Воин Света (Reborn)

      Таких тварей я ещё не видел.       Здоровая, переливающаяся чёрным, туша с длинными когтями и иглоподобными зубами. Её голос оглушал и оставлял зуд на коже. Тварь вошла в пролом с уверенностью и взглядом хищника. Даже облизнулась длинным, мерзким языком.       — Будь хорошим мальчиком, отойди в сторону, — обратилась эта образина, переведя на меня пустые белёсые глазницы. — Подожди минутку, и я тебя заберу отсюда!       Я расхохотался. Оживший дёготь слишком много о себе мнил. Но вот напарница рядом боязливо замерла. Чёрная Кошка же вовсе вжалась в стену.       Воздух зазвенел от напряжения, когда глыба прищурилась и зарычала.       — Огонь! — крикнула Гвен и отскочила в сторону.       Чёрное щупальце обрушилось рядом, а я выпустил пламя. Тварь смазалась в прыжке пятном сажи. Удар в грудь заставил рёбра скрипнуть, а меня впечатал в стену. Бетонное крошево просочилось в шлем, в ушах зазвенело. Вываливаюсь из пролома и поднимаюсь. Шатаюсь. По ключице течёт кровь — вчерашняя рана открылась.       Проморгавшись, вижу, как чёрная туша кидается на напарницу, но та мелькает между колонн белым пятном. В месте удара огнём отвратительная плоть противницы сползла. Пламя сработало.       Внезапно левая лапа потекла — и превратилась в длинные плети, захлеставшие по площади в попытках достать Девушку-паука. Кошка же юркнула вверх, в сторону окон. Выстрел паутины в спину спасает её от чёрного шипа. Плутовка срывается вниз.       Новая Волна огня заставляет втянуться обратно часть щупалец, а я сокращаю дистанцию. Тварь визжит от боли и молотит конечностями по бетону, но пру напролом. Один удар соскальзывает по наплечу, второй — чуть не сносит шлем. Пригибаюсь. Скольжу по полу, оказываюсь вплотную. Что-то врезается в грудь, но доспех только скрипнул.       Вкладываю весь вес в прямой удар. Кулак ушёл в чёрную массу, но вместо хруста костей чувствую лишь вязкий холод. Враг не дрогнул. Наоборот — живая нефть облепила перчатку, затягивая сталь внутрь себя. А мелкие отростки потянулись к латам.       — Малыш захотел поиграть? — морда оказалась прямо у забрала, обдав зловонием.       Вместо ответа по увязшей руке проходит Волна огня, заставляя плоть пузыриться и течь. Существо взвыло так, что заложило уши. Тварь вскинулась и припечатала меня вниз. Сверкнула паутина, удерживая одну задранную лапу. Рядом замерцали щупальца тьмы от Кошки. Сковали вторую. Я же откатился от обрушившейся сверху ноги.       Пол под нами не выдержал. Бетон лопнул — и мы рухнули в темноту, под визг порванной арматуры.       В плечо что-то стукнуло — и полёт резко замедлился. Оказалось, страхует паутина. Опускаюсь на груду мусора и вновь прохожусь по упавшей противнице огнём. В ответ чёрный отросток бьёт мне по ногам. Ухожу в сторону, а позади раздаётся оглушительный хруст камня. Не смотрю, но чувствую, что здание затряслось.       Когти почти достают меня, когда сверху приземляется Гвен. Она с треском впечатывает врага прямо в пол и начинает заливать паутиной. Тварь рванулась с силой горного тролля. Металл перчаток заскрежетал, удерживая когтистую лапу от спины напарницы. Я стиснул зубы и выпустил остатки магии.       — Так грубо мне свидания ещё не обламывали! — раздаётся возмущённый голосок позади, после чего в противницу начинают ударяться Стрелы тьмы.              Под градом заклятий чёрная кожа стала лопаться, обнажая багровые раны. Там, под слоем дёгтя, билось в агонии женское тело.       Я замираю. Она одержимая. Человеческий сосуд, занятый тварью из Бездны. Сейчас был отличный шанс её прикончить, но… Хватит с меня. Убивать без суда и следствия я не собираюсь. Больше нет.       Усиливаю пламя, и в крике твари становится различим стон женщины. Плоть начинает слезать уже лоскутами, а лапа, которую до сих пор удерживал, ослабела.       — Назад! Это человек! — рявкнул я.       И милосердие позволило захлопнуть капкан. Конечность резко расслабляется и утягивает меня за собой. Опора пропала, и пасть рванула мне навстречу. Об спину разбились пару снарядов тьмы, ухнул заряд паутины, а в забрало потекла чёрная жижа. Меня не просто схватили. Меня поглощали.       Издаю рёв и молочу кулаками вслепую. Пламя зашипело, погружаясь в податливую плоть, но замогильный холод уже сковал моё тело. Что-то ползёт по мне, обволакивая и растворяя в себе.       — Покажи, что ты прячешь под маской, Воин! — этот шелест заставил меня содрогнуться, а мир — измениться.       Пот щипал глаза. Лицо в крови — шлем валялся измятым ведром неподалёку. Пепельно-серое небо давило на плечи, а запах смерти забил лёгкие уже давно. Скованные судорогой кисти сжимали рукоять меча, выставленного вперёд.       — И эта легендр-р-рарный предводитель юдишек?! — раздался рык. В нём не было торжества. Лишь мрачное удовлетворение. — Тибе получиться р-разбить моё племя, но посмотри, что остаться от тваево!       Рагх был прав. Мы смогли защитить город, но цена оказалась слишком высока.       — Када я принесу твая башка, верховный вождя даст мне тычячу топор-р-ров!       Зелёная груда мышц двинулась на меня, звеня тёмно-серыми доспехами и сжимая двуручную секиру. Артефакты Древних. Единственное, что могло убить меня в прямом бою.       Каждый шаг орка впечатывал тела в окровавленную землю. Он тоже тяжело дышал. Вожди редко когда оставались за спинами своих солдат. Вот и этот бился с начала сечи.       Звон стали. Клинком увожу в сторону тяжёлый топор — и огрызаюсь резким выпадом. Кольчужная вставка под мышкой прорезается — и металл с чавканьем входит в плоть. Орк взревел и ударил с ноги, отсушивая мне бедро. Припадаю вниз и принимаю отчаянный блок сверху — увернуться не успел. Остриё почти пронзает макушку, и противник не перестаёт давить. Мои сапоги вмяло в чью-то искорёженную кирасу, а руки уже дрожат. Сражение шло часов шесть — прошибало даже меня.       Выпускаю крупицу магии — и противник пошатывается от резкого порыва ветра. Вскакиваю, отводя его оружие, и бью наотмашь: смят наплеч и поцарапана кираса.       — Ха, в тибе остаться сила? — с усмешкой спрашивает зеленомордый. — Смари и учись!       Из его лапы вырывается концентрированная тьма — и бьёт меня в грудь. Двуручником успеваю заблокировать удар, но меня сносит по инерции. Взбитая земля поглощает мою спину. Роняю голову вбок и замираю.       На меня смотрело застывшее лицо эльфийки. В аквамариновых глазах не было боли или страха. Лишь принятие и вселенская усталость. На точёных скулах застыли капли крови и грязь, а тёмные волосы превратились в паклю. Моё сердце вздрогнуло. Представителей этого народа практически не осталось. На месте Великого леса только пепелище на другом конце света, а от гордой расы — лишь горстка упрямых солдат.       Я смотрел на неё, но видел лик совсем иной эльфийки. Той, что не дожила до этой битвы.       Моя заминка продлилась не больше секунды. Я тяжело поднялся, оглядев поле боя. Тысячи искорёженных тел, отданных на алтарь смерти.       Не первый день многолетней войны. И далеко не последний.       В глотке зародился крик, напитавший силой уставшие конечности. За плечами расправились крылья, а меч в руках стал невесом. Орочья морда больше не улыбалась. Один рывок — и я перед ним. Скрежет стали стал резче, злее. Доспех зеленокожего мялся, крепления лопались, а из топорища летели искры.       Не первый убитый мною вождь в многолетней войне. И далеко не последний.       Он подпитывал себя тьмой, переходил в отчаянные контратаки, но против загнанного в угол зверя эти уловки не работали.              Удар сверху, укол в колено, уход влево, скользящий блок. Толчок плечом заставляет орка потерять равновесие. Подшаг вперёд и финт, оставивший кончик лезвия в толстой шее.       Противник выпучил глаза и рухнул вперёд, ещё сильнее насаживаясь на мою сталь. Влажное чавканье плоти и гулкий удар тела. Я выдохнул. Подобрал искорёженный шлем и направился в сторону горящего города, где на рассвете разверзлась эта Бездна.

***

      Фелиция Харди       Поначалу она напряглась.       В моменте, когда Железный дровосек отбил её заклинания и освободил Паучиху, девушка надеялась поиграться и сбежать. Конечно же, готовя новый план, чтобы пообщаться с сильным магом на своих условиях. Но не вышло.       Когда их «танго втроём» прервала Веном, появился адреналин и зародился страх. Такой, от которого хочется сбежать или ударить в ответ.       Но вот когда клякса втянула агрессивную кастрюлю в смертельные обнимашки и перетекла на неё, Фелицию Харди сковал настоящий ужас. Бежать было бесполезно. Бить — тем более.       Чёрная плоть сначала ударила шлем. Маг сопротивлялся, а Девушка-паук пыталась вытянуть его, но Веном вцепилась, как клещ. Она влилась в забрало, а после заполнила и все сочленения доспехов, как живая ртуть. Оставив бессознательную, израненную девушку на полу.       Рыцарь же преобразился за секунду. Пыльный доспех красно-белых тонов превратился в гротескную копию себя. Сталь почернела, и поверх неё выросли угрожающие шипы, а шлем-ведро вытянулся в клыкастую морду. С алыми, пылающими глазами-прорезями.       — Гвенни, надо рвать когти, — шепнула Фелиция, сглотнув. — Если эта жижа превратит его мозги в кашу — нам пиз…       — Нет! — шикнула на неё героиня. — Я его не оставлю!       Чёрная кошка оценивающе глянула на помятый костюмчик давнишней соперницы и фыркнула. Посмотрела по сторонам — все пути к окнам завалены. Этаж почти сложился, как карточный домик. Сверху — рваная дыра в потолке, куда можно было допрыгнуть лишь с помощью магии. А замершая тварь могла очнуться в любую секунду.       — Ладно, придурочная! — закатила глаза Фелиция. — Я помогаю, а ты устраиваешь нам с кастрюлей свиданьице!       Девушка-паук коротко выдохнула и кивнула.       — Договор, Кошка! Помоги его обездвижить! — вскинула веб-шутер она.       — М-м-м, обожаю твои прелюдии, — усмехнулась Чёрная кошка, тем не менее схватив покрепче древний фолиант. Он засверкал тёмным пурпуром — и тени стали опутывать чудовище.       Минута их совместных усилий — и «почерневший» рыцарь превратился в тугой кокон из паутины и щупалец тьмы.       — Окей, Гвенни, а что будет, когда он очнётся?       — Когда он очнётся — появится очень много вопросов! — пророкотал голос из-под жуткого шлема.       Девушки переглянулись и инстинктивно отступили на пару шагов. А затем произошло удивительное: сквозь переплетение пут начала просачиваться чёрная жижа, быстрыми каплями впитываясь обратно в женщину.       Фелиция, недолго думая, раскрыла бесценный фолиант, став рыскать подходящее заклинание. Шелест страниц заглушило рычание Веном, которая окончательно вернулась в предыдущую носительницу. — Где я училась убивать — ты преподавал! — восхищённо заскрежетал её голос.       Краем глаза плутовка увидела, как Гвен безуспешно пыталась спеленать противницу, пока пришедший в себя маг, матерясь, сжигал путы.       — Так, Клетка тишины не удержит, — бурчит чародейка. — Кляп повиновения? Заманчиво… Гвенни бы пошёл, но сейчас надо что-то поубойнее!       Главы с сомнительными практиками шустро сменяются более действенными.       — Пламя тьмы не… — грохот заставляет её прерваться и уйти в прыжке. Чёрный шип чуть не пронзает девушку. — Чёрт, да где ж оно!       Ближе к середине фолианта отыскивается глава с призывами — и наконец то, что надо!       Мимо просвистела паутина, а рядом загремела железка. Чародейку обдаёт горячим воздухом, а следом над ухом раздаётся визг Веном. Девушка морщится и смещается в сторону. Аккуратным коготком останавливается на светящейся надписи заклинания и произносит то вслух.       — Призыв Флюгеге… Флюгегехаймена. Оно!       — Что?! — выкрикнула Гвен, уворачиваясь от когтей Веном. — Это что за название?!       Хищный азарт сменяет панику. Слова заклинания складываются в светящийся узор, что с гулом втягивается в разворот фолианта. Страницы превращаются в бурлящую пурпурную жидкость, куда Фелиция резко опускает руку. Рывок, и на свет появляется удивительной красоты меч. Чёрный, как сам космос, и такой же холодный.       Тьма лижет руку даже сквозь перчатки, заставляя девушку дрожать. Этот клинок питается самой жизнью. И должен доставить массу незабываемых ощущений для кляксы!       Наконец чародейка оторвала взгляд от оружия и книги. На рыцаря навалилась сверху Веном, пытаясь цапнуть, а сзади ту колотила Девушка-паук. Самое время вмешаться. — Кастрюля! Лови, не порежься! — Фелиция запустила в сторону кучи-малы магическую сталь, которая в полёте оставляла за собой шлейф пурпурных искр.       Флюгегехаймен жаждет крови.

***

      Рука горела. Каждое движение полуторника отзывалось болью. Одно хорошо: противницу я резал на лоскуты.       Кошка меня удивила. Она не сбежала, а создала магический клинок, которым и получалось теснить врага. Гвен не ошиблась — с ней действительно всё неоднозначно. Может, даже помогу ей обуздать тьму, когда выберемся!       Коротким взмахом отсекаю протянутый ко мне щуп — плоть разошлась с влажным хрустом. Рывок, выпад — и Флюгегехаймен с гулом вонзается в бедро монстра, заставляя того зайтись в визге. Встречный удар когтей принял на сталь, ощутив неприятную вибрацию в плече. Вновь почувствовать вес оружия — одно удовольствие, если оно не пытается тебя убить. Но это — пыталось.       Гвен наседала с левого фланга, раскидывая между колоннами и обломками бетона свои сети. Ведьма же била Стрелами тьмы справа, не давая образине пространства для манёвра. Мои же точные удары приближали тварь к изгнанию в Бездну.       Но противница оправдала свои хищные повадки — она адаптировалась. Левая лапа выстрелила — и обратилась в костяной щит, поглощающий большую часть снарядов Кошки и моих выпадов. Следом из спины рванули живые лезвия, кромсавшие воздух и паутину.       Теперь же, осознав, что магический клинок её всё чаще задевает, тварь просто прыгнула спиной вперёд, резко разорвав дистанцию между нами. И решила обвалить потолок. Колонны и несущие стены ломались под её ударами и отправлялись в нашу сторону, глыба за глыбой.       Первые снаряды я попытался перехватить Каменным ударом, но силы хватило, лишь чтобы слегка замедлить их. Кровотечение хоть и свернулось, но слабость подтачивала всё сильнее. Клинок тьмы же это сильнее усугублял, притупляя мою регенерацию и остаточный свет.       Рывок сквозь обвал: выставленный меч с хрустом разбивает кусок стены надвое. Потолок рушится уже стихийно, погружая поле боя в липкий мрак. Монстр пытается нас похоронить. И если мы с ним это переживём, то вот насчёт своих соратниц — не уверен.       — Паучиха, хватай Кошку — и вали! — ору я, «поймав» крупный булыжник в шлем. — Я справлюсь!       Ответа не слышу: всё здание ревёт раненым зверем, осыпая мне на спину целые перекрытия. Часть успеваю разрубить, часть — пробить плечом, но порой прилетало что-то особо тяжёлое.       Дышать становилось нечем — бетонная крошка ворвалась в лёгкие, а глаз забился пылью. Но даже так мне удалось наткнуться на врага.       — Я не смогла с тобой слиться, но мозги попробую! — визг вырвал меня из хаоса рушащегося здания в новый виток схватки.       Удар в кирасу вышиб воздух из лёгких, швыряя меня в гору камней. Не успел вздохнуть, как сверху навалилась тень, придавив массой боевой лошади. Когти высекли искры из забрала, пытаясь добраться до лица. Удар — с чавканьем провернул меч в рёбрах твари. Та в ответ, захлебнувшись яростью, с силой опустила лапу на меня.       Вспышка боли отключает левую руку, заставляя уже меня зарычать. Из последних сил надавливаю на клинок, проталкивая его ещё глубже. Рёв окончательно лишил меня слуха, а сверху снова что-то ухнуло, разламывая подо мной пол в очередной раз.       Секунда полёта, удар. Сверху куча обломков и переломанная клякса, что начала терять форму. Лишь свечение от магического оружия позволяло разглядеть её. Я закашлялся и рывком поднялся. Надо добить, но ноги подкосились. Ползу к противнице. Сплёвываю кровью прямо в шлем — очевидный итог болтанки для внутренних органов.       Гротескная тень неуклюже отползла, силясь что-то произнести обломанными зубами, но глухота не прошла. Потому из положения лёжа пронзаю её раз-другой. Каждое следующее движение становится более вязким. Силы покидают меня.       Толчок, опора пропала вновь. Короткий полёт, удар, вмявший сталь доспехов в тело ещё сильнее. Как бы не сдохнуть.       Закрываю глаз. Пытаюсь нащупать внутри хоть крупицу силы, чтобы восстановить самые опасные повреждения. Казалось, прошла целая вечность в концентрации, но крохотный огонёк всё же появился.       Сознание поплыло. Последнее, что я почувствовал, как магия света тёплой волной прокатилась по телу, вправляя сломанные кости. А затем тьма окончательно затянула меня в себя.