуса. Он всё равно схватил её. В очередной раз.       Амелия выставляет руку вперёд, чтобы упереться Сайлусу в грудь и обозначить дистанцию между ними. Он лишь хмыкает и возвращает ей на плечо съехавшую лямку её платья, слегка задерживая пальцы на её голой коже. Амелия будто впадает в транс и молча следит за его движениями, не в силах сбросить его руку с плеча. Кожа под его прикосновениями зудит и горит. Он будто пытается показать, что её сопротивление бессмысленно. Сайлус всегда добивается того, чего хочет.       Его рука медленно сползает с плеча до талии, пальцы повторяют каждый изгиб её тела, и у Амелии срывается с губ почти судорожный вздох. Вопреки всем принципам и устоям этого мира, его касания, его близость вызывают в ней безумный отклик, абсолютно противоположный заслуженной ненависти. Его рука крепко обвивает её талию и медленно, но властно притягивает ближе к себе, заставляя руку Амелии, лежащую на его груди, согнуться в локте и разрушить выстроенную ей дистанцию. Сайлус наклоняется к её уху, чтобы прошептать:       — Не переживай так сильно. Я бы всё равно не сказал, даже если бы ты попросила, — его губы касаются её волос, дыхание обжигает ушную раковину, посылая по позвоночнику волну мурашек. Запах дорогого одеколона на его коже одурманивает и заставляет отчаяннее цепляться пальцами за его рубашку.       — Тогда зачем ты позвал меня? — Амелия закрывает глаза, её голос почти дрожит, а тело почти молит не разрывать столь опасную близость.       — Разве это не очевидно? — его пальцы касаются обнажённой спины Амелии, вырисовывая на ней витиеватые узоры. — Причина та же, по которой ты пришла сюда. Ко мне.       — Мне от тебя нужна только информация, — выдыхает Амелия, слегка выгибая спину и выпрямляясь, чтобы видеть его лицо. Рука на его рубашке сжимается сильнее, почти властно. — Тебе же есть, что мне сказать. Говори.       Глаза Сайлуса блестят недобрым огнём. Ему нравится, когда Амелия проявляет настойчивость, но в этот раз она видит в них что-то ещё. Странную эмоцию, похожую на злость и ликование одновременно.       — Ты точно хочешь это услышать? — переспрашивает Сайлус. Терпению Амелии приходит конец. Свободная рука медленно тянется к бедру с подвязкой, но этого не понадобилось. Сайлус неприятно улыбается, продолжая. — Даже если я скажу тебе, что он замешан?       В голове щёлкает переключатель. Сладостного наваждения как и не было. Амелия будто просыпается ото сна и осознаёт, где — а главное, с кем — она находится. Она чувствует себя грязной и порочной, а всё из-за того, что ради правды опустилась так низко. Увязла в чужих тайнах и амбициях. Единственным ориентиром во тьме, окутывающем её сердце, остаётся тот, чьё имя она больше не произносит вслух, чтобы не запачкать, чьей компании она теперь избегает, чтобы не подвергать опасности, но его образ она бережно хранит в сердце. Однажды она со всем разберётся, перевернёт самую тёмную страницу своей жизни и снова станет достойной его. Тогда она сможет признается ему в своих чувствах, если выберется живой, конечно. А пока…       — Заткнись! — Амелия быстро выхватывает пистолет и приставляет дуло к подбородку Сайлуса. Её лицо искажает гримаса боли и чистой ярости. — Не смей говорить о нём такое! Даже имя его произносить не смей!       — Разве мы уже это не проходили, киса? — Сайлус выглядит величественно в своём спокойствии с раздражающей хищной улыбкой на лице. Он подставляет свой подбородок под пистолет, чтобы было удобнее, и продолжает. — Его активно вербует Эвер. И очень скоро он согласится, потому что они будут использовать приманку. Назойливую, притягивающую к себе неприятности приманку, — его взгляд полон укора. Он всё держит её свободную руку в своей, подносит её к губам и слегка прикусывает её указательный палец. — Тебе нужно на время остаться в зоне N109. Для твоей безопасности. Ведь он просто человек и рано или поздно сломается. Для тебя лучше, чтобы рано.       Амелия смотрит на него, как загнанный в угол зверь. Он задел её за живое. Она чувствует себя отравой, которая убивает всё, к чему прикоснётся. Рука, держащая пистолет мелко дрожит, но не от страха нажать на курок, а от собственной беспомощности. Больше всего на свете она не хотела впутывать в свои проблемы тех, кто ей по-настоящему дорог, а в итоге она тянет их всё ниже и ниже на дно за собой. Но Сайлус в этом не виноват, он всего лишь гонец с плохой вестью, и пули не заслуживает. Во всяком случае за это. Амелия разжимает руку и пистолет падает между ними Сайлусу на колени. Он тут же подбирает его и небрежно бросает на столик рядом с собой.       — С каких пор тебя беспокоит моя безопасность? — тихо спрашивает Амелия.       — Если бы ты видела чуть дальше своего любопытного носика, то поняла бы, что с самого начала, — он слегка наклоняется к ней, чтобы быть ближе. Его голос становится ниже и отзывается электрическим током где-то на кончиках пальцев. — Но не забывай, киса, ты нужна мне, потому что полезна.       Его слова вместо необходимого безразличия больно жалят. Амелия старается не обнажать чувства, но брови предательски хмурятся на её лице в попытке скрыть неприятную бурю эмоций. Что она ожидала от него услышать? Наверное, что дорога ему, но быть сокровищем такого человека стоит слишком дорого. Ещё дороже, чем быть заклятым врагом.       — Что такое? Я тебя чем-то задел? — Сайлус задаёт вопрос с лёгкой насмешкой, ведь знает ответ.       — Нет, — зло отвечает Амелия, стараясь поверить в собственные слова.       — А давай проверим, — он берёт её за подбородок и держит крепко, чтобы она не вырвалась из его твёрдой хватки. Амелия зажмуривается, чтобы не попасть под власть его особенного глаза. Его эфирное Протоядро способно обнажить самые заветные желания. А Амелия сама боится того, о чём в тайне мечтает. — Чего ты боишься?       Действительно, чего? Как будто их притяжение не очевидно. В конце концов, если бы её не тянуло к нему, Амелия до сих пор не сидела бы смиренно на его коленях.       Она открывает глаза и тонет в неестественно ярких глазах цвета спелого граната. Её сердце тут же болезненно сжимается, и она падает в пучину потаённых желаний. Ярче всего она чувствует физическое влечение к человеку, которого ещё недавно считала злейшим врагом. И даже нежное высокое чувство к тому, кто, возможно, ждёт её звонка в Линкон-Сити, меркнет перед этим желанием. Оно так сильно, что дыхание сбивается, а спина выгибается в тщетной попытке почувствовать его кожу на своей.       Сквозь густую пелену, окутавшую её сознание, Амелия слышит, как Сайлус усмехается. Он отводит от неё свой взгляд, переставая мучить воздействием Протоядра, и наклоняется так, что между их губами остаётся ничтожное расстояние. Амелия судорожно вздыхает, вырываясь из лап самых смелых фантазий.       — Могу тебе сказать, сладкая, что мы желаем одного и того же, — губы Сайлуса накрывают её. Его язык властно скользит по нижней губе Амелии, и она покорно приоткрывает рот, чтобы тут же почувствовать горький привкус виски, смешавшийся со сладостью недавно выпитого вина. Этот поцелуй далёк от нежности, он страстный и дерзкий, как и сам Сайлус, а ещё он заканчивается слишком быстро. — И правда сладкая, — Сайлус отстраняется от Амелии ровно настолько, чтобы прийти в себя после страстного порыва. Его голос низкий, слегка хрипловатый. Руки сжимают её талию чуть сильнее, чем нужно, но дискомфорта это не приносит. Он облизывает губы, заставляя Амелию затаить дыхание. Его глаза удовлетворенно прищурены.       Сайлус не двигается. Только его широкая грудь приподнимается чуть быстрее обычного. Его дыхание обжигает её губы и посылает жар куда-то в область живота. Он ждёт, внимательно вглядываясь в недоумевающее лицо Амелии. Она медлит, не веря, что он молчаливо даёт ей последний шанс уйти. Но она не хочет уходить. Она хочет вновь ощутить терпкость виски на своих губах и опьянеть от него. И пусть всё пропадёт пропадом. Ей некуда падать ниже. Возможно, заполучив Сайлуса однажды, она сможет избавиться от дурацкого наваждения. Амелия делает рывок, впиваясь в его губы жадным поцелуем. Он что-то удовлетворённо мычит и кладёт руку ей на затылок, почти грубо зарываясь пальцами в уложенные волосы, чтобы углубить поцелуй и отрезать пути к отступлению.       Это похоже на безумие. Амелия тянется к Сайлусу, отвечает на каждое прикосновение, а он по-хозяйски исследует её тело, забираясь пальцами под многочисленные вырезы платья, притягивает ближе. Её кожа горит под его прикосновениями. Наверное, так плавится грешное тело в аду.       Она кусает его нижнюю губу, когда продолжать поцелуй становится совсем невыносимо. Сайлус отрывается от неё нехотя, проводит языком по месту укуса и улыбается собственным мыслям. Расфокусированный взгляд и громкие вздохи, стоит Сайлусу сжать её бедра в своих руках чуть сильнее, невероятно заводят, но этого мало.       Он наклоняется к шее Амелии, захватывает губами нежную кожу и тянет, стремясь оставить на ней след от засоса, чтобы она ещё долго помнила эту сумасшедшую бесконечную ночь.       — Не думай больше ни о ком. Сегодня ты только моя, — он сбрасывает тонкую лямку платья с её плеча и кусает оголённую кожу. Амелия тихонько вскрикивает от неожиданности и тут же не сдерживает стон, когда чувствует язык Сайлуса на месте укуса. Она сжимает пальцы на его плечах сильнее в попытке принести такую же сладкую боль и ему, но, кажется, его это никак не трогает.       Амелия чувствует себя пьяной. В голове испарились все мысли. Но стоит Сайлусу напомнить ей о сокровенном, как тут же возрождаются сомнения. Что она творит? Но жар в теле уже не унять. Ей нужен Сайлус, сейчас. Его притяжение невозможно подавить, от его напора не скрыться. И хочется быть только ближе.       Она подаётся бёдрами вперёд и чувствует эрекцию Сайлуса. Амелия стонет громче, её бельё становится влажным от осознания, что она здесь и сейчас имеет власть над самым грозным человеком зоны N109. Где-то на краю сознания она слышит, как Сайлус тихо шипит от её дразнящих движений. И тогда Амелия решает положить руку в капкан.       — Я… не могу обещать, — выдыхает она, сосредотачиваясь на его руках, что покоятся на её бёдрах под юбкой и побуждают её на неспешные движения. Кончики его пальцев касаются края её нижнего белья и поглаживают кружева. Хочется, чтобы он позволил себе больше, продвинулся дальше…       — Нет, киса, меня такой ответ не устраивает, — Сайлус почти рычит. Он стаскивает зубами бретельку платья со второго плеча Амелии, а она продевает руки сквозь них, чтобы верх платья соскользнул ей на талию, открыв для Сайлуса небольшую, аккуратную грудь. Он тут же припадает губами к соску на левой груди: целует, облизывает и покусывает. Правую грудь накрывает рукой и сжимает нежный сосок между пальцев. Амелия выгибает спину навстречу ему, судорожно хватает ртом воздух и прикрывает глаза от томительного удовольствия. Она ёрзает на его коленях, не зная, куда себя деть в этой сладкой муке. Ещё чуть-чуть и она будет готова молить его о пощаде.       Дрожащими от нетерпения руками Амелия тщетно пытается расстегнуть пуговицы чёрной рубашки Сайлуса. Он открывает глаза и наблюдает за её нетерпеливым выражением лица. Не прерывая зрительный контакт, Сайлус дёргает планку рубашки, срывая с неё пуговицы. Амелия тут же использует свои руки: касается твёрдых мышц его груди, легко царапает ногтями напряжённый пресс, ощущая, как Сайлус рвано вздыхает в её грудь, спускается ниже к пряжке ремня.       — Ещё рано, — он перехватывает её руку. — Ты не сказала мне заветные слова.       Застигнутая врасплох Амелия пытается сфокусировать взгляд. Она всматривается в серьёзное лицо Сайлуса и пытается найти в нём нужный ответ, но не находит. Он целует её руку, начинает с пальцев, медленно переходит на запястье, идёт дальше к локтю. Поцелуи чередуются с лёгкими укусами, и всё это время Сайлус смотрит на неё своим страстным гипнотизирующим взглядом, в котором переливаются самые дорогие рубины. Сложно поверить, что в этом человеке сочетаются жестокость самого кровожадного зверя с щедростью короля, приправленные чувством странной справедливости. И тут Амелия понимает: даже самому дикому зверю иногда нужна ласка.       Она касается рукой его щеки, аккуратно ведёт пальцами по скуле, зарывается в грубые белые волосы. Сайлус прикрывает глаза, отдаваясь непривычной нежности. Он кажется другим. Спокойным, ласковым, прирученным. Амелия чувствует минутную власть и ей упивается. Она двигает бёдрами на его коленях, наклоняется к уху и ласково шепчет:       — Пожалуйста, Сайлус. Ты нужен мне. Только ты. — она прикусывает мочку его уха и слышит тяжёлый, тихий стон Сайлуса. Кажется, это всё, что он хотел услышать.       — Хорошая девочка, — он цепляет кружево её нижнего белья рядом с тазовой костью, и через мгновение оно исчезает под силой его Эвола. Получив безмолвное разрешение, Амелия расстёгивает пряжку ремня, но на этом останавливается. Поза Сайлуса не позволяет ей действовать дальше. Тогда он сжимает бёдра Амелии сильнее и поднимается с кресла, держа её на руках. Она обвивает его талию ногами в попытке удержаться. Пока Сайлус несёт её в непонятном направлении, Амелия теряет по пути свои туфли. Она целует шею Сайлуса легко и нежно, будто просит прощения за неудавшуюся дерзость.       Амелия чувствует спиной столкновение с холодной стеной, а затем как тело Сайлуса прижимает её к этой самой стене, создавая опору. Она вновь отчётливо ощущает настойчивые фрикции, которые ещё сильнее разжигают пожар в обнажённой груди.       Окончательно теряя терпение, она находит шаткую точку опоры в его руках и ногами старается снять с Сайлуса брюки, на что получает его очередную усмешку, похожую на оскал. Он пользуется силой Эвола, чтобы удержать Амелию на весу, пока снимает с себя ненужную одежду, не переставая рвано целовать её в шею и ключицы.       Он переплетает пальцы руки с пальцами Амелии, заводит её руку над головой и держит крепко, не давая пошевелиться. Сайлус вновь находит её губы и впивается в них нетерпеливым поцелуем. Вторая рука медленно спускается от её шеи до груди, затем ниже, ныряет под юбку через разрез и по-хозяйски гладит внутреннюю сторону бедра, вызывая у Амелии нуждающийся стон. Он вводит в неё два пальца, но ей этого мало: она давно готова и жаждет его. Она двигается ему навстречу, стремясь почувствовать больше, быть ближе, опуститься в своих низменных желаниях до самого дна.       Сайлусу нравится её напор, она сводит его с ума, поэтому он с радостью готов сопроводить её туда, откуда нет пути назад. Он вытаскивает из неё пальцы, растирая тёплую смазку, и в последний раз заглядывает в её затуманенные глаза, чтобы встретить в них отражение собственного желания.       Он входит в неё уверенно и до конца, срывая с её губ громкий стон, в котором сочетаются удовольствие и облегчение. Амелия прерывает поцелуй, рвано выдыхая. Она впивается зубами в шею Сайлуса, чтобы заглушить очередной стон, когда он начинает двигаться.       — Не сдерживайся, нас тут никто не услышит, — горячо шепчет он ей на ухо, но Амелия не отвечает.       Он шепчет ей что-то ещё о том, какая она дерзкая и как сильно ему нравятся такие. Амелия не слушает. Всё, что она может сейчас делать — это ощущать столь неправильную, но нужную близость и двигаться ему навстречу, чтобы увеличить и без того сумасшедший темп.       В комнате становится невыносимо жарко, поцелуи давно стали неприлично влажными, а их тела сходят с ума от чрезмерной близости, с каждым мгновением всё сильнее толкающей их к краю. Амелия стонет громко, давно позабыв о приличиях, хватает ртом воздух и впивается ногтями в широкую спину Сайлуса, чтобы услышать его стон, так сильно напоминающий рычание дикого зверя. Больше нет «правильно» и «неправильно», есть только они — почти-враги-недосоюзники, ставшие на одну ночь любовниками, чтобы справиться с ненормальным физическим влечением друг к другу.       Дрожь проходит по позвоночнику и оседает внизу живота, предвещая о скорой разрядке. Перед глазами всё плывет, и Амелия предпочитает зажмуриться, чтобы сосредоточиться на острых ощущениях. Сайлус зарывается носом в её шею и вдыхает сладкий аромат духов. Его движения становятся быстрыми и рваными, почти хаотичными, а когда Амелия почти кричит и особенно сильно сжимает его внутри, Сайлус сам не может удержаться от разрядки.       Они замирают. Мир вокруг застывает. Сайлус крепко держит обмякшую Амелию за талию. Кислорода до сих пор не хватает. Их сердца бешено колотятся в груди. По телу всё ещё разливается волна удовлетворения, расслабляя мышцы и забирая все силы стоять. Эвол Сайлуса отступает и больше не держит Амелию, поэтому он легко подхватывает её на руки и несёт, почти бессознательную, на кровать. Кладёт её на простыни почти нежно и убирает прилипшую ко лбу прядь волос за ухо.       В комнате висит густое молчание. С ним приходит осознание и стыд. Прежде чем Амелия успевает что-то сказать или сделать, Сайлус опережает, замечая нарастающую панику в её глазах:       — Не нужно, сладкая, — он встаёт с кровати, поворачивается к ней спиной и надевает спущенные штаны. — Я дам тебе время привести себя в порядок, но не вздумай уходить. Мы ещё не закончили наш разговор.       Он не дожидается её ответа и выходит в дверь, которую Амелия до этого не замечала. Она какое-то время лежит неподвижно, безуспешно пытаясь успокоить дыхание и мысли. Голова на удивление лёгкая и пустая, если не учитывать, в чьей постели она сейчас лежит. За дверью слышится звук текущей воды, который слишком резко возвращает в реальность.       Амелия подскакивает с кровати и принимается судорожно приводить в порядок своё платье. К горлу подступает неприятный ком, о природе которого она решает подумать позже, в безопасности своей квартиры. На подкашивающихся ногах она бегает по комнате, на ходу натягивая на плечи бретельки и подбирая разбросанные туфли. Она тихо шипит от боли, когда босыми ногами наступает на валяющуюся на полу пуговицу от рубашки Сайлуса. Забрав пистолет, она пулей выбегает из комнаты с туфлями в руках.       Вечеринка в самом разгаре, вестибюль отеля полон гостей. Она не замечает удивлённые взгляды, мчит по ковровой дорожке, врезаясь в людей, и выскакивает на улицу в вечную ночь, где её дожидается арендованный мотоцикл.       Линкон-Сити встречает Амелию ярким полуденным солнцем. Слишком ярким для глаз, что начали привыкать к темноте. Дома она чувствует себя уютно только после того, как задёргивает все занавески. В телефоне, который она оставила дома из соображений безопасности, неприлично много пропущенных звонков и сообщений. К сердцу подходит тупая, щемящая боль. Она вздыхает, зажмуривается и кладёт телефон обратно на стол экраном вниз. Всё стало слишком сложным и запутанным. Она не может подвергать опасности дорогих ей людей, а значит и отвечать не имеет право.       Она сбрасывает с себя одежду и идёт в ванную. Хочется лечь в воду и не выходить, пока она не станет ледяной, забыться, смыть с себя чужой запах и остатки касаний. Она останавливается напротив зеркала и смотрит в своё отражение. Причёска растрёпана, макияж растёкся. На шее багровеют засосы по линии колье, которое никто так и не удосужился снять. Ключицы и грудь — всё в его отметках. Но сейчас, к собственному удивлению, Амелия не чувствует ни стыда, ни сожаления, только вспоминает невероятный экстаз, от которого непроизвольно кусает губу.       Когда Амелия, измученная бессонной ночью и душевными терзаниями, выходит из ванны, она слышит стук в окно. На подоконнике сидит Мефисто с чёрной розой и запиской в клюве. Сгоревшее в руках после прочтения послание гласит:       «Разве я не просил тебя остаться? У тебя есть двенадцать часов на проверку моей информации и сбор вещей. Люк и Киран заберут тебя ровно в два часа ночи. Будь готова, сладкая.»       Амелия еле сдерживает ухмылку. Хочется ответить остроумной колкостью или изощрённой грубостью, но…       — Передай, что я буду готова ровно в два, — она забирает из клюва Мефисто розу и закрывает окно. Их маленькая игра продолжается.