***
6 ноября 2022 г., 21:07
— Ёнджун-и, — сладко тянет Бомгю, заходя в белоснежную кухню, наполненную солнечным светом.
Ёнджун сидит за барной стойкой в белой просторной футболке и пижамных клетчатых штанах. Босые ноги касаются холодного кафеля, пока пальцы сосредоточено летают по клавиатуре ноутбука. Он похож на статую молодого недоступного красавца, выполненную изо льда, которая лучится спокойствием и уверенностью, обладает непреодолимым притяжением.
Бомгю завороженно останавливается в проходе, но вовремя берёт себя в руки, подходит к столу и разрушает неприступную ауру вокруг. Облокотившись на мраморный стол, он кладет голову в свои ладони и расплывается в улыбке, как чеширский кот. Ёнджун отрывается от экрана и устремляет вопросительный взгляд сквозь стеклянные линзы очков.
— Пойдём сегодня в кафе. Я угощаю! — Бомгю мурлыкает, ведёт тонкими пальцами по крышке ноутбука, намереваясь осторожно его захлопнуть. Ёнджун перехватывает чужую руку и отодвигает технику в сторону.
— Я работаю, — он отводит взгляд от парня напротив и снова сосредотачивается на графиках и диаграммах.
Попытка номер два. Бомгю обходит столешницу, вплотную приближается к предмету обожания и взбирается к нему на коленки. Ёрзает, пытаясь уместить свою пятую точку на крепких бёдрах, хватается пальцами за широкие плечи, а затем стягивает очки с чужого лица и проговаривает еще более сладко:
— Может, тогда ты хочешь глянуть какой-нибудь фильм? Мы сто лет в кино не были!
Ёнджун в ответ спокойно смотрит, ждёт, когда тот перестанет кряхтеть и устроится поудобнее, после с невозмутимым выражением лица возвращает оправу из наглых лап себе на нос и произносит:
— Только когда я закончу работу.
Бомгю меняется в лице: от милого нежного котёнка остаются разве что пушистые темные волосы. Он вскакивает с облюбованных бёдер как ошпаренный.
— Хён! — он недовольно сжимает губы в плотную линию.— Ты обещал мне сходить куда-нибудь на позапрошлой неделе. Сколько еще ты будешь отпираться?
Ёнджун тяжело вздыхает, но взгляда на парня не поднимает. Он щёлкает мышкой снова и снова, упорно переставляя скучные данные в таблицах. Бомгю свирепеет с каждой секундой.
Это длится уже около двух месяцев. Ёнджуну поручили очень важный проект, и он взялся за него со всей присущей ему серьёзностью. И вот уже энное количество времени сидит за своим противным ноутбуком, а на Бомгю клал большой и толстый. Не обращает абсолютно никакого внимания на его просьбы, слова, желания куда-нибудь выйти и сделать что-нибудь вместе. Как же это всё бесит!
Бомгю раздражённо скрещивает руки на груди и продолжает свою гневную тираду:
— Я устал от твоей ёбаной писанины, ты не вылазишь с этой кухни, что я еще могу поделать?
— Я скоро закончу, — Ёнджун всё ещё не глядит в его сторону.
— Нет! Я слышал это на прошлой неделе! — Бомгю готов лопнуть от злости. — Я с тобой разговариваю, посмотри уже на меня!!!
Ёнджун спокойно поднимает уставший взгляд. Он всегда выглядит как красавчик с глянцевого журнала. Шелковистые чёрные волосы, густые ресницы и губы пухлые, но под глазами сейчас красуются темные круги размером с футбольное поле. Бомгю, может, был бы и рад его пожалеть, но в этот раз он не поведётся. Бомгю надоело терпеть.
— Я иду в клуб! Сегодня! — тычет он указательным пальцем в невозмутимое лицо напротив и, немного подумав, добавляет. — В гей-клуб! С друзьями! И напьюсь там до полусмерти!
Конечно же, угрожает. Вот сейчас его парень осознает, какую глупость натворил своим отказом, будет бесконечно извиняться и уговаривать его остаться.
— Хорошо, — спокойно отвечают ему.
— Ты серьёзно? — Бомгю как будто кирпичом по голове прилетает. Он на секунду столбенеет, пытаясь переварить происходящее. Ни тебе «я сейчас же всё брошу и пойду с тобой куда угодно», ни «Бомгю, прости, я всё осознал, хочешь, поедим наше любимое фисташковое мороженое?», ни даже «не горячись, ну в какой клуб ты пойдешь, оставайся тут со мной». Просто «хорошо»? Хорошо? Что же тут хорошего?
Как человеку может быть настолько наплевать на вторую половинку? Он буквально только что сказал, что пустится во все тяжкие сегодня вечером, а этому задроту и сейчас всё равно.
Из ушей скоро пар повалит, Бомгю это чувствует по нервному тику глаза и побелевшим сжатым костяшкам.
— Гю, — спокойно зовет его Ёнджун и тянет навстречу руки, но Бомгю ударяет по ним со всей дури и шипит в ответ:
— Никакого Гю! Я иду в клуб сегодня вечером и ночую не дома!
Он разворачивается и обиженно топает в свою комнату, пиная по дороге все шкафы и тумбочки.
Ёнджун устало смотрит ему вслед и слышит грохот закрывающейся двери спальни.
***
— Он разлюбил меня! — грустно всхлипывает Бомгю, распластавшись на столе с недопитой рюмкой в руках. Он уже достаточно пьян, чтобы не чувствовать себя жалким от подобного поведения. На часах половина первого, и людей в клубе невероятно много. Вся молодежь собралась в одном месте, чтобы отвлечься от безумного графика работы, зачётов, экзаменов и забыться в сладком дурманящем алкогольном опьянении. По залу витает запах сигарет, кальяна, крепкого мужского одеколона и виски. Приятные давно позабытые ощущения. Танцпол, находящийся немного поодаль от бара, уже кишит разгорячёнными извивающимися телами. Бомгю смотрит на них ни то с радостью, ни то с ностальгической грустью. В последний раз он танцевал там полтора года назад, и не один, а с Ёнджуном. А теперь вот, вынужден тут сидеть, с завистью пялиться на целующиеся парочки и заливать свое горе бесчисленным количеством шотов. — Ты просто королева драмы! Успокойся! — Тэхён пьяно хлопает друга по плечу, пытаясь утешить и подбодрить. По правую руку от него сидит Кай и кивает на каждое слово, произнесённое хёном, хотя вряд ли вообще улавливает суть беседы. Бомгю готов поклясться, что видит в его глазах самолеты, выполняющие мёртвые петли и горизонтальные восьмёрки. Тэхён подзывает бармена и просит налить им еще несколько стопок, после все трое чокаются и опрокидывают обжигающее содержимое до дна. Бомгю морщится и презрительно тыкает пальцем в своего друга: — Кан Тэхён! Ты чёртов придурок! Это ты во всем виноват! Тэхён в замешательстве икает и устремляет свой расплывчатый взгляд в сторону разъярённого лица. — Именно ты нас познакомил! — продолжает беситься Бомгю. — А теперь не можешь помочь мне решить проблемы! Ну и какой ты друг после этого! Тэхён кладёт указательный палец на губы Бомгю, заставляя того заткнуться, и орёт изо всех сил, перекрикивая музыку: — Я всего лишь вас познакомил! Никто не заставлял тебя с ним трахаться. Бомгю недовольно отпихивает чужую руку от своего лица и, не переставая материться, тянется за еще одной стопкой. Они встречаются с Ёнджуном примерно год, а ровно полтора года назад познакомились в этом же клубе. Невероятное стечение обстоятельств сыграло с ними абсолютно злую шутку. Тэхён — лучший друг Бомгю, попал в баскетбольную команду университета и познакомился там с Субином. Они начали неплохо общаться и вроде бы даже поладили, но когда Субин позвал Тэхёна где-нибудь позависать, тот жутко разнервничался. — Хён, — слёзно просил он Бомгю, — пошли со мной! Бомгю в свою очередь фыркал: — Что я там забыл с вами? Я что, похож на человека, который хочет быть третьим лишним? Уговаривай Кая, я ни за что не подпишусь на такое! Тогда Тэхён заливался слезами пуще прежнего и уверял: — Кай заболел, я попрошу Субина взять с собой своего друга, и тогда третьим лишним ты не будешь! Бомгю не планировал никуда тащить свою задницу. Двойные свидания он не воспринимал, с тупыми качками-баскетболистами знакомиться не хотел, и вообще, он мог бы провести свои выходные куда более интересно, но ноющий под ухом друг всё никак не хотел отступать, и Бомгю пришлось сдаться. Какого же было его удивление, когда сидя на диванчике в ночном клубе, они увидели приближающегося к ним Субина, а вместе с ним… Нечто худющее в очках и растянутом свитере. Бомгю так и застыл со стаканом виски в руках и открытым ртом. Это недоразумение не похоже на лучших друзей баскетболистов, и уж тем более на людей, которые в клубы ходят. Этого бедолагу вообще откуда притащили? Насильно из библиотеки выволокли? Может его обманом привели в это сплошь набитое пороками здание, пообещав, что вместо пьяной толпы и танцпола он увидит здесь читальный зал полный задротов-математиков? — Привет! — улыбнулся Субин, подходя к столику и пожимая руку сперва Тэхёну, а затем Бомгю. Его друг, не обращая абсолютно никакого внимания на парней, плюхнулся на диван и вперился взглядом в экран телефона. — Это Ёнджун, — Субин излучал доброжелательность, незаметно толкая своей ногой кроссовки Ёнджуна. Тот продолжил сидеть как каменное изваяние, не реагируя на тычки. — А он что, немой? — Бомгю отпил из стакана и с грохотом поставил его на стол. Ёнджун, не поднимая головы от телефона, холодно ответил: — Предпочитаю не тратить свои умственные способности на разговоры с недоразвитыми идиотами. Бомгю весело ухмыльнулся и облизал губы. — Боже, только не сегодня! — Тэхён закрыл лицо руками и откинулся на край дивана. Бомгю только этого и ждал. Вот он — чудесный вечер! Что может быть лучше, чем заткнуть высокомерного наглого мудака за пояс? Парню только повод дай — он обожал ввязываться в неприятности, дебаты и соревнования на тему того, чей хуй длиннее, и кто не зассыт разбить бутылку о свою же тупую башку. Ни одна университетская перебранка не обходилась без этого выскочки, да и в школе он неоднократно являлся на ковер к директору и особой усидчивостью не обладал. Дерзость со стороны нового знакомого действует как катализатор на огонь, распаляющийся внутри. Осталось дров подкинуть и подлить бензина. — Я смотрю, ты не очень расположен к дружелюбной беседе. Давай закажем на двоих по бутылке виски и посмотрим, кто кого перепьёт? — Это серьёзно всё, что ты можешь мне предложить? —ледяной спокойный тон заставил сжаться все нутро, а голова напротив по-прежнему не меняла своего положения. Что ж, у него прекрасно получалось игнорировать и злить этим оппонента. — Я не пью. Бомгю присвистнул: — Что тогда наш пай-мальчик тут делает? Тебе, небось, спать уже давно пора, детское время вышло. Субин примирительно поднял руки и попытался прекратить потасовку, но Ёнджун его перебил: — Я старше тебя, поэтому ты должен относиться ко мне более уважительно. Бомгю вальяжно откинулся на спинку дивана со стаканом крепкого алкоголя в руках. — Мое уважение нужно заслужить. Пальцы, беспрестанно тыкающие в экран смартфона, зависли. Бомгю не мог скрыть удовлетворения — попал в самое яблочко и задел чёртово самолюбие. Он с восторгом смотрел, как чёрная макушка поднялась из горизонтального положения. Ледяной взгляд встретился с пламенем в глазах Бомгю, тот даже перестал дышать на несколько мгновений. — Танцевать умеешь? — вдруг спросил Ёнджун. Бомгю растерялся. — Ну да, а что? — Предлагаю устроить баттл. Кто хуже станцует, тот заткнётся в тряпочку и перестанет трепать своим языком. Бомгю тогда рассмеялся и в голове у себя подумал: «Что ж, парень, ты заведомо проиграл!». Кто знал, что соперник выберет то, в чем Бомгю нет равных? Тэхён отчаянно схватился за рукав пиджака своего хёна и с искренней мольбой в голосе произнес: — Пожалуйста, давай без представлений! — Ты шутишь, Тэхён-и? Я человек-шоу, — он склонился к уху друга и прошептал. — Смотри внимательно, как у этого снежного короля будет полыхать задница. Тем временем, Ёнджун стащил с себя очки и свой огромный свитер. Под ним оказалась белая полупрозрачная футболка, представившая вниманию рельефный живот и аппетитные кубики пресса. Бомгю сглотнул. Ну ладно, может быть с ботаником он и погорячился. Ёнджун спокойно последовал в самую гущу толпы, будто в клубе был не первый раз. А по нему и не скажешь. Найдя немного свободного места, он обернулся к Бомгю и кивнул, мол, ты начинай первым. Парень улыбнулся в ответ и про себя подумал, что Ёнджун хочет оценить умения соперника, а уже потом показать, на что сам способен. Жаль, ему придётся сдаться– Бомгю завсегдатай подобных мест и Бог танцев. Басы из колонок били по барабанным перепонкам, Бомгю поймал ритм и быстро подстроился под него. Изгибы тела начали двигаться сами собой в такт музыке — он чувствовал себя грёбаным участником фильма «Шаг вперед». Наконец-то его хобби поможет утереть кому-то нос. Бомгю исполнял движения точно, резко и невероятно эстетично, притягивал чужие взгляды, заставлял неотрывно смотреть только на него. Каждое его движение кричало о том, что он — главная звезда этого клуба, готовая на всё ради порции славы и внимания. Грудь тяжело вздымалась, вопреки чётким, лёгким движениям. Бомгю полностью растворялся в своей стихии, не замечая восторженных лиц вокруг. Его тело стало невероятно чувствительным — оно как проводник, пропускало через себя мелодию, заставляло сердца других людей тревожно биться. Он был слишком занят, чтобы посмотреть в глаза сопернику и увидеть в них, как ледяная глыба начинает таять. Наконец музыка закончилась. Динамичный ритм сменился плавной, растекающейся песней, от которой пахло страстью и сексом. Теперь уже была очередь Бомгю кивать: "Покажи, на что способен, если конечно не струсил". Вот тут то и наступил тот переломный момент, когда жизнь Бомгю разделилась на до и после. Один урок он из того вечера усвоил очень хорошо — не стоит делать столь поспешные выводы о человеке, которого ты толком не знаешь. Стереотипный зануда плавно вскинул руки и провёл ими вдоль своего разгоряченного накачанного тела. Его бёдра двигались довольно мелодично, пока холодные глаза, не отрываясь, смотрели на соперника, гипнотизировали, не давали отвлечься ни на секунду. Что-то загадочное и страшное пробудилось в нём: перед Бомгю появился абсолютно другой человек. Он с лебединой грацией вырисовывал плавные сексуальные движения, то и дело дразня Гю своими мускулистыми руками и стальным прессом, который футболка любезно отказывалась закрывать. Люди рядом одобрительно гудели и останавливались посмотреть на пластичное тело, накачанные обтянутые светлыми джинсами бёдра и широкие плечи. Бомгю никогда не видел человека, который мог бы танцевать так невероятно. Финальным аккордом стало то, что ледяной мальчик откинул прядки волос со своего лба и, проведя высунутым языком по своей нижней губе, дерзко толкнул его за щеку. Бомгю осознал, что оцепенел на всё время танца Ёнджуна. — Это было… Потрясающе — выдохнул он завороженно с толикой грусти. — Спасибо, — так же хладнокровно как и раньше ответил Ёнджун. Без капли презрения, гордости и бахвальства. От горячего парня не осталось и следа, вместо него снова появился ходячий айсберг. Он благородно кивнул Бомгю, и последовал обратно к столикам, за которыми сидели их не на шутку перепугавшиеся друзья. Весь оставшийся вечер Гю посвятил самому себе. Так как спорили они на молчание (а молчать Бомгю даже теоретически не мог), верным решением стало не садиться больше за стол. Он горланил песни с барной стойки под звонкое улюлюканье толпы, заливал в себя кучу бутылок алкоголя и был весьма доволен собой. Будто никакого инцидента и не было. Но Бомгю не был бы Бомгю, если бы вечер закончился спокойно. Внутреннее желание учинить хаос не иссякло, а только усилилось после честного поражения, и лишняя энергия должна была вылиться наружу. Спотыкающийся Бомгю поплёлся в центр танцпола. В этот раз он танцевал плавно, будто качался на волнах Тихого океана, попивая из трубочки вкусную пина коладу и подставляя лицо тёплым лучикам солнца. Неожиданно кто-то схватил его за пятую точку, и к своему сожалению, Бомгю пришлось вернуться к сиянию стробоскопов и бутылке виски в руке. — Привет, куколка! — пробасил рядом потный уродливый мужик. Куколка занёс кулак, приготовясь наградить обладателя шаловливых рук фингалом, а лучше двумя, но не успел. Обидчику откуда-то слева в челюсть прилетел мощный удар, от которого он пошатнулся. Бомгю посмотрел в сторону ударившего и округлил глаза. Ёнджун разминал руку с невозмутимым выражением лица. Бомгю икнул, а затем засветился от счастья: — Ёнджун-и, так ты и драться умеешь? В тебе столько скрытых талантов, что еще ты прячешь под своим уродским свитером? В это время противный потный хер успел очухаться и теперь целился своим огромным кулаком ровно в лоб Ёнджуну. — Осторожней! Тот вовремя пригнулся, и удар пришёлся прямо по голове позади стоящего мужчины. — Ты охуел? — заорал он и отвесил обидчику смачного тумака по ребрам. Началась драка. Ёнджун вовремя схватил Бомгю за руку и потащил сквозь толпу прочь из клуба. Проходя мимо бара, Бомгю начал вырываться из цепкой хватки и верещать: — Веселье только началось, я не могу уйти! Там драка без меня. К тому же я еще не забирался на пилон, вот там-то ты меня точно не сделаешь, слышишь? Ёнджун не проронил ни слова, только сжал чужое запястье сильнее. Выйдя на свежий воздух, Бомгю стало значительно лучше, но алкоголь в его крови всё равно продолжал свое пакостное дело. —Ёнджун-а! — протянул он. — Ты такой противный. Затеял драку посреди тусовки, а можно было просто словами договориться. Ты что, рот открывать не умеешь? — Я же уже сказал, что предпочитаю не тратить свои умственные способности на разговоры с недоразвитыми идиотами. Бомгю не знал, что на это ответить. Он поёжился от ветра, поплотнее закутался в пиджак и поинтересовался: — Где Субин с Тэхёном? Ёнджун безразлично пожал плечами: — Ушли, — а затем, не говоря больше ни слова, развернулся к Бомгю спиной и направился вдоль улицы, заполненной огнями фонарей и вывесок. Бомгю даже опешил. — Ты это куда собрался? — Домой, — бросил он в ответ, даже не оборачиваясь. — Эй! — окрикнул его Бомгю. Ноль реакции. — Я к тебе обращаюсь! — прокричал он снова, но внимания в свою сторону так и не получил. — Хён! Ёнджун остановился и обернулся. — Я пойду с тобой… К тебе… Переночую у тебя! — выдал Бомгю тоном, не терпящим возражений. Ёнджун даже бровью не повел, развернулся и вновь продолжил путь в своем направлении. — Вот же эмоциональная скряга! — в сердцах воскликнул Бомгю и поплёлся за ним следом. Его просто распирало от любопытства, что еще скрывает за своей скорлупой этот холодный парень. Полтора года прошло. Бомгю всё ещё ночует у Ёнджуна. Ёнджун всё ещё самый спокойный и хладнокровный человек, которого он когда-либо видел. Вот только теперь, он знает, что его хён не такой уж и отстранённый безэмоциональный парень, каким хочет казаться. — Эй! — Кан Тэхён щёлкает пальцами у лица Бомгю. — Приём! Вас вызывают на землю! Мистер, вернитесь к нам, пожалуйста! Бомгю недовольно сопит, в то время как Кай начинает свои пьяные поучения: — Тебе надо вывести его на эмоции! Чтобы он понял, кого потерял! — недовольно стукает кулаком по столу. — Чёрт возьми! Где вообще тот Чхве Бомгю, который поджигал жопы всем в этом клубе? Тэхён толкает Кая локтем: — Придурок, заткнись сейчас же! Я не хочу опять получать по лицу за этого идиота! — Кай! — Бомгю спрыгивает со стула и плетется к другу, обнимая того и смачно целуя в макушку. — Спасибо, приятель! Ты подсказал мне отличное решение проблемы! Кай в замешательстве: он вроде ничего и не говорил. Бомгю расплывается в гадкой улыбке — это очень нехороший знак для всех сейчас здесь присутствующих. — Мне нужно разозлить его! Поджечь его задницу так, чтобы он точно забыл о своем блядском проекте! — Разве ты не занимаешься этим каждый день? — вздыхает Тэ, пытаясь безуспешно остановить шатающегося Бомгю, который упрямо пытается залезть на стол. — Боже милостивый, помоги мне! — Кай, — орет Бомгю, перекрикивая громкие басы. — Расчехляй свою мобилу, король вечеринок вернулся!***
— Ты отпустил Бомгю в клуб одного? — в окне видеозвонка Субин почти со стула падает. Он в шоке округляет глаза. — В клуб? Одного? — Я же ему не нянька, — пожимает плечами Ёнджун. — Ты же понимаешь, что сегодняшняя ночь закончится какой-нибудь очередной хуйней? Помнишь, какая драка была в прошлый раз? Не волнуешься совсем? Спокойствие Ёнджуна даёт едва заметную трещину. Конечно, волнуется, пиздец как. Этот Чхве Бомгю — бомба замедленного действия, вылезет из кожи вон, чтобы учинить какую-нибудь пакость, влезть в неприятности и устроить хорошую потасовку с вызовом полиции, снятием побоев, и неизвестным количеством часов в обезьяннике. Ему это все в кайф. Там где Бомгю — всегда хаос. Особенно в душе Ёнджуна. Он влетел туда полтора года назад, перевернул все вверх дном и довольно прочно уселся в чужих мозгах. Вот он я, прошу любить и жаловать! А Ёнджун, конечно же, на все это повелся, и по уши влюбился в неугомонную бестию, что каждое утро недовольно сопела в его кровати и пиналась по ночам. Холодный лёд и пылающий огонь. У них не было ничего общего кроме непреодолимой тяги друг к другу. Такие разные, но такие похожие одновременно. Тот, кто говорит, что в отношениях можно избежать ссор и недопониманий, должно быть, никогда в них не состоял. Ёнджун с Бомгю препирались друг с другом каждый день, ссорились из-за каждого пустяка, стояли на своем до последнего. Но, в то же время, никто из них никогда не угрожал уйти из дома пить на всю ночь. Ёнджун молча вздыхает. — Ну, хорошо, так что там у тебя с работой? — Субин видит на лице друга смятение и пытается уйти от неприятной темы. Неудачная попытка, учитывая то, что как раз из-за работы они и поссорились. Ёнджун хмурится и поправляет очки. — Я закончил с проектом. — И? — Субин давно привык тянуть слова из своего друга клешнями. Его и под страхом смерти не заставишь сказать больше одного предложения. В отличие от Бомгю, которого не заткнуть. — Поздравляй с повышением, — усмехается Ёнджун. Субин довольно хлопает в ладоши и отправляет шуточные воздушные поцелуи в камеру. Ёнджун отмахивается от них, как от назойливых мух. — Есть ещё кое-что. Меня отправляют в командировку на месяц, во Францию. Я забираю с собой Бомгю. Точнее… Теперь даже не знаю, захочет ли он поехать со мной. — Ты шутишь? Он мечтает путешествовать по миру, с его гиперактивностью он не сможет усидеть на месте дольше секунды. Новая страна его взбодрит! Ёнджун серьёзно кивает другу, как вдруг краем глаза замечает вспыхнувший экран телефона. Он берет его в руки, снимает блокировку и открывает чат. Новое видео прогружается быстро, и уже в следующую секунду Ёнджун видит, как очень хорошо знакомое тело вырисовывает фигуры на барной стойке. Бомгю медленно опускает свои руки вдоль бедер, извиваясь, пальчиками тянет кожаные черные брюки и эротично сползает вниз, раздвигая свои тонкие ноги. Музыка гремит из динамика, пока Бомгю вертит пятой точкой, ухмыляется и сексуально прикусывает свою нижнюю пухлую губу. Люди вокруг улюлюкают, визжат, поднимают бокалы с алкоголем — Бомгю буквально приковывает внимание всех своей грацией и пластикой. Он выгибается в спине, откидывает со лба прядки чёрных волос и подмигивает в камеру. Вена на виске холодного каменного лица Ёнджуна начинает пульсировать. Он шумно выдыхает воздух и до боли закусывает щеку с внутренней стороны. Его мальчик хочет вывести хёна из себя. Что ж, хорошая попытка, у него это получается. Взгляд с каждой секундой становится всё мрачнее. Бомгю дразнится, нагло ласкает себя на глазах у всей толпы, хотя зрелище предназначено только для одного человека. Чужие руки тянутся к его ногам, облачённым в чёрные штаны — Ёнджун задерживает дыхание и облегчённо выдыхает, когда они не достигают цели. Кто-то протягивает бутылку с неизвестным содержимым, Бомгю хватается за нее и грациозно скидывает с себя свой чёрный пиджак. Под ним — почти прозрачная белая футболка Ёнджуна, в которой он был в клубе, когда они познакомились. Ёнджун рычит. Чертёнок, что он себе позволяет. Тем временем Бомгю поднимает бутылку вверх, и прозрачная жидкость стекает по оголённой шее, рельефной груди и кожаным брюкам. Ткань белоснежной футболки становится мокрой, и сквозь неё вырисовываются очертания множества татуировок, заполняющих спину и грудную клетку. Толпа переходит на визги. Ёнджун готов поклясться, что в штанах дымится. Он вскакивает, на ходу набрасывая чёрную косуху и стаскивая с полки ключи от машины. — Ты куда? — таращится на него Субин. — В клуб. Пора вернуть эту наглую задницу домой!***
Бомгю не без помощи посторонних слезает с барной стойки, а затем шатающейся походкой направляется в сторону туалетов. Ему жизненно необходимо освежиться. Холодная вода не отрезвляет — кажется, сегодня он жёстко перебрал. Собственное отражение в зеркале расплывается, Бомгю старается пригладить свои тёмные непослушные волосы и краем уха слышит, как кто-то заходит в туалет. Прежде чем что-либо понять, Бомгю чувствует грубые пальцы на своей тонкой шее, а затем его буквально отрывают от пола и тащат в сторону закрывающихся кабинок. — Отпусти меня, мать твою! — орёт он и пытается отбрыкаться. Неизвестный бесцеремонно бросает его на сидушку унитаза и закрывает защёлку. Высокий мужчина с широкими плечами резко оборачивается и выдыхает ему прямо в лицо: — Не узнал, сукин сын? Бомгю фокусирует взгляд на лице напротив и столбенеет. Не может быть! Это же тот самый хер, который полтора года назад шлёпнул его по заднице и получил за это хороший нагоняй. Бомгю мгновенно трезвеет. Музыка грохочет с ужасной громкостью, его крики никто не услышит, да и на помощь вряд ли кто придёт, а сам он не в состоянии даже руку поднять. Мужик проводит своими мерзкими жирными пальцами по белоснежной щеке, Бомгю в отвращении кривится и отпихивает от себя чужие пальцы-сардельки. — Не дёргайся! — ему отвешивают пощечину и рот наполняет металлический привкус. Старый знакомый подносит пальцы к штанам и начинает расстегивать свою ширинку, приговаривая при этом: — Покажи мне, как ты можешь работать ртом, детка. Будь хорошим мальчиком и я, возможно, отпущу тебя в целости и сохранности. Бомгю пытается не сблевать, когда из-под резинки штанов вываливается чужой возбужденный член. Боже, какое уродство. В голове лихорадочно крутится рой мыслей, но никаких достойных путей отступления в них не находится. Остаётся только два варианта: опускаться на дно или быть избитым до смерти. — Пошёл нахуй, — Бомгю смачно харкает на чужие чёрные брюки. Пусть ему разобьют зубы об кафель: отсасывать в этом грязном туалете он никому не станет. — Ах ты мразь! — ревёт взбесившийся мужчина и заносит руку для удара. Бомгю закрывает глаза в ожидании боли, но ничего не происходит. Он слышит хруст выламывающейся двери и глухой шлепок. Ёнджун одним точным движением отправляет здоровяка в нокаут. — Хён! — радостно всхлипывает Бомгю и тянется руками, чтобы обнять своего спасителя. Ёнджун молча хватает того за запястье, рывком заставляет принять стоячее положение и тащит его прочь из туалета. Музыка вновь ударяет по перепонкам, и горячий воздух затуманивает сознание. Пробираясь сквозь танцующую толпу, Ёнджун выискивает взглядом кого-то, затем облегченно вздыхает и, ослабляя хватку на чужом запястье, поворачивается к своему парню. — Жди. Здесь, — выговаривает он зловеще каждое слово, указывая глазами место рядом с баром, затем оборачивается и направляется к столикам на противоположной части клуба. Кай, лежащий на диване, пускает слюни на пол и видит уже восьмой сон, пока Тэхён нервно теребит ворот своей рубашки. При виде Ёнджуна он бледнеет и пьяно начинает причитать: — Ёнджун, я его правда хотел остановить, он сам туда полез… Ёнджун хватает обоих парней за шкирку и пытается выволочить из клуба. Достаточно с него сегодня приключений. Пора отправить этих беспробудных пьяниц по домам. Он оборачивается и с ужасом холодеет: около бара никого нет. Кай нечленораздельно бубнит что-то и указывает пальцем в толпу. Ёнджун устремляет взгляд в нужном направлении, в мгновение пересекает расстояние от одной стены к противоположной и грубо стаскивает Бомгю с шеста, взгромождая отбивающееся тело на свои плечи. — Ты портишь мне всё веселье! — визжит Бомгю и тут же получает смачный шлепок по своей заднице. Одной рукой держа парня, а второй волоча за шкирку двух других его нетрезвых друзей, Ёнджун вдруг осознает, что сегодня Бомгю точно обычным «прости» не отделается.***
Бомгю грубо пихают на кровать. Ёнджун возвышается над ним, скрестив руки на груди. После выхода из клуба он не проронил ни одного слова — и это жутко пугает. Бомгю чувствует зловещую ауру, и по его холке пробегает табун мурашек. Глаза любимого темнее тучи, он метает ими молнии с небосклона и заставляет сердце сжиматься в страхе. Кажется, Бомгю перестарался… Но, чёрт возьми, как же это заводит. Наконец-то, его парень смотрит на него, а не на дурацкие диаграммы. Бомгю сглатывает слюну и неожиданно для самого себя произносит довольно хриплым голосом: — Хён, я очень хочу тебе отсосать! Он плавно соскальзывает вниз с кровати, встает на колени и жадно хватается пальцами за чужую ширинку светлых джинс. Ёнджун грубо перехватывает руки и, поднимая их над собой, впечатывает Бомгю в холодную стену. Тот морщится то ли от боли, то ли от страха, и невинно заглядывает в черноту любимых глаз. — Ты вообще осознаешь, что было бы, если бы я не пришел вовремя? — Ёнджун говорит спокойно, но ледяной тон обжигает все внутренности. Он прижимает разгорячённое податливое тело, и Бомгю невольно стонет. У него нет ответа на этот вопрос, как и желания представлять, что могло случиться этой ночью. — Ты сам вынудил меня… Ах… — чужая коленка упирается в пах, и от ощущений по спине проходит электрический разряд. В кожаных штанах становится невыносимо тесно. — Почему ты всегда ищешь неприятности на свою задницу? Бомгю робко поднимает взгляд в тёмные глаза, полные злости, и, изображая самую невинную овечку в этом мире, нежно произносит: — Так накажи меня, Ёнджун-и! Парень рычит, закидывает Бомгю на плечо и идёт в противоположную от кровати сторону. Это в планы не входило. — Эй! — Бомгю сопротивляется изо всех сил, когда его пихают в ванну и включают теплую воду. — Сперва протрезвей, — бросает Ёнджун, прежде чем выйти, закрыв за собой дверь. Он идёт в направлении комнаты, шумно выдыхает и опускается на край кровати. Терпение, Ёнджун, где же твоё терпение. Он знает Бомгю как облупленного, прекрасно понимает, к чему тот клонит, но просто так спустить подобные выходки ему с рук не может. Перед глазами вспыхивает спина взрослого мужчины, поднятый кулак и напуганный Бомгю, скорчившийся на сидушке унитаза. Сердце сжимается, когда в голове мелькает осознание, что могло бы произойти, если бы Ёнджун не успел. Если бы он задержался на несколько секунд. Дурные мысли липким комком проникают в сознание, Ёнджун зарывается пальцами в волосы и прикрывает глаза. Вода в ванной перестает шуметь, и до слуха доносится кряхтение, а затем жалобное поскуливание. — Хён… Ёнджун вздрагивает. Он приказывает себе успокоиться, сильнее тянет шелковистые волосы, но член в штанах все равно твердеет. Он не может позволить себе дать слабину сегодня, иначе Бомгю ничего не поймет, и урока из случившегося не вынесет. «Пусть это будет его наказанием», — думает Ёнджун, прекрасно понимая, что наказывает сам себя. Тем временем булькающие звуки в ванной только усиливаются. — Хён… — скулёж такой тихий и жалобный, буквально умоляющий. Ёнджун еще раз тяжело вздыхает, а затем встает и медленно направляется к ванной комнате, на ходу уговаривая себя не поддаться искушению. Он толкает дверь и замирает в проеме. Бомгю лежит наполовину в воде, раскинув тонкие ноги по бокам белоснежной ванны, и медленно водит рукой по разгоряченному члену. На нем только белая мокрая футболка, прилипшая к телу, оголяющая все рельефы мышц и очертания татуировок. Сквозь ткань видны набухшие соски, и Бомгю стонет каждый раз, когда касается их своими тонкими пальцами. — Хён… — снова выдыхает он, ловит своим пьяным взглядом выражение лица Ёнджуна и стонет еще сильнее. Откидывает голову назад, с наслаждением толкается в собственную руку и извивается в воде от нетерпения. Ёнджун до звёзд перед глазами закусывает внутреннюю сторону щеки, но боль не отрезвляет, а бьёт по вискам с еще большей силой. В штанах средневековые невежды развели костер, чтобы сжечь на нём всех ведьм. Что ж, одну ведьму он был бы рад сжечь на костре прямо сейчас. — Помоги мне — жалобно скулит Бомгю, запрокидывает голову с длинными тёмными волосами на белоснежный край и в наслаждении прикрывает глаза. Ёнджун подходит ближе, склоняется над ванной и хриплым голосом выдыхает прямо в ухо любимого: — Нет! Бомгю ударяет кулаком по воде от досады, и брызги разлетаются в разные стороны. — Ты наказан, — холодно произносит Ёнджун тоном, не терпящим возражений. Бомгю хмурится и злится, но, кажется, принимает поражение и в приказном тоне обращается к хёну. — Я слишком пьян, чтобы вылезти, подними меня. Ёнджун протягивает руку и теряет равновесие от мощного рывка. Брызги воды разлетаются во все стороны, Бомгю радостно визжит и удовлетворенно смотрит на мокрого парня, сидящего в рваных джинсах и майке на середине ванны. Бомгю замирает, когда Ёнджун поднимает чёрные как омут глаза. — Ты же знаешь, что тебе это с рук не сойдёт, — тихо выдыхает он, а по позвоночнику Бомгю проходят электрические разряды. Ёнджун хватает парня за запястье, тянет на себя и жадно вгрызается в пухлые губы. Он не пьёт алкоголь, но вполне может опьянеть от своего горячего мальчика. Бомгю безвольно повисает на родном любимом теле, мажет языком по небу, трётся членом о мокрую ткань джинс и скулит от нетерпения. Ёнджун срывает с себя сырую майку и судорожно вдыхает влажный воздух, когда Бомгю проводит горячим языком по его соскам. Опять дразнит. Опять получил то, что хотел. Ёнджуна нельзя обвинить в слабохарактерности, но рядом с этим недоразумением он голову теряет. Откидывается назад, помогает чужим неловким пальцам расстегнуть ширинку и стащить джинсы с нижним бельём со своих бёдер. Бомгю в нетерпении усаживается сверху, затягивает белоснежную кожу на груди, жадно кусает, причмокивая, и зализывает алые следы. — Ты должен думать только обо мне, — просит он, царапая своими пальцами широкую спину. — Я хочу, чтобы ты уделял мне больше внимания, хочу, чтобы ты смотрел на меня так же, как раньше, хочу… Ах… — Ёнджун проходится горячим языком по ключице и ведет носом вдоль шеи, жадно вдыхая аромат мужского парфюма. — Я и так всё время о тебе думаю. Бомгю упрямо качает головой, и настойчиво трётся членом о чужой живот. — Последние два месяца в твоей голове только работа. Ёнджун опаляет молочную мочку уха горячим дыханием: — Последние два месяца в моей голове я трахаю тебя до потери сознания, — щёки алеют, как у девственницы. Чёрт возьми, Ёнджун так редко говорит о своих чувствах, что слышать подобное — даже для такого бунтаря и бесстыдника — слишком. Бомгю дрожит всем телом, беспорядочно водит руками по чужой груди и стонет от удовольствия, когда в него проникают длинные холодные пальцы. Ёнджун двигается медленно, с наслаждением ловя каждый удовлетворительный вздох партнёра, каждое подрагивание ослабших бёдер. Бомгю так долго этого ждал, что контролировать себя не в состоянии — насаживается на пальцы, шмыгает носом от удовольствия и взгляда оторвать не может от прекрасного лица напротив. Строит глазки как котёнок из «Шрека», просит своего хёна войти в него как можно скорее, хотя сам не уверен, продержится ли он долго с членом в заднице, когда уже готов кончить. — Джун-и, прошу, мне уже так жарко, — умоляет он. Ёнджун вытаскивает пальцы из разгорячённого тела и обхватывает худые бока своей неугомонной бестии до синяков. Бомгю от нетерпения сгорает, сам прыгает на возбужденный член, и пыхтит, когда головка проникает внутрь. — Получил то, что хотел? Привлёк к себе внимание? — шепчет Ёнджун и Бомгю краснеет, как провинившийся ребёнок. Ему стыдно за то, что он такой проблемный, стыдно, что разочаровывает любимых людей своим поведением, но такой уж родился и жить без приключений не может. — Хён, я больше так никогда не бу... Ай! — слёзы брызжут из глаз. Ёнджун резко толкается внутрь и заходит во всю длину. — Кто разрешил тебе танцевать такие развратные танцы при всех? — яростный толчок. Бомгю размазывает по всей ванне. Он кричит, хватается пальцами за чужие скользкие плечи, оставляя ногтями глубокие царапины на коже. — Кто позволил тебе так отвратительно себя вести? — Ёнджун не намерен жалеть, засаживает грубо и резко, заставляя Бомгю скулить и извиваться на члене. — Прости! — Бомгю глотает собственные всхлипы, рефлекторно сжимает разгоряченную плоть внутри себя и изнывает от желания. Он помогает бёдрами, разводит ноги в стороны и насаживается на член сам, помогая Ёнджуну. Головка проходится по всем точкам, массирует простату, и Бомгю готов заплакать от удовольствия. Он обожает злить Ёнджуна, выводить его на эмоции, а потом сполна за это получать. Ему ужасно нравится, когда его наказывают и грубо трахают во всех возможных и невозможных позах. В сексе они меняются местами: спокойный холодный Ёнджун разгорается пламенем, а Бомгю покорно встает на колени, высовывает язык и хвостиком виляет, готовый выполнить все указания хозяина. Ёнджун жадно вгрызается в чужую шею зубами, возвращает парня с небес на землю. — Больно! — хнычет Бомгю, пока на нём оставляют багровые отметины. Ёнджун жадно прикусывает кожу, зализывает красный след, а затем повторяет действия снова и снова. — В следующий раз ты месяц будешь отсасывать прощение. Бомгю согласен. Господи, с Ёнджуном он согласен на всё. Где угодно, когда угодно, куда угодно. С ним он пойдет хоть на край света. — Я скоро кончу… — стонет. Ёнджун, не останавливаясь, хватает рукой чужой член и плотно сжимает его у основания. — Ты кончишь только тогда, когда я позволю, — рычит он в ухо, и Бомгю, всхлипывая, кивает. Ёнджун грубо толкается внутрь, то отводя, то приближая к оргазму, дразнит своего парня, кусая распухшие губы и жадно проводя по ним языком. Член в руке болезненно пульсирует. С каждым новым резким толчком головка проезжается по простате, и Бомгю плачет от нетерпения. — Пожалуйста, хён, я хочу кончить! — кричит он умоляюще, почти обессилено. Туман застилает всё перед глазами. Ёнджун совершает последнее движение и изливается внутрь, выпуская из рук чужой член. Струя спермы выстреливает и пачкает теплую воду. Тело расслабляется и обмякает. Бомгю, истративший весь свой энергетический запас, обмякает в крепких руках любимого и разрешает себе расслабиться. В полной тишине слышно, как жадно они оба хватают ртом воздух. — Ёнджун-и давай в следующий раз пойдем в клуб вместе?— выдыхает Бомгю и зарывается носом во влажную шею. Ёнджун хмыкает. — Хорошо, думаю во Франции действительно хорошие клубы. — Что?
