А что, если..

Эндрю – гетеро. А Нила Джостена не существует. Рассматривая игроков на позиции нападающего, Ваймак и Дэй решили остановиться на Мирель Еве Хатфен. Сейчас, она самая низкая в команде – сто пятьдесят сантиметров. Еле достающие до плеч русые волосы, аккуратный с горбинкой носик и зелёные глаза. Она не была тихой и спокойной. Язык за зубами она не держала, несколько подралась с Сетом. В итоге, её свозили в Колумбию. Даже накачивать не пришлось: она напилась сама. Говорить, конечно, ничего не стала. Но позже, когда она смогла пробраться на крышу, где уже сидел Эндрю, она обо всём ему рассказала. — Если я.. пообещаю тебе защиту, – начал Миньярд, но договорить не успел. — С чего ты взял, что она мне нужна? – перебила его Мирель. — Ты можешь отказаться, – ответил ей блондин. – Но всё же. — И какое у тебя предложение? — Ты останешься, я дам тебе защиту. — Зачем тебе это? – поинтересовалась Хатфен. —Кевин хочет, чтобы ты продолжала играть, он считает, что ты нужна команде. Я дал ему обещание. Но какое, это уже не твоё дело, – пояснил ей Эндрю. — Я хочу иметь право: бить Аарона, Ники и Кевина, когда они этого заслужат, – выставила Мирель условие, Эндрю на это рассмеялся, но спустя минуты две успокоился. — Аарона – нет. Кевина и Ники – окей. — Мне не стоит спрашивать, почему Аарона – нет? — Не стоит. — Ладно, – она подкурила сигарету. – И всё же.. я не могу понять, где во всём этом твоя выгода.., – рассуждала Мирель. – Ты же не стал бы делать это просто так.. — А если сделал? – прервал её поток мыслей Эндрю. — Тогда ты глупый, ещё и с синдромом спасателя. Это проблема, – ответила девушка, садясь на край крыши. — Пусть будет так, – он выкинул бычок. С тех пор, каждый раз, когда Кевин слишком сильно раздражал Хатфен своими криками о том, что команда плохо играет, она била его по лицу. Дэй не мог сопротивляться, ему оставалось лишь закрывать свой рот и идти к Эбби.

***

— Как много вещей ты ненавидишь? — Хочешь снова поиграть в правду? – ответил вопросом на вопрос Эндрю. — Да. — Четыре. Четыре вещи, – он подкурил две сигареты, одну из которых отдал Мирель. – Как у тебя дела с наркотой? — А как они должны быть? – не поняла Хатфен. – Не увлекаюсь; ты сам это понял, когда мы были в Колумбии, – она стряхнула пепел и, чуть-чуть подумав, спросила: – Какие вещи ты ненавидишь? — Ты действительно хочешь услышать ответ на этот вопрос? – выгнул бровь Миньярд. На его лице как всегда сияла улыбка. Мирель кивнула в ответ. – Тебя, слово пожалуйста, любовь Кевина к экси и ложь. — Ты ненавидишь меня? – удивилась девушка. — Только не говори, что не знала, – закатил глаза Эндрю. — Я не верю в это, – она пожала плечами. — Это уже не мои заботы, – он снова рассмеялся.

***

— Ты ненавидишь прикосновения, при этом, трогаешь меня. С чего ты взял, что мне они нравятся? – сщурила глаза Мирель. Она лежала спиной на холодном бетоне, Миньярд прижал её бёдра своими, а руки сомкнул над головой. — Ты – тактильная; при любой возможности липнешь к Ники, – ответил Эндрю. Он наклонился; их лица разделяла пара сантиметров. Миньярд грубо поцеловал Мирель, впрочем, она не была против. — Ты ведь не считаешь, что это что-то значит? – спросила Хатфен, когда они разорвали поцелуй. — Ты побочка от моих таблеток, – вместо ответа произнёс Эндрю. — Я – не галлюцинация. — Ты – мираж.

***

В какой момент, Эндрю разрешил трогать себя выше пояса, Мирель не поняла, но определённо была рада. — Я скину тебя с крыши, – пригрозил Миньярд. — Не скинешь. — Не будь так уверена. — Ты меня любишь, – она улыбнулась. — Я тебя ненавижу, – процедил парень. Он месяц назад вернулся с реабилитации. Им было сложно начать снова общаться. Но всё же... — Каждый раз, я верю в этом всё меньше. Сколько уже процентов? — Девяносто шесть. — А остальные четыре – любишь? — Остальные четыре – я всё ещё тебя ненавижу, но уже не хочу убить. — Ты врёшь, – Мирель положила голову на плечо Миньярда.

***

— Вы спорили на нас? – удивилась Хатфен. — Да. Аарон был уверен, что вы не начнёте встречаться. Элисон и Дэн поставили на месяц после Хэллоуина. Мэтт на месяц после реабилитации. Кевин не ставил. Рене сказала, что это началось до Хэллоуина. А я поставил на начало весны. Но ещё февраль, а вы уже, – посвятил Хэммик Мирель. – Так когда это началось? — Рене выиграла, – ответила Хатфен, Уокер улыбнулась.

***

— Хватит отрицать очевидное! – не выдержала Мирель. — Я ничего не отрицаю. Я тебя ненавижу, – спокойной ответил Эндрю. — Ты даже не признаёшь, что между нами что-то есть... — Потому что ничего этого нет.

***

Всё же, ближе к лету, Эндрю признал, что это есть и, при чём, серьёзное. Хатфен обвила шею Миньярда руками и зарылась пальцами в блондинистые волосы, а он, в свою очередь, начал водить по спине девушки. Их поцелуи никогда не были нежными или аккуратными, но им это и не требовалось, они сами не были спокойными и добрыми людьми. Они уважают личные границы друг друга, а потому, первое время почти всегда и всё спрашивали. Эндрю всегда спал спиной к стене, чтобы в случае чего видеть всю обстановку. Он легко просыпался. И сначала им было сложно спать вместе, потому что парень не привык, что его трогают во время сна, но позже он привык к чужому телу рядом. Хатфен поняла, что ей достаточно позвать своего парня по имени, чтобы он проснулся. Мирель была более лояльна, поэтому являлась инициатором чего-то нового в отношениях. Например, спустя месяц совместного проживания, она принесла домой чёрного котёнка. Назвали они её "Полночь".