My Little Wolf

Within Temptation – Forgiven

Семейные узы наделяют нас неизмеримой силой, но мы так же должны принимать их как должное. Они обязуют нас любить безо всяких условностей, без извинений. Мы не можем отказаться от силы этих уз, даже когда сомневаемся в них. Узы питают нас, дают нам силу, и без этой силы мы ничто. © Элайджа

POV Хейли

Ночи Нового Орлеана завораживают своей манящей в неизвестность мрачностью, но бежать из дома прочь больше не хочется. Томимая ожиданием чего-то важного, я заворачиваюсь в одеяло с головой и по привычке кладу руку на место, где бьется маленькое сердечко внутри меня. В этот счастливый момент всепоглощающее одиночество моей души кажется лишь детской выдумкой, но и эта минутная радость рассыпается в прах, когда до слуха долетает тяжелая поступь его шагов. Они отражаются от стен глухим эхом, а потом затихают у моей комнаты. Я пытаюсь унять беспокойное дыхание, притворяясь спящей, но кожей чувствую ледяной блеск голубых глаз, превращающий мои мысли в хаотичную цепь безумия и наваждения. Секунда, вторая, пятая — про себя молю Бога, чтобы он ушел прочь. И он уходит бесшумно, лишь занавески чуть подрагивают от скорости, свойственной вампиру. Уходит, забирая и без того хрупкое душевное равновесие с собой. И так каждую чертову ночь. Вдыхаю свежий воздух, понимая одно — больше так не может продолжаться. *** POV Клаус Пол бокала бурбона, чтобы успокоить собственное рвущееся из груди сердце – логическое и привычное окончание моих ночей. Наверно, это самовнушение, но иногда, кажется, что лучшего способа успокоить расшатанные нервы и быть не может. Пытаюсь не думать о разбросанных на подушке темных волосах и бьющихся не в унисон сердцах, запивая эти запретные мысли парой больших глотков, которые обжигают нутро, но не вылечивают душу. Злюсь на себя за собственную слабость, но сохраняю молчание. Ей нужен сон, а мне - бескрайнее одиночество. Я заслужил. Так проходят бесконечные минуты, так исчезают часы. Безвозвратно и в никуда. Спорю со своей упрямой душой, привожу бессмысленные доводы, но потребность в ней не исчезает. Когда она успела стать моим воздухом? Срываюсь с места, но на пороге останавливаюсь. Непростительная ошибка, но быть отвергнутым не для меня. Не вынесу и разнесу все в щепки. С этой мыслью допиваю бутылку – пол бокала слишком мало, чтобы забыть о бездонных зеленых. Буду честнее - ничто не поможет забыть о маленькой волчице, носящей под сердцем моего ребенка. *** POV Хейли Оглушающую тишину разбивают едва уловимые, тихие шаги моих босых ног. Осторожно, будто измеряя и высчитывая каждый квадратный сантиметр, я прохожу мимо запертых комнат, пустоту которых чувствую сильнее, чем стоило бы. Странно, но именно эта мысль об одиночестве бездушных вещей и дает мне силы двигаться дальше. Темнота застилает глаза, но ощущения не предают – касаюсь холодных стен чуть продрогшими пальцами, скидывая на них, безвольных, свою вину за это решение. Сумасшествие в чистом виде, но уже все равно. Сердце бьется быстрее, а значит все правильно. Улыбаюсь, чувствуя внутри едва уловимый толчок – малыш точно знает, куда мы направляемся. Волнение нарастает в геометрической прогрессии, когда я оказываюсь около заветной двери. Что делать дальше не знаю, просто стою, уговаривая себя зайти. Не страшно, Хейли. Ты же сможешь. Наверняка прогонит. И черт с ним. На этом и закончу эту проклятую историю вымышленной любви. Резко открываю дверь, устав от собственной неопределенности, и оказываюсь в комнате отъявленного психопата и необходимого до дрожи в голосе мужчины. Сквозь плотные шторы темных тонов проник свет убывающей луны, освещая спящего на широкой кровати Первородного. Я невольно засматриваюсь, но все же тихо проговариваю его величественное имя. И будь, что будет. - Клаус, - несколько затянувшихся секунд пропадают в никуда, когда он открывает сонные глаза и с неподдельным удивлением рассматривает свою ночную гостью. Сердце скоро разобьет грудную клетку, но я стараюсь не обращать на это внимания, чуть прижимая руку к утробе. Прошу, поддержи меня, милый. Я не справлюсь одна. - Хейли, что-то случилось? – взволнованный тон гибрида заставляет улыбнуться. Искренне, без фальши. - Нет, просто не могу уснуть… - растерянно пытаюсь подобрать слова, чтобы случайно не сказать правду, что просто хочу быть рядом. Здесь и сейчас. Без причин и следствий. С ним. Решаюсь посмотреть в глаза, с обреченностью думая, что увижу безразличие, но в голубых омутах лишь потаенных страх и что-то странное, им несвойственное. Глубокий вдох. – И холодно. - Я думал, что у тебя наоборот жарко, как в сауне,– Клаус усмехается, но мое затянувшееся молчание уничтожает эту ухмылку, оставляя между нами лишь странную тишину и стук бьющихся сердец. - Да, было, - не выдерживаю эту пытку взглядами, ставя на «все». К черту. – Но последнее время всегда холодно. Клаус не отвечает ни слова, но быстрым движением рук взбивает подушку и жестом зовет к себе. Расстояние в несколько шагов кажется невероятно огромным, а пропасть между нами ничтожной. И когда он стал для меня таким важным? Ложусь рядом, все еще боясь нашей близости, которая мне так необходима. Вслушиваюсь в дыхание Клауса, которое согревает шею, но не чувствую его самого. Еще ближе. Осторожно, будто боясь спугнуть бессмертного гибрида, я беру его руку и кладу на живот. Непозволительно плакать, но я не сдерживаюсь, чувствуя безграничное счастье, граничащее с безумием. Я счастлива, потому что отец моего ребенка улыбается. Я точно это знаю. - Надеюсь, тебе больше не холодно, волчонок, - последнее, что слышу, окунаясь в сладостный сон. *** POV Клаус От ее смуглой кожи пахнет земляникой, а от волос апельсином. Странное сочетание, дающее в совокупности удивительный аромат, вдыхать который я не устаю уже несколько часов. И наверно не устану никогда. Я не засыпаю, изучая Хейли, как произведение искусства, замечая каждое невольное движение во сне, слушая мерное дыхание и стук маленького сердечка в утробе своей матери. Рассвет приближается, но я теряю связь со временем, улыбаясь при вздрагивании ее ресниц. И как она осмелилась прийти ко мне? Я же не осмелился.… Внутри происходит нечто необъяснимое и после долгих раздумий, я понимаю, что это обычное человеческое счастье. Я просто его не узнал под пластами боли в груди. В полудреме про себя благодарю кого-то свыше за дар, данный мне незаслуженно. Провожу рукой по темным волосам, раскиданным на подушке и едва дотрагиваюсь губами до плеча волчицы – не понимаю, когда успел стать таким, но вычеркиваю анализ собственных действий. Только не с ней. Только не с нами. Объятием прижимаю свою семью ближе, понимая, что впервые за долгое время засыпаю счастливым.