И больше никого не существует.

Ночь. Сигареты. Балкон. Огни города отражаются в персиковых глазах, пока тонкие пальцы изящно поддерживают мальборо. Он зажимает её между фалангами среднего и указательного, так как стискивают ноги во время межбедренного секса, потирая подушечкой большого пальца фильтр. Прислоняя сигарету к суховатым губам, делает глубокую затяжку, словно пытается высосать всё за один раз. Такому энтузиазму можно даже позавидовать. Расслабится это не помогает, но Се Цинчэн выдыхает дым из лёгких прикрывая глаза, чтобы больше не видеть пёстрых мерцающих огней и переливчатых вывесок. Лёгкое завывание машин стало слишком обыденным, оно практически слилось с понятием тишины. И только тихий скрип открывающейся двери разбавляет этот фоновый шум. Длинные ресницы подрагивают от прохладного ветерка, принесшего с собой крепкую хватку теплых рук на талии. Они беззастенчиво пробираются под рубашку, оглаживая практически окоченелую от холода кожу, заставляя этот лёд плавиться под огнём молодого тела. Хэ Юй прижимается к нему со спины и зарывается носом в пропахшие дымом и лекарствами волосы на затылке. Это запах его доктора Се. Он действует как успокоительное, но будоражит кровь, подогревая тело словно на сковородке, обжаривая маслом с добавлением острого сычуаньского перца. – Се Гэ.. – парень шепчет имя своего возлюбленного интимно и с таким неистовым обожанием, что от этого у мужчины табуном проходят мурашки по телу, мизинец и безымянный палец слегка загибаются, а кожа головы начинает покалывать. – Я скучал за тобой, Се Гэ. Слабый укус в затылок заставляет сжать сигарету крепче, будто она была единственным спасительным кругом в этой ситуации, пытавшимся вернуть его к здравому рассудку. Они не виделись всего пару дней, но этого хватало юному дракону, чтобы проголодаться по свежему мясу. Молчание. Се Цинчэн продолжает делать вид, что вся ситуация в целом его не касается. Он игнорирует Хэ Юя, затягиваясь, а затем всматривается в тлеющий алый огонёк, будто именно там открываются ответы на все вопросы мироздания. Хэ Юю не нравится то, как много внимания этот человек уделяет какой-то жалкой сигарете. Он бросает враждебный взгляд алеющих глаз на табачное изделие из-за спины мужчины, и протягивает руку, чтобы удалить конкурента на сегодняшний вечер из рук доктора Се. Мужчина не даёт ему так своевольничать, он оттягивает палочку подальше и, пользуясь замешательством Хэ Юя, припечатывает его к балюстраде, кардинально меняя положение дел. Ещё одна затяжка. Прижимает руки к перилам, заключая непослушного дракона в клетку и опаляет это смазливое личико дымом. Эта клетка принадлежит ему. Дракон в ней принадлежит ему. Эта ночь его. Его сигарета, его игра, его правила. Потянув своего пленника, растягивая ворот дорогой футболки, он заставляет Хэ Юя склониться ниже, но вместо того, чтобы спутать мысли в переплетении языков, подставляет никотиновую палочку к чужим губам. Надавливая мизинцем на подбородок, принуждает открыть рот и стряхивает пепел на драконий язык. Холодный пристальный взгляд, без ноток сочувствия и сожалений. Маленький дьяволенок дрожит под таким гнётом, молча проглатывая дарование, а после послушно слизывает кончик тлеющего огонька, ведёт языком вдоль сигареты, невзначай задевая заледеневшие фаланги пальцев. Он принимает правила игры, подчиняется. В этом есть что-то соблазнительное, особенно если представить на месте мальборо что-то большое, твердое, массивное, изнывающее смазкой, подрагивающее от каждого прикосновения. Ещё мгновения назад Хэ Юй смотрел на сигарету, как на своего главного врага, но уже сейчас он воспринимает её частью любимого человека. Се Цинчэн выгибает бровь, пристально наблюдая за действом. Его взгляд такой же отстраненный, как всегда. Он делает последнюю затяжку и тушит эту часть себя о податливый язык, оставляя тёмный след на мягком розоватом органе. Окурок падает в пепельницу, сталкиваясь со множеством таких же, но что-то особенное в нём всё же есть. Об этом знают только два человека, но этого достаточно. Большим пальцем мужчина растирает остатки пепла, словно лечебные травы, по шершавой поверхности, окрашивая её в серый оттенок, а затем кусает чужую губу до крови, размешивая цвета во рту этого дракона, как краски на художественной палитре. Он не позволяет дьяволу поцеловать себя, смазать созданную в полости голодного рта картину. Резким, в сравнении с недавними ленивыми, движением, Се Цинчэн разворачивает своего пленника, вдавливая в балконные перила, вынуждая Хэ Юя крепче ухватиться за железо. Дракону жарко, молодая кровь бурлит в венах, он единственный источник тепла на этом балконе, но сейчас этой печи хватило бы, дабы растопить арктические льды и испарить воду мирового океана, оставляя только солёные пустыни. Хэ Юю нравится, когда его доктор такой властный. Когда Се Цинчэн скидывает с себя людскую оболочку и превращается в кровожадное существо его подобия. Это сводит с ума, заставляет млеть от вожделения, желая быть раздавленным и подчиненным. – Доктор Се, мне так жарко... – Тихий голос отдавал хрипотцой. Парень готов был заскулить. Смешок. Холодные руки оказываются на узких бёдрах. Он задевает края черной материи, слившейся с ночной пеленой, и через голову стягивает футболку с парня. Выпускает из рук, и носком чёрных лакированных оксфордов, прибивает ткань к полу. Хэ Юй закусывает губу, представляя себя на месте этой футболки, под сильным давлением грязной подошвы на грудную клетку, или член. Долго об этом ему подумать не дают. Се Цинчэн притягивает ближе к себе за шлёвки, прижимаясь пахом к упругой заднице с немой угрозой, кусает за лопатку так, будто пытается отгрызть незримое крыло этого дракона. – Всё ещё жарко, дьяволёнок? – Выдыхает в чужое ухо с лёгкой издёвкой, покусывая мочку, подушечками пальцев почти игриво оглаживает пресс подкаченного паренька. – Д-да, очень. – Он хочет завести руки за спину, стиснуть упругие ягодицы своего мужчины, но вместо этого крепче сжимает балку, позволяя рывком стянуть с себя штаны вместе с бельём практически до колен. Хэ Юй чувствует, как сильно Се Цинчэн хочет его, ясно ощущает, как член прижимается сквозь брюки к заду. Уверенно, без лишних движений, это вызывает ужасное томление. – Се Гэ.. Визг ширинки вырывает из реальности. Ещё один укус вызывает мурашки. Пульсирующий пенис прижимается к узкому входу выводя систему из строя. – Се Гэ…? Смазка попадает на ягодицы. Широкая ладонь надавливает на спину юноши, заставляя слегка перегнуться через балкон. – Се Г-АХ. – Стон вырывается из этих уст, как сладкая песнь, раздаваясь по воздушному пространству, сливаясь вместе с огнями ночного города. Член входит практически до основания, но Се Цинчэн не спешит двигаться. У него очень большая выдержка. В терпеливом ожидании мужчина наклоняется, проводя языком по шее, и всматривается в красивый профиль этого некогда гордого дракона, с блестящими влажными глазами, что вмещают в себе весь спектр огней городского пейзажа. Они сталкиваются взглядами, и Хэ Юй опускает голову с намерением поцеловать. – Нет. – Суровый отказ заставляет измученно поджать губу. Взгляд щенячьих глаз слишком невыносим, но Се Цинчэн выдерживает его со всей присущей холодностью. – Двигайся. – Приказ заставляет Хэ Юя беспрекословно подчиниться, и он начинает сам насаживаться на набухшее достоинство своего доктора, двигаясь взад-вперед с тихим скулежом. Но этого недостаточно. Один толчок, второй, третий. Се Цинчэн недовольно рычит и сам начинает вбиваться в тело дракона. Резкими интенсивными ударами, задавая нужный темп. Глубоко. Порочно. Он вталкивает пенис в Хэ Юя по самые яйца. – Ах, ах, Се Гэ… глубже..Ахм. – Это податливое тело стонет под ним так громко и бесстыдно, словно хочет, чтобы их слышали, видели. Чтобы каждый житель на этой улице проснулся, выбежал на балкон и увидел то, как Се Цинчэн трахает его узкую дырочку. Чтобы все узнали, как этот дракон в человеческой шкуре любит его. Как он может сходить с ума от него. Он принадлежит только ему и готов заявить об этом всему миру. Мысль быть замеченным на таком постыдном процессе лишь сильнее возбуждает, заставляет стонать громче, звать своего любимого по имени и завывать. Он никогда и подумать не мог, что быть под другим мужчиной может быть настолько хорошо. – Се Гэ, Се Гэ, ах, мх, мой Се Гэ, гэгэ…мх-а, мой доктор Се. Мужчина сжимает короткие волосы и тянет на себя, сильнее вбиваясь в чужое нутро. Ему нравится такой Хэ Юй, жалкий. Это вызывает садистическую улыбку на лице крёстного отца. – Нравится, когда тебя трахают, дьяволёнок? – Прекрасно, когда это делаешь ты, Се Гэ. Он толкает парня ближе к балюстраде. Эрегированный нетронутый член касается леденящего метала, такого же, как нрав доктора, и Хэ Юй вздрагивает. Он не прекращает двигаться навстречу своему доктору, но теперь потирается о перила, пытаясь хоть как-то справиться с собственным возбуждением. Звук шлепков смешивается с учащенным дыханием, громкими стонами, завыванием и бархатистым мычанием. Се Цинчэн слегка меняет угол и попадает по простате, из-за чего маленький дракончик срывается на крик. – Сделай так ещё раз, Гэ. – Умоляет парень. Доктор Се повторяет процедуру, и не раз. Он трахает парня, вырывая практически нечеловеческие стоны, стимулируя его точку джи. Толчок за толчком. Вздох за вздохом. Всё быстрее и быстрее. Они сливаются в этом акте звериного секса на грёбанном балконе. Се Цинчэн подчиняет, Хэ Юй подчиняется. Темп становится слишком бешенным. – Хэ Юй. – Се Гэ. – Мой дьяволёнок. Он впивается зубами в шею юноши, оставляя алеющие метки любви под ухом, возле кадыка. Кусает плечо, царапая чужой пресс и покрытую влагой грудь. Сжимает затвердевшие от уличной прохлады соски, скручивает, наслаждаясь скулежом этого маленького существа. Хэ Юй плачет. Ему слишком хорошо, слишком приятно, всё слишком. Солёные дорожки слёз стекают по щекам и подбородку, как утренняя роса с зелёной высокой травы. Голодный мужчина не может не любоваться этим видом. Он не слизывает эту росу, а лишь созерцает, как расцветает красками личико его маленького пленника. Холодные руки накрывают чужие. Татуировки на запястьях сливаются в одну. Се Цинчэн сжимает пальцы, топясь в предоргазменной неге. – Ах, ах.. АХ, я больше не могу, Се Гэ. – Терпи. В глазах темнеет. – Се Гэ, кончи в меня. Воздуха становится слишком мало. – Наполни меня Се Гэ. Я сделаю тебе ребёнка. Мой Гэ. – Гэ, ах, ах..Доктор Се. Мой муж. – Заткнись. – Се Гэ…АХ. Ещё один сильный толчок по простате. Орудие убийства Се Цинчэна идеально подходит для того, чтобы сносить голову такому огнедышащему дракону. Этот удар слишком глубоко вонзился в тело пленника, в глазах потемнело, и липкая белая жидкость интенсивным потоком полилась по железным прутьям и за пределы балкона, устремляясь в бесконечность ночи. Как бы этот моросящий дождик не упал кому-то на голову. Взрослый мужчина продолжал долбиться в расстраханное отверстие, но надолго под млеющим телом его не хватило. Он кончил в Хэ Юя, наполняя его своим семенем. Так же, как тот делал бесчисленное количество раз. Император оплодотворил эту наложницу. Теперь она обязана понести ребёнка. А если нет… Он сделает это столько раз, сколько потребуется. После оргазма они прижался к покрытой потом спине Хэ Юя, не выходя из него, положил голову на чужое плечо и закрыл глаза. Их сердца бешено колотились, синхронно выбиваясь из груди, пытаясь достать друг до друга. Хэ Юй перевернул руку, сжимая чужую ладонь. – Теперь мне можно тебя поцеловать, Се Гэ? Лениво выдохнув, Се Цинчэн сжал чужую ладонь в ответ и хриплым бархатным басом опалил чужую шею горячим воздухом: – Целуй. Ночь. Балкон. Окурки сигарет. Они вдвоём. И больше никого не существует.