Не знал, что ты ценишь это

Она не была его первой. Но одной из немногих, потому что такие были редкостью. И речь не про девушку, которые, на самом деле, не привлекали Римуса никогда, а о книге. Необычной и далеко не стандартной. В повествовании её присутвовала любовь. Любовь между двумя парнями. Именно такие произведения помогли ему понять, что его ориентация — норма. Всё в порядке. Он никак не отличается от других. Не то чтобы его сильно волновало это. Его больше волновал тот человек, на котором она проявилась впервые. Римус дал себе обещание ни за что не показывать свою влюблённость. Сириус же совсем глупый, если тема касается этого, потому и не поймёт. Что насчёт двух других друзей… Поттер долгое время не мог понять, что Лили любит его, даже после того, как она его поцеловала, а у Питера не шибко много опыта в делах любовных, насколько знал Римус. И в целом, всё было неплохо. Сейчас ни что не мешало Люпину сидеть на кровати, за прочтением самой книги. Её сюжет прекрасно проработан, а страницы пролетали незаметно. Она легка на чтение, что очень значительно в литературе. Однако, Римус всё ещё оставался любителем сложного слога. Главное для него — чтобы произведение попалось интересное. — Луна-атик, — привычно растягивая слова, вошёл в комнату Сириус, главный человек любовных фантазий Римуса, — Чего это ты один тут сидишь, грустишь? — при Люпине Блэк будто терял всю свою изящную аристократичность. — Я не грущу, и к твоему сведенью, был бы рад продолжать сидеть здесь один, — говорил он спокойно, даже мягко. Он просто не мог злиться на Сириуса. Если полнолуние не скоро, конечно. — Ты грубый, где тот милый Лунатик, который ещё недавно смущался, когда я его за руку брал? — матрас прогибается под напряжением ещё одного тела, и Римусу приходится отложить книгу. Не совсем приходится, если честно. Он был рад быть один, однако ещё больше ему нравилось говорить с другом. Слушать его ровный тембр голоса, буквально ощущать тёплое дыхание, когда тот приближался слишком близко и невольно строить фантазии о том, что могло произойти, двинься он вперёд. — Я не сказал бы, что совсем недавно. Очень давно. Года два прошло. К тому же… — вздохнул, стараясь не показывать своей печали по этому поводу, — Ты давно перестал меня за руку держать. Всё летит к чёрту, его самообладание, спокойность. Зачем Сириус завёл этот разговор? — Рем, тебе следовало сказать о том, что ты хочешь, чтобы я как прежде держал тебя за руку, — сравнивать сейчас Сириуса с довольным чеширским котом просто не позволительно — тем более Римус и в породах никогда не разбирался — он был больше похож на слишком довольного себя в обличии пса. Серьёзно, только язык не высунул. Аристократ, всё же. — Вот ещё! — он возвратил книгу себе в руки, упорно впиваясь взглядом в неё, — Ты порой слишком завышаешь себя. Подумай об этом на досуге. Сириус угукнул, совершенно точно не собираясь слушаться Римуса. Как и всегда, впрочем. Хотя это также всегда было обидно, ведь к Джеймсу он куда более чаще прислушивался. — Но что же насчёт твоих прелестных и моих, не менее прекрасных рук? — не собираясь дожидаться ответа, Сириус забрал его руку в свою, не давая перелистнуть страницу. К сожалению, или всё же к счастью, у Сириуса была слишком сильная хватка, чтобы Римус мог хоть что-то с этим сделать. А вот Блэк, кажется, увлёкся чтением. Он уже не сидел напротив Римуса, а рядом с ним, проходясь глазами по буквам. И Римус точно не хотел давать ему узнать о главной любовной линии всего сюжета. Захлопнул, просунул под подушку сие произведение и принял ещё одну попытку вернуть свою руку себе. — Ты не хочешь держать меня за руку? — притвороно-обидчиво произнёс Сириус. Не зря все называют его Королевой драмы. Это прозвище ему подходило ровно так же, как и Бродяга. — Ты всё опять неправильно перевернул, Сириус… — Римус очень жалел, что не мог передать словами всё, о чём думает, чтобы его поняли правильно. — Так хочешь? Зачем вырываешься тогда? Кстати, они вместе не будут. Блондинчик повесится, когда предки заставят его жениться на той красавице, — если бы Сириус сейчас не перескочил с темы на тему, то вряд-ли это был бы настоящий Сириус. Но Римуса волновало не это. — Сириус.? — Чему ты удивляешься? Знаешь, сколько я всего делал на зло своим предкам? Знаешь же, — Сириус говорил чётко и более чем уверено. Он никогда не хотел обделять вниманием Римуса или Джеймса (даже с Питером пытался общаться больше, но тот и так постоянно с Джеймсом, так что в этом проблем нет), стараясь уделять его обоим в равном количестве, однако Люпин часто закрывался в себе и Блэк просто не смел тревожить его в эти моменты. Мало ли, он ведь любит побыть наедине с собой (и какой-нибудь книгой, к примеру). — Кажется, больше информации о твоей жизни всё равно знает Сохатый и ты почему-то думаешь, что я знаю всё это. Римус проглотил неприятную обиду, сильно сдавив ладонь Блэка в своей. Неосознанно, скорее просто чтобы сохранить более менее спокойное лицо. Он понимал, что обижаться глупо и что скорее всего его обиды надуманы, накручены собственным мозгом, но ему правда порой не хватало общения хотя-бы с кем-то из друзей. К счастью, Римус быстро подружился с Лили и почти перестал думать об этом. Хотя, никто не спорит, бывают и те минуты, когда он нуждался и в своём обществе. Каждому же нужно побыть наедине со своими мыслями, так ведь? — Римус? Я серьёзно не рассказывал тебе об этом? Римус только кивнул, как Сириус посерьёзнел и обхватил его тушу ладонями, прижимая к себе. И Люпин хотел бы убить Блэка за его любовь к тактильности, но… боже… это чувство в животе. — Я не думал, что ты правда нуждаешься в этой информации. Мне слишком жаль упущенных минут… — И тут он словно загорелся, когда ему в голову пришла прекрасная идея, — Мы можем наверстать это? Я постараюсь рассказать тебе как можно больше, пока твоя голова не лопнет от количества новой информации! — Ты сейчас делаешь мне одолжение или на самом деле хочешь всё рассказать? — Я готов проводить с тобой хоть круглые сутки, с перерывами на поесть, конечно, и сон с душем, но это мы можем сделать вместе, а в остальное вре- И кажется, до Сириуса, сказанная им информация всегда доходит слишком поздно, потому что он имел смелость побагроветь только сейчас. — Нет, ну если ты не хочешь… Хватило же ему наглости продолжить говорить об этом. Никакой жалости к Римусу, он ведь даже свои красные уши скрыть никак не может. — Мы точно не можем поговорить о чём-то другом? — тихо прошептал Римус, вмиг почувствовав себя некомфортно в объятьях Сириуса. И ведь, ничего такого вроде и не произошло. Они же оба парни, так почему для них эти слова имеют такой особый смысл.? — Тогда… твоя книга? — почувствовав как Люпин съёжился, Сириус спешил его успокоить, — Нет, стой, я не собираюсь говорить, что если ты читаешь и любишь произведения на эту тему, то ты сразу становишься геем. Искусство вообще никак не должно определять твою ориентацию и всё связанное с этим. Мне просто интересно. Ты очень редко рассказываешь о том, что читаешь. — Я знаю, что ты никогда не считал книги интересными, а тем более… такие. И ты не должен заставлять себя слушать меня. — Лунатик, ты всё-таки такой несмышлёный милашка… — выдохнул Сириус, одной рукой дотягиваясь до подушки, вытаскивая произведение, — Да, я не особо люблю читать и нахожу чтение нудным, однако с тобой мне просто не может быть скучно. Твой голос такой успокаивающий, приятный, я словно погружаюсь в эйфорию, когда слушаю тебя и мне очень не хочется выпадать от туда. Сириусу удивительно легко давались такие слова. Они потоком лились из него и он хотел продолжать и дальше рассказывать о достоинствах друга. — Вот это, — он мягко проводит по корешку, выводя на обложке неизведнанные даже для него узоры, — Это то, что я помню наизусть, потому что вся информация легко откладывается у меня в голове, но я готов ещё множество раз прослушать пересказ из твоих уст, потому что я ценю тебя, время, проведённое с тобою, твои истории… — всё это. Так что пожалуйста, не смей думать, что ты не важен для меня или кого-либо из друзей. Римус честно не ожидал настолько откровенной дискуссии. Не думал, что Сириус умеет становиться настолько серьёзным. Его слова ставили Люпина в противоречивые чувства. Однако, в первую очередь, ему всё же хотелось верить. Эти серые глаза просто не могли лгать. — Ну же, Римус, не молчи, — он умудрился положить голову Римусу на плечо, сидя за ним и обнимая уже за талию, — Мне важно знать что ты об этом думаешь — Я просто не знаю, что мне можно сказать… Я плохо выражаю свои чувства в словах, но ты должен знать, что так же важен для меня, — Римус отложил роман, прикасаясь прохладными пальцами кожи Сириуса. — Ну так что, ты будешь спать со мной? — нагло улыбнулся, не позволяя отстраниться. — Бродяга… — Римус спрятал своё смущение в ладонях, просто не понимая как разговор завёл его в это. Он в последний момент так легко раскололся, что даже «Глупый Сириус» догадался обо всём. Чёрт бы побрал его сообразительность. И ведь, они оба поняли тайный смысл сказанного. Им не понадобились слова любви, чтобы сказать о ней.