Добро пожаловать домой

Блуждая по когда-то таким родным местам, Оптимус погружался в собственные мысли, искал ответы на многие свои вопросы, просто рассматривал до боли знакомые места. Да, десептиконы побеждены, но Прайм еще не знает, как вернуть жизнь на родную планету. В то время, пока команда остаётся на Земле, их лидер часто возвращается на безжизненный Кибертрон. Она не хотела отпускать автобота. Что-то постоянно возвращает его. Возможно, чувство вины из-за того, что он не уберег родной мир. Но с каждым разом Прайм возвращался всё реже и реже. В моменты когда он был на планете, Прайм сидел, вспоминая. Это было своего рода наказание за то, что не уберег родных ему друзей и мир. В такие моменты Оптимус мечтал о счастливом будущем. Где планета восстановлена и снова сияет как прежде, а погибшие товарищи снова рядом, живы. Альфа Трион, Клиффджампер, Смоукскрин…. Смоукскрин Смерть юнлинга была для всех неожиданной. Десы забрали его на свой корабль во время выполнения патруля. Никто не успел ему помочь. Все надеялись, что мехлинг вернётся живым, как тогда с Омега ключами. Но надежды оборвались со словами Мегатрона о смерти их члена команды. Будто издеваясь, с ухмылкой, он произнёс те злосчастные слова. Никто не знает, сколько боли испытал их Смоуки. Всем было первое время тяжело. Особенно детям. Они так быстро подружились с мехлингом, что уже успели привязаться к нему. Оптимус жалеет, что тогда отпустил его одного. Но уже ничего не изменишь. Обычно на Кибертроне было пусто. Лишь горы метала были Прайму собеседником. От скуки Оптимус уничтожал их. Железные гиганты визжали и скрежетали, будто души умерших кричали о помощи. Но слышал ли их кто-нибудь? В этот раз никто не кричал. Осторожно ступая по грудам металла, Прайм внимательно прислушивался. В этот раз на Кибертроне он был не один. Кто же решил поселиться на безжизненной планете? Он решил обойти местность в поисках нового соседа. Пройдя мимо места где когда-то был Архив Иакона. Оптимус решил забраться на гору чтобы было лучше видно. Забравшись Оптимус поднял шлем. И замер. На него смотрел Смоукскрин. Смоукскрин, которого он знал, смотрел на него осторожно, с недоверием. В руках у него был меч. Он был самодельный, из метала, который обычно валялся без дела по планете. Он всегда думал, что умершие автоботы утрачены навечно, но на Прайма смотрел Смоукскрин, настоящим, живой. Может он ошибался? Нет, это было бы глупо. — Кто ты? — вдруг вызывающим голосом спрашивает небольшой мех. Так странно, лидер автоботов не знает, что сказать молодому меху. Он нервно смеётся. — Кто я? — переспрашивает Прайм и нервно сглатывает. — Оптимус Прайм — недолго думая отвечает автобот. Смоукскрин нахмурился и наклонился поближе, осматривая его лицо. Свой взгляд он задержал на эмблеме автоботов, вдруг удивившись, после чего отогнулся назад. — Оптимус Прайм? — переспросил Смоукскрин. — «Он не узнал его? Что он тут забыл? Почему умерший товарищ вдруг оказывается живым? Что вообще происходит?» — все эти мысли крутились в голове последнего Прайма. Он рассматривал юнлинга и только заметил, что его корпус весь был изодран, помят, разбит. А эмблемой фракции автоботов нет. Будто она просто испарилась. — Ты такой большой… Но это круто! Почему я тебя раньше не видел?! — Ну хорошо, — тихо сказал Прайм. Он не знает быть ему счастливым или нет. С одной стороны, перед ним стоял живой Смоукскрин, который когда-то погиб на корабле десептиконов. С другой, тот ли это мех вообще? Может у него уже галлюцинации от постоянного одиночества? Пока он думал, Смоуки обошел его кругом и потянул за меч на спине автобота. Тот самый, который погасил искру Мегатрона после известия о смерти Смоукскрина. В тот же день Оптимус отомстил за всех когда-то погибших мехов. — У тебя есть меч? — Смоукскрин взял его в руки, но из-за тяжести воткнул его в землю. — Такой тяжелый! Как ты его сделал?! Что это за металл?! Молодой мех общался так легко, по-дружески. Как будто это не он умер много лет назад. Будто не он оставил после своего ухода лишь пустоту и чувство одиночества. Оптимус почувствовал то, что не чувствовал все эти годы. Что не смог компенсировать даже Бамблби. Он общался с Оптимусом так просто, что тот вдруг ощутил ужасную тоску по тем временам, когда Смоуки только прибыл на Землю. Даже сам Прайм не может объяснить, почему он так привязался к шумному меху. Он видел в нём себя. Такого же легкомысленного и широко смотрящего на мир. Прайм положил манипулятор на плечевой сегмент мехлинга. — Позволь задать тебе вопрос. Как ты тут оказался? Мех отвел взгляд смотря куда-то в даль. — Ну, я ничего не помню толком. Помню, что очнулся возле вон того разрушенного здания, — он указал на разрушенное здание Архивов Иакона. — Вообще ничего не помнишь? Даже свое имя? — нахмурился Прайм. — Имя? — переспросил маленький мех. Он удивленно посмотрел на лидера автоботов. Оптимус понял. Мех не умер тогда на корабле, а скорее всего, его посчитали мёртвым после сильных повреждений корпуса и выкинули его. Ведь труп так и не обнаружили. Может из-за сильных повреждений он ничего не помнит? Значит ли это, что их Смоукскрин потерян навсегда? Может ли он ничего не вспомнить или стать совсем другим мехом? Оптимус думал, что от этого ему будет только больнее, но ощущал лишь странную скромную радость от того, что мех жив и он в порядке. И чувствовал, как улыбался. Задумавшись Смоукскрин нахмурился. Он всегда это делал смешно, что даже Рэтчет видя хмурого мехлинга начинал смеяться. — Предлагаю тебе сделать обход территории, — улыбнулся Оптимус. Мехлинг удивлено посмотрел на нового знакомого. Он не стал ничего отвечать лишь кивнул. Когда Смоукскрин показал свой меч сделанный из подручных материалов, Прайм очень удивился. Даже он сам не смог бы сделать такой! Оказалось, что за столько лет своего актива Оптимус всё еще не научился быть наставником. Он не знал, что делать и говорить Смоукскрину. Но он не пытался даже рассказать ему о прошлом. Слишком рано. А так хотелось! Он лишь показывал, как держать меч. Впервые Оптимус ощутил, как чувствовал себя Альфа Трион много веков назад. И ему понравилось. Хвалить, объяснять, показывать. Для молодого меха Прайм теперь чужой человек. Чужие прикосновения казались молодому Смоукскрину чуждыми. Вместе с ним Оптимус зашёл в когда-то расцветающую столицу Кибертрона — Иакон. Лишь для того, чтобы посмотреть, что осталось от его любимого города. И может найти что-то уцелевшие. — Почему здесь никого нет? — внезапный вопрос застал последнего Прайма врасплох. Он резко остановился, продолжая смотреть на меха. Громкий вздох. Одиночество губило. И тоска по прошлому тоже. — Много, очень много веков назад эту планету населяли такие же как мы, трансформеры. Но потом случилась война, в которой мы потеряли множество друзей, близких, — мы потеряли тебя, про себя признаётся он, но его признание не доходит до Смоукскрина, он этого не допустит. Ответ шокировал мехлинга. Он удивлённо разглядывал Прайма, каждую его царапинку, что тот получил в бою. В чужой оптике Оптимус увидел сочувствие. В ответ автобот лишь улыбнулся. Нежно, непринужденно, так как улыбался давно, когда он не был Праймом, лидером, наставником. На удивление автоботу, бывший союзник обучался всему с начала довольно быстро. Вскоре, он даже своим самодельным мечом смог разрубить огромный кусок железа и даже не поранившись. Они смеялись вдвоем над этим, искренне радуясь первым успехам, и впервые за много веков Оптимус ощутил настоящую искреннюю радость. Ах, если бы он тогда не отправил юнца одного на патруль, то сейчас бы Прайм сделал его своим приемником! В районе матрицы что-то неприятно кольнуло. Выпрямившись, Оптимус резко обернулся и проследил взглядом за напарником. Тот ковырялся в металле, словно что-то искал, и в памяти сразу всплыли шалости, какими он баловался с Альфа Трионом когда-то очень давно. Тогда он получил замечание, что вместо учебы молодой Прайм занимается не пойми чем. Сейчас же… — Сколько тебе лет? — поинтересовался мехлинг. — Ты выглядишь таким… старым. Прайм нахмурился. — Три тыс… Прайм замолчал. Он уже забыл сколько ему лет. Когда ему было три тысячи лет, начался конфликт с десептиконами и вскоре считать свой возраст Прайм перестал. Но тот точно знает, что миллионы лет длилась война. Так что… — Давно перевалило за 7 миллионов лет — он произнёс это медленно. Это звучало так непривычно, ему казалось что он ошибся в расчетах. — Не ровня Альфа Триону, конечно, но. — Альфа Трион? А кто это? Конечно. Он не помнит своего наставника. У бедняги отняли все его воспоминания. — Один очень хороший трансформер, — Прайм обречённо вздохнул. — Ему было где-то 1 миллиард лет. Я точно уже и не вспомню. — Было? Его больше нет? — в чужой оптике Оптимус видел разочарование. Интересно, вспомнит ли Смоукскрин о своём учителе? Никто не знает жив ли Альфа Трион или нет. Сам Смоукскрин не ответил на этот вопрос когда прибыл на Землю. Скорее всего, искра наставника была потушена навсегда. — Хотел бы я знать, что с ним случилось, — произносит лидер автоботов. Они продолжали свою маленькую игру в наставника и ученика, и чем дольше она шла, тем больше Оптимус хотел рассказать юнцу о его прошлом. Но он не может вот так сказать меху, что тот погиб пару лет назад. Он не хочет увидеть разочарование в оптике юного бота. Они частенько сидели на крыше полуразрушенных Архивов Иакона и смотрели на планеты, что были видны с Кибертрона. Прайм рассказывал о планетах, что когда-то знал. Мехлинг слушал внимательно, не перебивая старшего. В один момент Оптимус не удержался и... — Когда-то давно я знал одного меха, что работал в этом здание… Когда Смоуки взглянул на него недоуменно, Оптимус мотнул шлемом. Ему не стоило пока знать о том, что этим мехом был он. — Он был храбрым. Вечно рвался в бой и хотел продемонстрировать свои способности… Смоукскрин смотрел на него озадаченно, почти испуганно. Впервые Оптимус видел в его взгляде страх и непонимание происходящего и вместе с этим что-то родное. Что-то, что Оптимус когда-то потерял. Как ему хотелось обнять мехлинга и вымолить прощения за то, что не уберег, как ему хотелось! Но он не мог себе этого позволить. — Его звали Смоукскрин, — глаза юнца широко распахнулись. — Он был совсем юн. «Его забрали десептиконы», — хотел добавить он, но не стал. Юнец перед ним был так молод, так чист, словно белый лист бумаги, не стоило ему знать о страшных секретах прошлого, о трансформерах, что свернули с пути, о тех страшных временах, когда мехи исчезали один за другим в немой попытке выиграть войну. Он завершил бессмысленную войну. — Что с ним случилось? — с детским интересом произносит мехлинг. Заметив растерянный взгляд, Оптимус тоскливо улыбнулся. — Некоторые уходят, — уклончиво произнёс Прайм. Через пару дней лидер автоботов должен был покинуть Кибертрон и вернуться на Землю. Он обещал Рэтчету. Прайм хотел забрать мехлинга с собой, но не знает какая будет реакция команды на воскресшего товарища. Оптимус не мог оставить юнца одного на безжизненной планете. Он умрёт без энергона. Чудо, то что мехлинг всё еще функционировал при встрече с Праймом. Лидер автоботов поделился с ним своими запасами, но долго так продолжаться не может. — Ты же останешься здесь навсегда? — как раз вовремя спрашивает юнец. Как же сказать ему о скором отбытие на землю? — Я не могу остаться тут навсегда, — искренне он старается не смотреть в оптику мехлингу. — Меня ждут на другой планете и я бы хотел забрать тебя с собой. — Меня? Прайм кивнул. В последний день на Кибертроне Прайм и Смоукскрин обошли всю планету. Оптимус так и не нашёл решение своей проблемы, но нашёл кое-что лучше. Кажется Прайм не скоро вернётся сюда. И не скоро найдет ответ на свой вопрос. Но он точно знает, что вернётся уже вместе со Смоукскрином. Прошлое должно было остаться в прошлом. Будущее же… — Как мы попадём на другую планету? Прайм смеется. Так нежно, как только мог. — Увидишь. Перед ними открывается сине-зеленая воронка. Спейс бридж. Не долго думая Прайм входит в эту воронку, а вслед за ним идёт мех. Он еще побаивался. Перемещаясь через воронку он оказывается на базе автоботов, где все ждали космического гостя. Для юнца это был первый раз, в новинку. С широко раскрытыми окулярами мехлинг ступил на базу. Такие же трансформеры как и он смотрели на него так, будто призрака увидели. Рядом с ними были непонятные маленькие существа. Бот посмотрел на своего наставника с надеждой найти ответы в голубой оптике. В ответ Прайм лишь нежно улыбнулся и произнёс: — Добро пожаловать домой, Смоукскрин.