Клубника

      Всё началось с клубники… нет. Наверное, всё-таки чуточку раньше. Хосок родился. Да, именно с этого всё и началось.       В обычной семье, традиционной, где мама и папа, средний достаток, любимая старшая сестра, которая уже вышла замуж. Всё, как у всех.       Хосока любили, он старался их не разочаровать. Учился, чтобы профессию хорошую освоить, место в престижной компании получить и не умереть от голода. И всё получилось. Наверное. Хосок риелтор. Работа его в движении и разъездах, он почти весь день на ногах. Работа с людьми в тесном контакте. Хосок им улыбался, умело находил к ним подход, поэтому достаток у него стабильный. Всё у него хорошо.       А ещё Чон Хосок без пяти минут женатый человек. У него есть невеста. Хорошая девушка. Спокойная, милая. В сентябре свадьба. Два с половиной месяца до знаменательного дня.       Золотая осень прекрасна. В ней так много ярких красок, особенно жёлтого, и почему-то говорят не солнечного, а золотого. Хосоку нравился красный. Красные клёны зрелище невероятное, завораживающее. И красная сочная клубника ему нравилась, а у Соён на неё аллергия. Пожалуй, они не идеальная пара, но все говорили, что они друг другу подходят. У Хосока были большие сомнения, огромные. Не в ней, Соён воспитанная и приличная девушка. Хосок сомневался в себе. Он себя настоящего долгие годы подавлял и прятал. Ему настоящим быть нельзя.       Так не принято, это нетрадиционно и мерзко. Думать о таком нормальный мужчина не должен. Он должен быть властным и грубым, самцом, альфой, вожаком, победителем и домашним тираном. Обязательно не забывать указывать, где у его женщины место, а потом страстно ей овладевать, и чтоб кричала громко, чтоб все соседи знали, какой он мужик. Ого-го какой! Настоящий! Хосок фальшивка.       Родители хотели внуков. Видимо, первой партии от родной дочери недостаточно. Требовали, чтобы сын исполнил свой гражданский и сыновий долг, внёс вклад в демографический прирост страны и выдал ещё одного внука. Иногда Хосок задумывался, что его жизнь была бы легче, если бы детей можно было купить в круглосуточном минимаркете за углом. Но нет, чтобы завести ребёнка нужно заморочиться, поэтому свадьба золотой осенью. Хорошая девушка Соён, которая заслуживала гораздо большего, а не Хосока. Для него это не по любви, он возвращал долги. Хотел быть хорошим сыном. Нужно быть правильным мужчиной, ответственным. А глупости в голове, потаённые желания… это… это неправильно. Ненормально.       Хосок виделся всем позитивным, открытым человеком, только очень много ему приходилось держать в себе. Скрывать и прятать, запирать на амбарный замок, а потом всё кирпичом и цементом закладывать, чтобы ничего наружу не вылезло и не пробилось.       Очень-очень редко, оставаясь наедине с собой, принимая душ, когда вода шумела, создавая барьер от невесты, от мира за окном, Хосок позволял себе освободиться на совсем немного минут, думать о запретном.       С закрытыми глазами, лбом упираясь в кафельную стену, он мог представить вместо своей руки чужую. Не тонкую, не изящную, не женскую. Сильную, твёрдую, жилистую. Мужскую. Он мог представить позади себя горячее крепкое тело и низкий шёпот на ухо «не сдерживайся». Он плотно сжимал губы, скрипел зубами, чтобы не стонать в голос, и быстро, рвано, даже грубо доводил себя до оргазма. Сам, тайком, украдкой, а хотелось, чтобы хоть раз это был кто-то другой. Не женщина, не Соён. Каждый раз он чувствовал себя грязным, мерзким, отвратительным. Ему стыдно за себя и свои желания, ему стыдно за свои мысли.       После он растирал кожу до красноты мочалкой, до боли, смывал горячей, жгучей водой. Он так себя наказывал, потому что хотеть мужчину неправильно. Думать о мужчине неправильно. Хосок грешник, ему суждено сгореть в аду.       Предложение он сделал, потому что пора. Два года вместе, Соён этого ждала, его и её родители тоже. Она хорошая девушка и невеста, и будет хорошей женой. И в какой-то мере Хосок её любил или скорее убедил, что должен. Он к ней привык. Родители были довольны, они одобряли его выбор и стремление создать свою семью.       Подготовка к торжеству в разгаре.       Платья, костюмы, аренда зала, цветы, меню и праздничный торт. Всё, как у всех нормальных людей. Наверное. Ведь разве чувства играют какую-то роль, когда все твердят, что так правильно, ты не ошибаешься, парень, отличный выбор, у тебя хороший вкус, она красавица? Хосок не хотел быть позором и разочарованием для своей семьи.       Временами работа на выезде превращалась в увлекательный квест. Так получилось и в тот день. Июль. Жара сумасшедшая. Почти сорок на солнце. Кондиционер еле справлялся. За рулём Хосок мог почувствовать себя свободным, наслаждаться скоростью и дорогой. Он любил такие поездки.       Госпожа Ким обратилась в их компанию за помощью в продаже своей небольшой фермы. Женщина была уже в преклонных годах, возраст у неё почтительный, но она шла в ногу со временем. Высокие технологии ей помог освоить любимый внук, который работал в большом городе на ответственной должности. Редко приезжал, зато звонил по видеосвязи три раза в день. Иногда и чаще. Справлялся о здоровье, извинялся, что не может лично помочь, спрашивал, чем может порадовать лучшую на свете бабушку. Он такой хороший и добрый мальчик.       Зачем Хосоку эта информация, он не представлял. Ну порадовался, конечно, за госпожу Ким, а что ещё больше? Дело-то ведь в другом. Тяжело стало старушке со всем управляться, да и тягаться с монстрами аграрной промышленности. Они вытесняли, давили малый бизнес. Госпожа Ким искала нового владельца и уютный домик, где-нибудь поближе к Сеулу, чтобы внуку удобнее было, и они могли чаще видеться.       Всё, что нужно и не очень, Хосок услышал, документы оформил и принялся за работу. Госпожа Ким его не торопила, телефон не обрывала, в мессенджер и на электронную почту не спамила. Идеальный клиент. Хосок знал своё дело, занимался её вопросом, не забывал о милой и приятной старушке.       Спустя два месяца наконец-то нашёлся покупатель, готовый без смотра сразу же заключить сделку, но госпожа Ким на звонки не отвечала, на письма тоже. Пришлось ехать. Договоры и прочие документы, всё с собой. Да и неплохо лично обсудить подходящие варианты будущего дома для госпожи Ким.       Почему всё-таки квест? Хосок заблудился, свернул куда-то не туда, поплутал вместе с навигатором. Ну хоть пейзаж за окном красивый. Это не Тэгу, здесь всё иначе, хотя и всего в паре часов езды. Но жарко. Очень. Палило нещадно, хотя и утро. Хосок выехал рано, чтобы без пробок выбраться на трассу. Как знал, что будет кататься кругами.       Мир не без добрых людей, ему всё же показали дорогу и даже угостили холодным кофе.       Подъезжая, Хосок сразу узнал, что на месте. Фотографии он рассматривал внимательно.       Простенькие воротца открыты, он попал на территорию свободно и почти сразу наткнулся на рабочего, который грузил ящики с клубникой в кузов пикапа. Хосок притормозил, опустил стекло и, наверное, сразу интуитивно понял, что вот так выглядит его смерть. Хосок будет гореть в аду. Не должно быть у него в голове дурных мыслей при взгляде на деревенского паренька. Он не должен так смотреть на мужчину. Ожившая мечта, воплотившая в жизнь тот собирательный и нечёткий образ из постыдных фантазий в одном лице. Хосок смотрел.       Парень чертовски горяч и обнажён по пояс. Высокий. Крепкое, скульптурное богоподобное тело, сильные руки. Мышцы играли под кожей, которая золотом отливала на солнце. Длинные ноги, боже, они казались бесконечными. Вид сзади отличный. Незабываемый. Сочный. А плечи? Какие широкие плечи! Смуглый. Кудри чёрные, непослушные. И эти капли пота, которые тоже блестели… так завораживали. Хосок вообще-то не считал потоотделение красивым, эстетичным, но в данном случае глаз оторвать не мог. Слишком жарко. Горячо. Хосок плавился, он пялился, глазел. Он сглотнул, во рту пересохло. Его одолевала жажда. И голод. Такой дикий, звериный, животный, первобытный. Какие-то давно позабытые инстинкты в нём пробудились, как же ему нужно, просто необходимо попробовать… стоп! Нельзя… нельзя так смотреть на мужчину. И нельзя мужчине быть таким… желанным. Запретным. — Привет! — хрипло, позорно хрипло, пришлось прочистить горло и нацепить на лицо свою лучшую профессиональную улыбку. — Не подскажешь, где я могу найти госпожу Ким?       Парень обернулся не сразу, хотя это и странно. Так увлёкся тасканием ящиков? Хосок для себя отметил, что мог бы бесконечно за ним наблюдать, но…       Шум подъезжающей машины слышен издалека, а он всё это время продолжал делать свою работу. Когда же всё-таки глянул через плечо, а потом и развернулся, Хосок убедился в своих догадках. Демон, он уже здесь, пришёл за грязной душонкой. Красивый — это неподходящее слово. Наверное, такого правильного и подходящего ещё не придумали. Нереальный? Невероятный? Неземной? Тёмные глаза прожигали, видели несчастную душу Хосока и его самого насквозь, точно всё знали. Все постыдные желания. Абсолютно всё на лице его было написано в тот роковой момент. — В лучшем из миров, полагаю, — голос низкий, глубокий, пробирал до костей и обволакивал.       Сосредоточиться! Надо сосредоточиться не на гладкой и слишком голой груди. Соберись, Хосок! Включи мозги! Сбрось дьявольские чары!       Смысл слов с первой попытки не дошёл, со второй тоже. Хосок все силы задействовал, собрался и переспросил. — Прости? — Бабушки больше нет. Она умерла.       О, господи. Какой ужас. То есть… вот этот искуситель, порок во плоти… очень хороший мальчик? Внук, который на ответственной должности в столице? Ох, чёрт, совершенно не те мысли. — Мои соболезнования. Мне жаль, — и это от всего сердца и искренне. — Спасибо, — скупой кивок в дополнение.       С таким в своей работе Хосок ещё не сталкивался. Нужно перейти к делу, но как?       И самому стало грустно, потому что госпожа Ким была очень приятной и доброй женщиной. И как перестать пялиться? Так много всего сразу! Хосок разрывался, а смотреть ему нельзя, это неправильно. — Вы по делу?       Спасение пришло. — Да, я веду сделку о продаже фермы… — Ферма не продаётся. — Но… — Я оплачу ваши услуги, не беспокойтесь. — Нет, подождите, дело не в этом. Есть покупатель, удалось договориться на очень хорошую цену. Все документы подготовлены и, видимо, раз вы теперь владелец… — Именно, поэтому и не продаётся.       Очередное «но» Хосок сухо проглотил. Слишком уж уверенный и какой-то подавляющий, тяжёлый взгляд у этого парня. Демона. Он не мог быть человеком. Люди такими совершенными не бывают.       Это испытание, его нужно пройти, побороть свой соблазн. Думать о деле, а не о теле. Горячем, сильном и которое совсем близко. Чёрт! Как-то надо совладать с собой.       Всё впустую, настроение упало и из-за дурных новостей, и из-за сорванной сделки. Конечно, дело не только в деньгах, но день фактически потерян. И он устал, жарко. Ему физически тяжело находиться в этом месте. Душно, почти нечем дышать. — Проезжайте дальше, к дому, подождите меня там. Мне немного осталось. Вы устали с дороги, что-нибудь тонизирующее вам не помешает.       А вот и доброта? Это она? Или демон заманивал жертву в своё логово?       Хосок не стал сопротивляться. Он без сил. Он слабак. Он поддался своему соблазну.       Демона… внука госпожи Ким звали Тэхён. Он представился, когда пригласил Хосока в дом, угостил холодным фруктовым чаем. Тэхён прикрылся, футболку надел, но что теперь толку? Хосок уже всё видел, он запомнил и знал, что скрывалось под тканью. И это зрелище будет его самым страшным кошмаром на ближайшую тысячу лет.       Тэхён извинился, не во всех делах ещё разобрался. Бабушка ему не сказала, что собиралась продать ферму.       Тэхён теперь остался один. Родители погибли очень давно, а теперь и человек, вырастивший его, самый дорогой, самый близкий в лучшем мире. Он виду не подавал, но грустил и скучал. Работу в столице он оставил, вернулся в родные края с целью продолжить то, чем занималась бабушка. Достойный поступок? Хосок считал, что скорее глупый, но каждый в праве делать свой выбор, совершать свои ошибки и принимать неверные решения. Сам он был лишён выбора, ограничен традициями и консервативным обществом. Хосок трус, он жалок, он бы не смог вот так всё бросить и стать счастливым. Свободным.       По словам Тэхёна, он был несчастен там, в Сеуле, а здесь его дом. Он здесь вырос. Здесь он свободен.       Что ж… дышать нормально Хосок смог, только когда проехал километров десять обратно. Свобода? Как сделать выбор в её пользу, если это неправильно? Хосок скован по рукам и ногам, он боялся открыться, да даже себе признаться. Никто не знал, что за мысли у него в голове. И никто не должен. Он слабак, он не выдержит презрения.       Эта поездка не могла пройти гладко. Всё шло неправильно с самого начала. Адское пекло, он сбился с пути, заблудился — все сигналы кричали и предупреждали о худшей развязке.       На заправке перед городом Хосок обнаружил, что оставил портфель с документами на клубничной ферме у демона-искусителя в уютной небольшой гостиной. Теперь ещё и это?! Злой рок и дьявольские происки. Удача отвернулась от Хосока, хотя, она ему, пожалуй, никогда искренне не улыбалась. Она на него и вовсе не смотрела.       Одумайся и едь домой! К невесте! Плюнь на документы и ноутбук — всё это мелочи. Из дьявольских силков во второй раз ты не выберешься.       К себе, к голосу своего разума Хосок не прислушался.       Ничего страшного, так он себя убеждал. Раз за разом повторял, пока нёсся обратно. Далеко, долго, уже вечер, в лучшем случае на месте он будет к десяти. А ещё и обратно ехать!       Соён ни разу не звонила. Хосок ей сообщение отправил, предупредил, что будет очень поздно.       Возможно, их отношения были слишком спокойными. Ему не закатили скандал, не засыпали вопросами и телефон не оборвали. Соён приняла информацию к сведению и больше ничего, кроме «хорошо». Они доверяли друг другу, любили, поэтому такая реакция? Нет, скорее тут подошло бы… безразличие. Хосок вообще-то поводов в себе сомневаться не давал. Любила ли она его? Он не самый худший вариант. Соён, при всей своей скромности, была ещё и умной девушкой. Её будущий муж неплохо зарабатывал, мог содержать семью, красавцем бы себя Хосок не назвал, но, видимо, его внешность Соён не отталкивала. И она говорила, что любит.       И он тоже… но, да, себе можно не лгать. Он не любил. Просто так правильно, она хорошая, а возраст уже намекал, что из холостого пора становиться женатым. Новый уровень, новые испытания. Ребёнок, которого нужно заводить, воспитывать, поднимать на ноги. Хосок бы предпочёл оставить всё, как есть, но кого это волновало? Он просто оправдывал чужие ожидания. — Я ждал вас, — первое, что сказал Тэхён, когда вышел на крыльцо встречать полуночного гостя.       Прозвучало так искренне и приятно, будто бы не чужому человеку, родному, который, наконец, вернулся домой после долгого и тяжёлого трудового дня. С Соён так не было. Она его на пороге никогда не встречала. — Вы можете остаться, уже поздно, лучше не рисковать и не ехать в темноте. Это может быть опасно. В доме есть свободные комнаты, — это второе, что Хосок услышал.       Он не хотел, правда, он должен был отказаться. Ему нужно вернуться к невесте, он должен, обязан, но он не смог. Он хотел остаться. Он устал. Как же он чертовски устал от жизни своей, господи, кто бы знал! У него нет сил ни на что, ни отказаться, ни запретить себя наслаждаться приятной компанией и мужской красотой. — Вы любите курицу? Я плохо готовлю, извините. Но в этот раз, кажется, вышло сносно. Она не острая. А рис вообще отлично получился. Но это не я, это рисоварка.       Самая простая еда. Никаких изысков. Но Хосоку за целый день голодных мотаний туда-сюда показалась самой вкусной. А на десерт клубника. Его любимая. Красная. Спелая. Сочная. Ароматная. В неограниченном количестве.       Тэхён оказался радушным хозяином. Он действительно добрый и хороший, воспитанный, вежливый, но уже не мальчик. Красивый и сильный мужчина. Мечта любой девушки и Хосока. Так стыдно. Он не мог оторвать взгляд, он ничего не мог с собой поделать.       О том, что его читали, как открытую книгу, Хосок не догадывался, верил, что справлялся с эмоциями на лице, убеждал себя в этом. Он себя снова обманывал.       Спустя час бессонного ворочания в кровати, в комнату открылась дверь. Демон явился за платой, за грешной душой.       Хосок не верил, он боялся, зажмурился, не хотел открывать глаза. Часто и рвано дышал, задыхался. Убеждал себя в том, что всё это ему снится. Даже тогда, когда под чужим весом прогнулся матрас. И даже тогда, когда почувствовал горячее, обжигающее дыхание у своего уха. — Не сдерживайся, — до дрожи.       Эти слова… этот шёпот — кодовая фраза, пароль, ключ от замка. Хосок поддался. Он сдался. Кинулся в омут с головой, чтобы коснуться демона. Вкусить запретный плод. Надышаться им, запомнить каждое мгновение. Успеть, пока сердце билось.       Так страстно и дико он ещё никого и никогда не целовал. Так крепко его ещё никто и никогда не обнимал. Ещё никогда ему не доводилось слышать такие низкие стоны. А те сильные руки, которые больше не были фантазией в голове, гладили и ласкали по-другому. Правильно, так, как надо, как хотелось очень давно. И так пылко, с душой ему ещё никто не отдавался. Такой открытый, такой честный, такой чистый и такой порочный. Бесстрашный. И Хосок позволил себе забыться, не бояться. Для него все ощущения, все чувства, которые нахлынули, пробив защитные шлюзы, в новинку. Впервые всё по-настоящему, впервые наяву. Они горели, оба, объятые пламенем безумия и летним зноем, они растворились в этой ночи, слились воедино. Хосок ни о чём не думал, только о нём.       Небо и земля. Хосок знал, что его ждёт ад, знал, что он грешник, он был в этом уверен, но Тэхён показал ему рай.       После они не спали, говорили, сидя в темной комнате.       Впервые, впервые за всю свою жизнь Хосок был честен с почти незнакомцем. С собою. И это оказалось легко. Он и не знал, что столько всего накопилось. С каждым произнесённым словом становилось легче. Свободнее. Он не ждал совета или сочувствия, молчаливого понимания достаточно. Тэхён не осуждал. Он просто сказал, что это неправильно. — Это твоя жизнь, и она одна. Что будет потом, мы не знаем. Может быть, второго шанса и не будет. Я верю в одно, ты в другое. Свет или пустота? Серебряный город или ничего? Адское пекло или перерождение? Кто знает? Нет точного ответа. Задай себе вопрос, Хосок, и будь честен. Чего ты хочешь? Именно ты. Не родители, не Соён, не твои друзья, не родственники и не коллеги. Именно ты, Чон Хосок. Не упусти свою жизнь, потому что второй у тебя может не оказаться. Сделай правильный выбор именно для себя. Быть правильным в чужих глазах? Или быть самим собой? И то, и другое — выбор непростой. В обоих случаях тебе будет тяжело. У каждого выбора есть последствия. Ущерб. Урон. Сейчас ты не можешь знать наверняка какой. Тебе эту жизнь жить, а не им.       Хосок был уверен, что уже сделал свой единственный правильный выбор. Он готов был так прожить свою жизнь. Тэхён не заставлял, но позволил засохшему зерну сомнения прорасти.       Рано утром, и почти не сомкнув глаз, он уехал. Оставил позади свободу и сладкий аромат свежей клубники, который, казалось, впитался в кожу Тэхёна. Он так сладко пах.       Можно ли быть честным? Поставить свои интересы выше других? А как же родители? Что скажут люди? А все приготовления к свадьбе? Это будет позор. Скандал. Перед Соён невероятно стыдно, он так виноват. Его не простят. И не поймут, не примут. Он будет плохим сыном, если не сделает своих родителей счастливыми. Как же сложно сделать этот правильный выбор.       Та жаркая июльская ночь никак не выходила из головы. И что самое удивительное, он не чувствовал себя грязным. Виноватым перед Соён? Да. Жалел ли он о случившемся? Нет. Он ежедневно вспоминал Тэхёна и его слова.       Август подкрался, жара спала немного. Месяц до церемонии. Ответа на вопрос Хосок так и не находил, точнее он не мог решиться. Трус.       У Тэхёна было всё, о чём обычно мечтают, он добился успеха. Высокий стабильный достаток, престижное жильё, роскошная машина, дорогие часы. Друзья, приятели, вечеринки. Секс с тем, с кем он хотел. Тэхён себя не стеснялся, но он и не такой, как Хосок.       С определением своей ориентации было сложно. Возможно, он принять себя таким ещё не мог. Не пришло время, которое, на самом деле, всё туже затягивало на шее петлю. Часы безжалостно вели обратный отсчёт до исполнения приговора.       «Казнить нельзя помиловать». Точка с хвостиком, малявка, совсем незначительная деталь, закорючка, клякса, может изменить смысл этой фразы. Она ничтожна по сути своей, но в данном контексте она решает, кому жить, а кому умереть. Она всемогуща. А что мог сделать Хосок? Мог ли он управлять ситуацией и вершить хотя бы свою судьбу?       Тэхён не считал, что всё то, что он заработал, заслужил и добился, ошибкой. Вроде бы нет. Он сожалел, что не смог быть с самым близким человеком рядом, не смог попрощаться. Он всё пропустил. Тэхён не боялся работы на грядках, в земле. Таким было его счастливое детство. А город душил с семнадцати лет. Он ради своей бабушки старался, уговаривал переехать, нанять ещё рабочих, управляющего, чтобы следил за порядком, а она отказывалась каждый раз. Всё сама. Упрямая и сильная женщина. И все старания в итоге ни к чему Тэхёна не привели. Ему это всё не нужно. Он свободен в деревне с грядками и клубникой. Счастлив ли он? Тэхён тогда не ответил, но Хосок мог предположить, что отчасти да, но не полностью.       Не часто Хосоку доводилось быть смелым. Всего несколько. Собак от маленького котёнка отогнал в начальной школе, это раз. Ну на этом и закончили упражнение. С Соён он был честным, для этого пришлось все свои скудные резервы собрать воедино. Худшие опасения подтвердились. Тихая и спокойная девушка превратилась в фурию. Кричала неистово, влепила пощёчину, громко хлопнула дверью, уходя к родителям.       Со своими Хосок тоже поговорил. Прошло ничуть не лучше. Единственным человеком, который понял, оказалась сестра. Не отвернулась. К счастью, плакаты по городу никто не развешивал, не обличал извращенца публично. Гордость Соён не позволила, наверное. И Хосок ей был благодарен за всё, она хорошая, а он ей сделал больно, унизил. Расстаться друзьями не вышло.       Все свои дела в порядок он смог привести только к концу октября. Возможно, что Хосок уже опаздывал.       С родителями всё ещё никак, они не разговаривали. Сестра сообщала новости. Здоровы, а это главное. Может быть, когда-нибудь… Им тоже нужно время, чтобы переварить информацию, сделать свой выбор. У Хосока ушло почти тридцать лет.       По трассе свободно. Ехал он быстро, ловил от вождения кайф, как и всегда. С ним была надежда в сердце и совсем немного багажа в сумке на заднем сидении. Знать наверняка он не мог, как его примут. Хотелось верить, что всё, что было, затронуло не только его одного.       Страшно выходить из машины. Тэхён на крыльце появился раньше.       Хосок ещё раз собрался, но быть спокойным оказалось очень сложно. Невозможно. Чувство, что всё это время не отпускало… он так скучал. Безумно. — Слышал, сезон зимней клубники не за горами. Помощь нужна? — Я ждал тебя.       Вот и ответ. Облегчение, успел. Его не прогонят. Зима близко, счастье совсем скоро.