Виски

      Любовь порождает ненависть. Порой к самым близким людям. Хосок ненавидел своего брата.       И ведь сам виноват, познакомил на свою голову и сердце, которое просто вдребезги разбилось. Гуки к нему тоже сам прибежал делиться счастьем, не зная, что тем сделал брата несчастным.       Хосок унылый офисный планктон. Средний доход, арендованная квартира, машина в рассрочку, родители, которые далеко, и младший брат под боком. Всё у Хосока должно было быть хорошо. Обычно. Серо. Уныло. А у Хосока всё единорожно и радужно. Проблема крылась в том, что он любил мужские члены. Что ж, у всех свои недостатки.       С Тэхёном они коллеги, уже как несколько лет. Работали вместе, одно за другое, совместные обеды, перекуры и как-то в итоге сдружились. Достаточно близко. Тэхён необычный, не такой, как все люди вокруг. Было что-то в нём такое… будто бы не от мира сего. Его красота, его манеры, его мысли, которые обычные люди держат при себе, а не высказывают вслух. Тэхён говорил или молчал, а Хосок любовался, наблюдал, ловил вздохи и движения. Хосок не удержался и влюбился, а Тэхён нет. Может быть, им бы ещё времени, совсем капельку… и Хосок бы решился признаться, предложил бы своё сердце и всё, что Тэхён ещё от него пожелал, но не успел.       Случился Гуки, которому тоже захотелось по-взрослому выпить, он уже совершеннолетний, а старший брат совсем на него забил. Пришлось брать с собой в бар. И ничего такого тогда Хосок в этом не видел, предположить не мог, что это начало конца. Он любил брата, и время проводить с ним никогда не было в тягость. Хочется потусить со старшими, взрослыми и скучными дядька в пятницу после работы? Конечно, в чём вопрос, братишка! Присоединяйся. Лови адрес.       Они и сами только столик занять успели, сели, даже к выпивке не притронулись, а Тэхён пораженно замер, смотрел куда-то за спину Хосока во все глаза, потом чуть ли не простонал с выдохом. Хосоку стало интересно, он обернулся, а там… Гуки. Точно так же стоит, как громом поражённый. И смотрели они с Тэхёном в глаза друг другу неотрывно. Вокруг них шум и гогот, звон бокалов и приборов, а им всё равно, ничего не волновало. Время для них остановилось, замерло, есть только двое, остальное неважно. Что-то между ними промелькнуло тогда, зажглось и вспыхнуло. Молния, которая вместе с громом всегда следует, спутница его вечная. Всего секунда, блядская секунда! Именно её Хосоку не хватило? Нет, ему бы и вечности оказалось мало. Сердцу не прикажешь. Сука!       В ту грёбаную секунду любовь родилась. У Тэхёна и Чонгука. Хосок же за бортом остался, и спасательный круг ему бросать не собирались. Его просто-напросто не замечали.       Следующим к Хосоку топтаться по осколкам пришёл Тэхён. Точнее он пришёл говорить, как взрослый. Ответственность он на себя взять собрался. Всё, видите ли, серьёзно. У него такого ещё никогда не было. Чонгуки, он такой… такой невероятный, такой чистый, я так его люблю, жить без него не могу, звезду с неба и прочие подвиги по списку, всё сделаю, все испытания пройду. За благословением Тэхён пришёл, за разрешением, как к старшему родственнику. Он всё правильно хотел сделать. Клялся и божился, что Гуки не обидит, сделает счастливым, от всего-всего и всех-всех сможет защитить, звезду с неба достанет… а, это уже было. Тэхён волновался, поэтому повторялся, ещё и сбивался с мысли. Хосок его таким ещё не видел раньше. Любовь росла.       До того момента Хосок и не знал, что брат у него пидарас. И это не про ориентацию, это просто злость и больное сердце, в котором чёрное ядовитое нечто зародилось, вместо светлого и доброго. Всё хорошее в трещины, видимо, вывалилось, в бездну рухнуло, пылью и пеплом обратилось, сгорело дотла, осталось только худшее, тёмное, самое отвратительное.       Себя Хосок всегда стеснялся, то есть своих предпочтений. Боялся, что узнают, боялся и того, что о нём подумают другие. Осторожничал всегда, тщательно выбирал партнёров и место встречи. К себе никого не водил, у него Гуки.       А братишка ещё со школы популярен среди девушек, они по нему с ума сходили. Сколько их у него было, не сосчитать. Гуки спортсмен, отличник, весельчак, красавчик, золотой мальчик, который уже совсем мужчина. Студент престижного университета, учится бизнесу. Гуки, оказывается, бисексуален, об этом сам лично осведомлён уже давно. И всё у него с этим в порядке. Тэхён не первый его мужчина, но первая любовь. Настоящая, которая навсегда.       Все хранят свои секреты, даже самые близкие люди. И лучше бы некоторым подробностям не всплывать на поверхность вообще никогда.       Они омерзительны в своей любви. На деле, конечно, счастливы, но для Хосока это мерзко. Дело не в том, что он гомофоб, нет. Как гей может быть гомофобом? Хосок почти такой же, как они, только он трусливый и нерасторопный. Как же он злился и завидовал! Ему хотелось занять чужое место, подвинуть куда-нибудь в угол своего брата, авада кедавра или что-нибудь такое, аналогичное по смыслу, остаться с Тэхёном наедине, отдаться ему, подарить себя, сделать счастливым, потому что Хосок так его любил, всё ещё, несмотря на чёрное и мерзкое в сердце. Он тоже всё-всё готов для него сделать, только это никому не надо, никто о чувствах и любви Хосока не просил. Давись ими молча.       Мерзко представлять, как они там у Тэхёна дома кувыркаются, наслаждаются друг другом, трахаются… хотя, нет, они любовью занимаются, у них взаимно, поэтому грязный трах тут не уместен. Это у Хосока разовый перепихон раз в год в каком-нибудь дешёвом лав-отеле. Это у него поебались, разбежались и забыли. У брата любовь и Тэхён, а у Хосока ничего, только мысли, которые невозможно удержать в узде.       Хосок представлял, каким любовником может быть Тэхён.       Внимательным, ласковым, страстным, диким, порывистым, горячим, ненасытным и неутомимым.       Его голос, как он тихо шепчет, обещая и возбуждая, или тягуче стонет, наслаждаясь, глухо и низко рычит.       И руки его сильные, которые держат так, что точно не упадёшь, надёжно, крепко, сильно, которым довериться можешь. И его длинные пальцы, которые приятно сделают, сожмут, погладят, приласкают, стонать и кричать заставят.       Его член, разумеется, тоже. Очень многое с ним сделать хотелось. В рот взять, попробовать, лизнуть, глубоко заглотить, насколько опыт и сноровка позволят, языком огладить, подразнить, сосать сладко и сочно, сделать его влажным и мокрым, довести до грани, но не дать её переступить, помучить, дать немного остыть, потому что на этом всё закончиться не должно. Нужно больше, хочется и в себе этот горячий член почувствовать. Тяжёлый, крепкий, с тёмно-бордовой, не розовой головкой, твёрдый, большой, длинный, толстый, идеальный член. Хочется его глубоко и сильно, мощно, дико, зверски, хочется кричать, не сдерживаться. Самый красивый член на свете, который никогда Хосоку не светит ни потрогать, ни увидеть, ни почувствовать ни в своей руке, ни в себе.       И лицо Тэхёна на пике и после оргазма он тоже представлял. Напряжённое, с прикрытыми глазами, оскалом, жаждой, которое меняется на блаженное, расслабленное, довольное, потому что Хосок сделал ему очень и очень хорошо.       Пока что Хосок сделал себе только хуже, а ещё домашние штаны спермой запачкал, потому что мечты и дрочка ничего не меняют. Всё это грязно. Всё, что он себе нафантазировал, ему никогда не увидеть и не получить. Ему это никогда не будет доступно, потому что всё это, весь Тэхён только для Чонгука.       И это пиздец, как мерзко и отвратительно. За родного брата нужно радоваться, поддерживать. Вспомнить, как он нервничал, когда рассказывал, что влюбился в мужчину, как боялся твоего осуждения, просил совета, надеялся на понимание.       Он тебе, Чон Хосок, доверился, только тебе. И что ты за человек после этого?       Очень нехороший. Не мог Хосок искренне радоваться за брата. Гуки не виноват, но сделал очень больно. Он не любовь в Хосоке убил, он убил надежду. Без надежды человек пустая оболочка, он и не человек вовсе после такого. Надежда и душа, они лучшие подруги. Душа сейчас скорбела, надев чёрное платье и вуаль.       Похороны прошли с улыбкой на лице, никто не пришёл на панихиду, Хосок никого и не приглашал.       Через силу пообещал свою поддержку и попросил вот этого всего поменьше на его глазах. А всего было много. Эти их неотрывные взгляды, осторожные прикосновения… они и надышаться друг на друга не могли, не только насмотреться. Просто нет, не надо этого всего, любитесь за закрытой дверью у себя дома, пожалейте женщин и детей. И кто-нибудь пожалейте Хосока!       Эта парочка не понимала человеческого языка, они, даже ничего не делая, источали какие-то флюиды, феромоны или что-то ещё. Хосоку нужно принять таблетки от тошноты, его выворачивало наизнанку. А ещё от раздражения, эта злость и зуд под кожей… они так раздражали.       На поминки тоже никто не пришёл. Хосок сам дошёл до бара, другого, нового, не того, куда они с Тэхёном и так больше не ходили. У него теперь Чонгуки, который от брата родного съехал к своему любовнику и бойфренду, возможно, когда-нибудь ещё и мужу. У Тэхёна же всё серьёзно. Просто, блядь, невозможно!       А у Хосока всё больно. И жизнь — боль, и не жизнь это вовсе. Хотелось забыться и не быть.       А это-то, на самом деле, хорошо, очень даже хорошо. Цель обозначена, для её выполнения требуются бутылка виски, барный стул и стакан. Хосоку снова повезло, ну хоть в чём-то и где-то. По невероятной случайности в баре всё это было. Ну кто бы мог подумать, а? Какое совпадение. Сегодня Хосок будет лечиться и учиться не быть здесь и сейчас.       Лэтс го! Поехали! Погнали! Хосоку срочно нужно догнаться очень крепким алкозельем, чтобы успеть, пока… никуда он уже не успеет, но когда напьётся, уже будет неважно.       Для полноты картины нужен собеседник, так интереснее. Хосок много американских фильмов смотрел, а там все бармены дипломированные психотерапевты, не только наливают, но ещё и сердца лечат, советы раздают, на путь истинный наставляют.       В этом заведении был какой-то неправильный бармен, по взгляду Хосок сразу всё прочитал. Не было у него диплома, и нанимали его совершенно для другого. Злючка какая красивая. Мелочь, а с характером. На бейдже написано «Чимин». Но дело своё парнишка знал, выдал бутылку и стакан. Взглядом осуждал, но клиент всегда прав.       Стакан наполовину пуст, а Хосок до краёв. Он так заебался страдать и завидовать. Ненависть свою подпитывать, ревновать и дрочить в одиночку. Хотелось с кем-нибудь поговорить, выплеснуть всё то, что отравляло жизнь и сердце. Может и подрочить вместе с кем-нибудь. Только нет у Хосока близких друзей и постоянных партнёров по сексу и дрочке, как-то не сложилось. У него был Тэхён, а с ним тоже не получилось, Хосок не успел, даже до финиша не добрался. Гуки всегда быстрее бегал.       Бар хороший, дорогой, респектабельный. Не место Хосоку в нём, но сегодня он себе позволил потратиться.       Рядом, через стул, мужик сидел в костюме. У него, видимо, тоже что-то случилось. Возможно, реальные похороны. Он так жёстко и сурово смотрел на дно своего стакана, который ещё не пуст. Странно, как ещё трещины от такого взгляда не пошли. Пил профессионально, по-мужски, молча, не морщился, не жмурился. А виски он вообще-то крепкий, горький, терпкий, жгучий. И вот такого лучше вообще не трогать, сразу убьёт. Хосок искал собеседника, да ещё и с пары глотков захмелел, сознание уже затуманилось, и все сигналы он проигнорировал. Полез. Поближе к мужику перебрался, заговорил, самое сокровенное доверительно выложил. — Мой брат украл мою любовь, разбил мне сердце. — Поздравляю. Это на счастье.       Мужик цедил слова, как виски. А Хосок ожидал сочувствия. — Что? — Посуду бьют на счастье. Вот и твоё хрустальное сердечко для этого разбилось. Брат счастлив? — Да. — Ну вот, а ты ещё жив и дышишь. Значит, били не сердце. — Я задыхаюсь. — Тебе скорую вызвать, что ли, чудик? Чего ты ко мне пристал? — Мне нужен собеседник.       Хосоку нужен спутник для своей безрадостной и унылой жизни, но это мелочи. — Пей молча.       Мужика в костюме звали Юнги. У него тоже были проблемы с сердцем, а ещё с доверием. Бывшая жена чуть не разорила, слила стратегию компании конкурентам и в добавок ко всем финансовым траблам ещё рогами ветвистыми наградила. Чего ей не хватало, Юнги не понимал. Не обижал, уважал, подарки дарил, в рестораны водил, любой каприз исполнял. Может быть, по-настоящему не любил? Юнги не знал, как это по-настоящему, то есть теперь сомневался. И очень скептически был настроен. — Цифры, баланс, убытки, прибыль — здесь всё чётко и ясно. А чувства? Это что-то незримое и непостоянное, которое свои правила создаёт и меняет по сто раз на дню. По формуле можно рассчитать годовой налог в казну государства, а как рассчитать, сколько ты должен отдать другому человеку, чтобы не было мало? Чтобы хватило, чтобы остался рядом? Или нужно сразу всё? Так это рабство какое-то, а не любовь. Только и этого может оказаться мало. На равных не получается, всё время нужно что-то доказывать, и только всё почему-то в одну сторону. Ты же верить должен, как в бога. Так вроде религия — дело добровольное. А если доказывать, то где все эти правила и законы, которым подчиняется любовь? На что опираться? В лепёшку расшибиться? Так это уже суицид. Ты честен, а твоим словам не верят. Докажи. Докажи мне свою любовь. Она, блядь, что, теорема?       Видимо, Юнги в какой-то момент устал доказывать, а жена, теперь бывшая, решила таким образом наказать бесчувственного супруга. Только… разве же любовь требует доказательств? Она скорее аксиома. И не похоже, что у Юнги нет чувств.       В тот вечер они стали собутыльниками и только потом собеседниками. Незнакомцами, которые говорили о том, о чём раньше не могли, о том, что держали при себе.       Бар опустел, и подошло время закрытия. Они молча разошлись в разные стороны. Телефонами не обменялись, советов друг другу не надавали, просто выслушали. Хосоку отчего-то легче стало, в голове отложилось «били не сердце» и «ты ещё жив».       В своей квартире Хосоку одному одиноко, в своей жизни тоже. Время от времени мелькала мысль об увольнении. Нужно что-то менять. Что?       Общение с Тэхёном он свёл к минимально допустимому и только по работе. Тэхён увлечён Чонгуком, Чонгук Тэхёном, они ничего вокруг не замечали. И, наверное, так и должно быть, когда ты любишь, а тебя любят в ответ. Хосок не уверен, он ведь раньше никогда так не любил. Нужно отпустить ту любовь, что ненависть породила. Избавиться раз и навсегда, жить дальше, потому что физическое сердце цело, бьётся, а с богатым воображением нужно поосторожнее и не придумывать глупости. Нет никаких осколков, а если и да, то всё на счастье. Будь правильным старшим братом, Хосок, будь умнее. Любовь должна приносить счастье. Ты счастлив, Хосок? Нет? Значит, это не любовь.       Откровение в баре и самого Юнги Хосок должен был забыть, проснувшись с больной головой утром, но нет. Он всё помнил, и голова не болела. Хороший был виски. А таких, как Юнги, не забывают. Сильных, даже когда больно, которые не сдаются и руки не опускают, решают проблемы, эмоции на замок запирают. И совсем на чуть-чуть позволяют себе молчаливо забыться в баре. Не жалуются, просто рассуждают.       Тэхён всегда был добр к нему, приветлив и вежлив. В этом дело? Хосок обычно не вписывался никуда, а тут его под своё широкое крыло взяли. Опекали, заботились, помогали. В нормальном человеческом отношении что-то большее увидел? Обманул сам себя? Позволил ложной надежде зародиться? С собой нужно быть честным. Тэхён был таким со всеми, его любили в коллективе, несмотря на то, что он начальник их отдела. Возможно, у них оказалось чуть больше пересечений или Тэхён его просто пожалел. Он рассказывал, что в детстве часто котят подбирал бездомных, мама ругалась, но позволяла оставлять и выхаживать. А потом Тэхён находил им новых хозяев. Почему он не нашёл для Хосока? Ещё и брата родного от него забрал.       В квартире Хосок один и ему по-прежнему одиноко.       Юнги, незнакомец, был честен и резок. Не жалел. Идиотом называл и чудиком. — Всё можно пережить, нужно не останавливаться и идти дальше. Ну ной, грызи себя внутри, завидуй, какой в этом прок? От слёз, может быть, и полегчает, это своего рода выход для накопившихся эмоций. А остальное? Ты себя этим по-настоящему загубишь, счастье своё не найдёшь, ты его в упор не увидишь, потому что смотришь не в ту сторону. Смотри вперёд, не оборачивайся.       Понимание с осознанием его догнали, до него наконец-то дошло.       Тэхён казался неземным, потому что не принадлежал ему, он чужой, создан и живёт для другого человека.       Юнги дорогой, роскошный, и таким, как Хосок, он не по карману. Любовь не покупается и не продаётся, только желания и уверенности, которой, на самом деле, нет, может оказаться недостаточно. Не стоит и пытаться. Юнги был женат, а Хосок любил члены.       Это какой-то замкнутый круг! История повторяется! Не успел разобраться в одном, так другое накатило. Толика участия и всё, Хосок поплыл, точнее не доплыл, опять тонуть начал. О Юнги он практически ничего не знал, кроме его имени и наболевшего. Что точно не поддавалось сомнению, Юнги очень красивый и солидный мужчина, с рациональным мышлением и трезвым взглядом на мир, даже если пил он в тот момент выдержанный и дорогой виски. Зацепило что-то Хосока в нём. Прямота? Честность? Внешность? Всё.       Старался Хосок поменьше думать, побольше работать, чтобы отвлечь себя от несбыточных фантазий на барной стойке или бильярдном столе.       Случайная встреча случилась на том же месте через два месяца. Хосок подкопил денег, не надеялся и не искал, просто пришёл отдохнуть. В судьбу он не верил. Его исцеление шло потихоньку, точнее, он за выпиской пришёл сюда, а Юнги за это время спас свою компанию от банкротства. — Я чуть не остался без штанов. — Но ты ещё при них. — Да, как видишь. Она не всё продумала. — А я бы посмотрел. — На что? — На тебя без штанов.       Возможно, главной причиной одиночества Хосока был его чудовищный и неуместный флирт. Мастер пикапа проснулся в нём совершенно не вовремя. И не мастер он никакой. Господи, стыдобища!       Кто за язык-то тянул? Он всё этим испортил, а ведь хорошо сидели, говорили, как старые друзья. И зачем такая мысль в голове появилась? Можно было до дома потерпеть, а потом представлять и стойку без Чимина, и пустой бар для них двоих, и одежду разбросанную по стульям и светильникам.       Хосок, видимо, малость от реальности отошёл, заблудился в своих фантазия, вот и ляпнул. Бармен Чимин глаза закатил. Вот же слух! — Сомневаюсь, что смогу тебя чем-то удивить, — спокойствие Юнги восхищало и обнадёживало. — То есть… ты бы согласился снять передо мной штаны? — Ну не здесь же, тут люди повсюду.       Бармен взглядом и кашлем явно дал понять, что и туалет будет неподходящим местом.       Чего ты суёшь свой носик в чужие дела, мелочь? Тут любовь рождается, не порти момент.       В тот вечер никто штаны так и не снял. Они просто говорили, а потом, как и в первую встречу, разошлись, обменявшись номерами.       Мужика в костюме звали Мин Юнги, и, кажется, Хосок в него влюбился. В этот раз иначе, он себя не обманывал, а Юнги ложных надежд не давал. Он откровенен, временами даже слишком, а это чертовски смущало.       Они договорились вместе пообедать, и это будет их первое свидание, наверное. Или третье?       Спустя ещё четыре, Хосок узнал, что Юнги без штанов было, чем удивлять. И такие сюрпризы и размеры Хосоку очень нравились. Главное — основы вспомнить и не подавиться от счастья.       А ещё Юнги варил самый лучший кофе на свете.       Хосок больше на Тэхёна не смотрел, точнее не оглядывался. Счастье и выбор родного брата больше его не беспокоили, не убивали, не разбивали сердце. В нём снова жила надежда и любовь. На нём тепло и светло. Солнечно и без осадков.