Что такое счастье?

Звук удара льда об стеклянную стенку стакана эхом пронеся по пустому бару. Чуя уже несколько минут просто смотрела на тающий в виски кубик, но так и не сделала глотка. Она не любила виски. Она никогда не думала, что попадет в такую ситуацию – казалось отчаяние накатило огромной волной, топля все остальные чувства, унося на самую глубину моря сознание, оставляя после себя лишь темноту. Сейчас, как никогда хотелось просто проснуться и понять, что это все сон. Ужасный сон. Кошмар. Чуя потрясла головой. Рыжие кудри спадали на лицо. Любимая шляпа упала на пол. — Эй, Чуя, ты до сих пор носишь мой подарок? – Дазай обогнал Чую, загораживая дорогу, – ах, это так трогательно. Он смахнул невидимые слезинки. — Пошел к черту. Очнувшись от накативших воспоминаний, Чуя резко встала, хватая с пола шляпу и поспешила уйти из чертового бара. Она последний раз посмотрела на стакан с виски. Лёд растаял. Она буквально выбежала из бара. На улице уже была ночь. Настало время мафии, но у нее сегодня был выходной. Будто Мори считал, что она не сможет сегодня работать. Но она бы смогла, но у нее выходной и поэтому она скитается по всяким темным переулкам, не зная куда идти, ведь все было таким серым. А она не любила серый – тусклый, мертвый, скучный. Необычайно якрий свет заставил Чую поднять взгляд. "Цветочный" – гласила яркая вывеска.

***

На улице шел снег. Дазай редко закрывал окно, вот и сегодня не было исключением. Иногда холодные капли все таки попадали на лицо. В такие моменты Дазай слегка тряс головой, будто отряхиваясь от воды. Губительное желание крутилось в голове, заставляя достать из кармана пальто пачку сигарет. "Курение убивает" – гласила надпись, предстиригая будущих употребителей, но разве это когда-нибудь кого-нибудь останавливало? Дазай поджёг сигарету. Стоило никотину попасть в организм, тело сразу раслабилось, а голова переставала так болеть. Дазай облегчённо выдохнул, по-настоящему наслаждаясь моментом, а делал он это очень редко. Серый дым растворялся в воздухе. "Серый такой красивый", – думал про себя Дазай. Он его любил – такой простой, раслабляющий, цвет эйфории. На первый взгляд, серый очень простой цвет, но ведь на деле он может быть таким многогранным, стоит лишь в него добавить нужный оттенок – и вот он уже может быть теплым или холодным, темным или светлым, бледным или ярким. Дазай потушил сигарету. Его руки довольно сильно замёрзли, но это ему не мешало. Он осмотрел столь знакомый кабинет – когда-то он тут проводил день и ночь вместе с рыжей бестией. С последнего рабочего дня в мафии в этой комнате ничего не поменялось. Ведь Чуя тоже больше сюда не заходила. Сейчас в мафии почти никого не было, так что потревожить его было не кому, но в душе хранилась надежда, что Чуя решит зайти сюда сейчас. Но это лишь слишком яркие мечты. А этот мир не любит яркость, как и сам Дазай. Слишком больно она режет. Подойдя к столу, Дазай взял бумагу и ручку. Он хотел оставить после себя хоть что-то, что говорило бы о его нахождении здесь, о том, что он все помнит, что он ничего не забыл, ни один день проведенный в этом кабинете, ни одну ссору, ни один поцелуй, ни одну проведенную здесь ночь за работой и не только – он все помнит. Помнит так, будто это было вчера. Воспоминания въелись настолько, что ни время, ни амнезия не смогли бы заставить его забыть их. Он был готов захлебнуться в них, расписывая все на бумаге, без преукрашений и вранья. Это был первый раз, когда Дазай был настолько честен с собой и с ней. С каждый новым листом, казалось, срывалась очередная маска, покидая коллекцию, которую он накопил за 22 года жизни. "Расскажешь мне, что такое счастье, пока не стало поздно?" – последняя строчка его откровения. Дазай довольно посмотрел на свою работу. Аккуратно запоковав листы в конверт, он положил их на стол – самое видное место. "10 января. Дазай Осаму для Чуи Накахары", – и цветок примулы. Дазай вышел, аккуратно закрыв дверь. В мафии не горел свет, но ему и не нужен он был – Дазай прекрасно ориентировался в темноте. Он провел в этом здании большую часть своей жизни, знал все тайные и обычные пути, знал расположение камер и график работы, но сегодня Дазай не хотел скрываться. Он хотел чтоб все камеры могли запечатлеть его нахождение здесь. На память, так сказать. Пройдя по нужному коридору, Дазай зашёл в нужную дверь. Балкон. Этот балкон был особенным. Здесь хранилось очень много воспоминаний.

***

Чуя старалаясь не отставать, шагала за Дазаем. Не смотря на то, что она является мафиози, девушка все ещё путалась в огромном здании мафии, и поэтому постоянно ходила за напарником. А он, казалось, пытался убежать от приставучей напарницы, постоянно ускоряя шаг. Но завернув уже за знакомый угол, Чуя поняла куда они держат путь. На балкон. В очередной раз. Каждый раз он приходил именно на этот балкон, доставал сигарету и молча закуривал. Это было пожалуй единственное место, где он молчал. Холодный ветер рсстрепал рыжие кудри и чуть не унес шляпу. От резкого запаха дыма, Чуя закашляла. Она подняла взгляд на Дазая – он был красивым. Чуя уже даже не старалась отрицать этого. А ещё он был раслабленным, настолько, что казалось он сливался с оркужающим миром. Несмотря на видимую беззаботность, Дазай был всегда напряжен и только в этом месте он выглядел так спокойной. Чуя чувствовала себя неуютно, будто лезла в что-то очень личное. Но Дазай позволял ей здесь находится. — Хочешь? – Дазай протянул ей сигарету. Не думая, Чуя взяла ее, поднесла к губам, втянула и закашлялась. Постоянно наблюдая, как это делают остальные, ей казалось, что это приятно, но горесть в горле не была приятной. Она хотела уж начать ругаться, но такой чистый смех Дазая лишил ее слов. — Дурак, – все на что ее словарного запаса хватило, и она выбежала с чертового балкона. А Дазай продолжал там стоять. В какой-то момент ему даже захотелось побежать за Чуей, но он быстро откинул эти мысли. Он не был готов принять,что прогнал ее из-за того, что не мог находиться с ней в одном помещении, не мог контролировать свое дыхание и не задыхаться, не мог не смотреть на рыжие волосы, не мог не сказать какая она красивая. "Нет, она его просто раздражала", – удобно, просто, правдиво.

***

Его волосы уже промокли от снега, а бледная кожа все больше краснела. Он не видел причины тепло одеваться, так что пошел просто в черном костюме. Дазай оперся на перила, наклоняясь вперёд так, чтоб мурашки побежали по всему телу, не то от холода, не то от высоты. Впервые он нашел этот балкон в 13 лет, когда Мори в очередной раз притащил его в мафию. Тут всегда было пусто, прохладно и высоко. Идеальное место для самобичевания. Солнце начало садиться. Серое небо окрасилось в кровавый закат. Прям как в тот день. Пора, – тихо произнес Дазай.

***

Чуя зашла в цветочный магазин. Там было тепло – первое что заметила Чуя. Ей это не понравилось. Не тот день, не та Чуя. Осмотрев многочисленные полки с цветами, она нашла нужные. Но Чуя никогда не покупала цветы. Раньше. — Можно, пожалуйста, семена примулы? Продавщица мило улыбнулась и достала пакетик семян. — И..., – Чуя немного помедлила, раздумывая, – у вас есть лист с бумагой? Ей быстро принесли то, что она попросила. Немного покрутив ручку, она все же написала первое слово. Ей не надо было думать, что написать – она писала все, что придет в голову. Сумбурные мысли, которые возникали каждую секунду излогались в слова, но полноценного текста так и не получалось, но ее это не волновало. Чуя хотела изложить в этом листе бумаги все чувства, что ещё остались в ней, чтоб наконец от них избавиться, начать снова жить, начать сначала. Именно в этот момент ей казалось, что они с ним слились в одно целое и она наконец-то поняла, что все это время творилось у него в голове. Она начала понимать все его чувства, эмоции и тягость к саморазрушению. И все это она изложила в своем ответе. "Извини, уже поздно." – последняя фраза ее письма. Она небрежно свернула напополам бумажку и засунула в карман. На улице было все ещё холодно. Ветер обжег лицо, что заставило ее хоть немного взбодриться. "Это ведь было слишком на него похоже, да?" – она улыбнулась. Она шла медленно, наслаждаясь холодом. По пути зашла в магазин, купив зажигалку. Кладбище – вот ее конечная. Она подошла к знакомой могиле. Ей надо было навестить его ещё вчера, но они не были особо знакомы. Она знала о нем только по рассказам Дазая. — Я не смогла сохранить его в этом мире, так что встреть его, пожалуйста, Ода Сакуноске. Ее почти не было слышно, но она верила, что ее услышат. Она отряхнула с плитки снег, чтоб было видно имя. Цветов она ему не принесла – потому что она не носит цветы. Ещё немного посмотрев на могилу Одосаку, она подошла к соседней. Слезы сами полелись из глаз, но Чуя не издала и звука, лишь села на холодную землю. Колготки тут же промокли из-за снега, ноги онимели, но Чуя продолжала сидеть. Она не винила себя, но чувство опустошение нахлынуло новой волной. Сняв перчатки, Чуя начала копать небольшую ямку на могиле. Кто-то бы сказал, что так нельзя, но Чуя знала, что он бы не разозлился. Он не был верующим. И она тоже. Но именно сейчас она хочет сделать максимально бессмысленную вещь, надеясь на что-то. Она достала письмо и зажигалку. В руках ту же секунду вспыхнула красным бумажка. Чуя быстро бросила ее в ямку, засыпая снегом. Сверху она насыпала семена, и закопала. — Пусть примула и будет нашим общим счастьем, – она встала, – прощай, Дазай. Это было прощание навсегда. Ведь он обрёл свое счастье за которым так гнался, теперь настало время обрести счастье и ей.