I can't give you the stars / Я не могу дать тебе звёзды

Он больше не мог смотреть в зеркало. Когда он смотрит на себя, он хочет отразить хорошего себя. Какая у него добрая и чистая душа. Но чем дольше он смотрел, тем хуже он себя чувствовал. Знал ли он человека, который смотрел на него в ответ? Он действительно хотел быть человеком, которого он видит? Нет, он не хотел. И всё же он ничего не мог с собой поделать. В центре его мозга был голос, говорящий ему, вещи, которые ему не нужно было слышать. Ему нужно было их знать. Это произошло некоторое время назад. Он думал, что было так глупо надеяться. Тосковать. Интересно, каким может быть будущее, если он будет зацикливаться на этом. Как только это произошло, его неуверенность решила давить на него. Страх быть жалким и брошенным, потрясло его до глубины души. Он знал, что другие это видят. Ибо чем бы ЭТО ни было, его нельзя скрыть невидимостью. Проблемы с тем, что он чувствует. Это видно во всем, что он делает. Сынмин сидел напротив сияющих зеркал в одной из комнат для занятий. Сгорбившись, лицо спрятано между его слабыми коленями. Его ноющее тело было покрыто потом от часов, которые он танцевал. Одетый в черную тяжёлую одежду, таким образом, он чувствовал, что был взвешен на земле. Его волосы взъерошились от всех движений пальцами. Тело резко трясло, чтобы догнать его бешено бьющееся сердце. Долгие судорожные вдохи, чтобы воздух наполнил светлую комнату. Такой сильный, но такой слабый. Несмотря на хорошо освещённое помещение, Сынмин чувствовал себя мрачным. Его разум продолжал возвращаться. Он не хотел об этом думать. Он никогда этого не делал. Он хотел, чтобы его разум был пустым на этот раз. Кроме того, что он бежит рядом с негативными мыслями, которые он думает. Он нужный, но до него это не дошло. Держание за руки. Протяжные прикосновения, тоскующие взгляды. Застенчивые тонкие улыбки. Его глаза не обманули его, как он всё это видел. И они снова наполнились крокодильими слезами. Он не хотел, чтобы это отдалялось от него. Мысль Сынмина говорила ему одно, но его сердце говорило ему другое. Сначала он был зол. Настолько злой, что игнорировал всех и каждого вокруг себя. Ничего не могло удержать его от ощущения, что он разваливается изнутри. Постепенно гнев сменился горечью. Так горько, что ударило его прямо в лицо. После горести пришла буря. Ибо всё, что он чувствовал, была печаль. Глубокий необъяснимый голос, который знал только его мозг. Казалось, его разум пытался бороться с его сердцем. В большинстве случаев ум выиграл бы. Пока он сидел там, его разум не отдыхал. Возвращаясь к прошлой ночи, когда они говорили. Эти двое стояли в спальне старших. Минхо слегка обнял его, как только он увидел боль позади него. Минхо слушал всё, что он хотел сказать, ни разу не решившись прервать уставшего парня. Он нуждался узнать, что отдаляет его партнера от него. Эти двое всегда будут проводить каждый момент что, они могли друг с другом. Застенчивое хихиканье, дразнящие взгляды, касание кончиков пальцев, прикосновение губ, приглушенный шепот только для них. Но когда этот мальчик начал избегать его? – Сынмин – ты единственный, кого я люблю таким образом. Я не понимаю, куда это идет, – сказал Минхо, глядя в его глаза. Сынмин не знал, смотрит ли он на него и на самом деле видит его. Или он просто смотрел сквозь него. Опять. – Просто иногда трудно быть влюблённым в тебя. Потому что я вижу, как ты смотришь на меня. И я вижу то, как ты смотришь на него, – у младшего было грустное выражение на его одутловатом лице, – и когда ты смотришь на него ты выглядишь так, будто влюблён. – Это неправда, – отрицал Минхо, качая головой. Это неправда. Минхо не был лучшим в чувствах, но он всегда изо всех сил старался показать младшему, как сильно он о нём заботится. Но было ли этого достаточно? – Пожалуйста, не говори, что это просто моё воображение, – прошептал Сынмин, отстраняясь от возлюбленного. Он не мог удержаться. Он даже не думал, что заслужил это. – Я люблю его. Но я люблю тебя больше, чем его, – объяснил тот. Он хотел сказать, да, он любил другого. Но так, как отец любит своего сына. А Сынмина совсем другим способом. С того места, где он стоял, он мог видеть, как его парень рушится. Что он сделал неправильно? – Я люблю тебя, и если бы я мог, я бы подарил тебе мир, Минхо. Но для этого мог бы ты дать мне звезды? После этого младший в спешке ушёл. Не дожидаясь, чтобы услышать, как другой ответит. Он больше не мог находиться в одной комнате. Это было удушающе. Осушение, но он жаждал этого.

***

– Я знал, что найду тебя здесь, – раздался голос, привлёкший его внимание. Повернув голову ко входу он обнаружил, что Чонин держит сумку и ждёт разрешения, чтобы полностью войти. Увидев лёгкий кивок, макнэ подпрыгнул к нему. Он потянул израненного мальчика к себе, посадив его себе на колени. Он так крепко обнял Сынмина, и рад, что тот не сделан из стекла. Слёзы снова нахлынули. Он почувствовал мерцание надежды внутри, когда Чонин нежно держал его. Редко, когда младший позволял другим прикасаться к себе. Другое дело, если бы он знал, что кому-то действительно больно. Он мог выдержать свою ненависть к своему хёну, который всегда присматривал за ним. На этот раз он хотел отплатить. – Ты знаешь, что ошибался, – заявил Чонин, когда наконец отпустил его. Он убедился, что взял с собой ланч-бокс, который упаковал для Сынмина. Он больше не говорил, пока старший ел. – Когда? – спросил он, глядя на свою руку. – Всегда. Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить. Но я заставлю тебя слушать, – заявляет Чонин, глядя в глаза парня, чтобы убедиться, что привлёк его внимание: – Хён любит тебя больше, чем кого или что-либо. Ты не представляешь, сколько раздражения испытали мы с остальными. Как он постоянно бубнил о тебе, когда тебя не было рядом. Возможно, ты этого не видел, но хён всегда заботился о тебе тонкими способами. Например: Когда у тебя закончилась зубная паста. Он заменил её. Или когда у тебя закончились твои любимые закуски. Он купил как можно больше. Когда ты заснул в случайном месте. Он всегда нёс тебя в постель, и всегда прижимал тебя к себе. Всегда целует тебя в лоб, прежде чем сказать спокойной ночи. Взгляд в его глазах, когда ты рядом. Он просто светится. Он сделал всё это, не говоря тебе, но всегда старался показать себя. Он не умеет выражать свои чувства когда дело действительно доходит до людей, которыми он дорожит больше всего. Поэтому он использовал свои действия. Он никогда не говорил тебе... но показал тебе. Чонин сделал паузу, чтобы сделать несколько столь необходимых вдохов, прежде чем продолжить. Сынмин весь во внимании и ждёт продолжение. – Я говорю тебе то, что он не может. Ему проще притвориться влюблённым в кого-то, чем на самом деле сказать, в кого он влюблён по-настоящему. Я знаю, как глубоко ты проник в свой разум. Я знаю, ты думаешь, что он любит Хана, потому что он должен говорить это на камеру. Но это не так, Минни. Ты не видишь, как он смотрит на тебя каждый раз, когда ему нужно быть рядом с Ханом. Немного испуганный взгляд, как будто он боится, что ты уйдешь в любую минуту. Он любит Хана, как своего младшего брата. У них особая связь. Он любит всех нас так же, как любит Ханни. Но тебя он любит всей душой. Связь между вами, парни, намного больше, чем у нас всех вместе взятых. Его язык любви — действия, не слова. Он старается изо всех сил, ты же знаешь. Младший падает со смеху после того, как закончил. Если он ещё будет говорить о чувствах и любви, то его скорее всего вырвет. Но это была цена, которую он был готов заплатить, чтобы снова увидеть своего любимого хёна счастливым. Не то чтобы он когда-либо говорил другим участникам, просто... – Когда ты успел стать таким мудрым? – спросил Сынмин, сдавленно всхлипывая. На этот раз с облегчением. – Я всегда был таким, Минни. Это зависит только от вас, не обращай внимания на собственную неуверенность, и увидишь количество любви, которое окружает тебя. Слушай своё сердце.

***

– Ты ошибаешься, – заявляет Минхо, вставая немного позади Сынмина. Тот стоял на крыше общежития, глядя на небо. Наблюдая, как звёзды соединяются вместе, чтобы стать одним массивным куском. – Я знаю, – мягко отвечает он, поворачивая голову, чтобы посмотреть Минхо в глаза. Они были яркими. Он выглядел уставшим, но в то же время счастливым. – Ты сказал мне, что подаришь целый мир. А ещё ты спросил меня, дам ли я тебе звезды, – мягко сказал Минхо, положив руку на щеку Сынмина. Его большой палец мягко гладит его челюсть. Младший ничего не мог сказать, кроме того как слушать. – Я должен был сказать нет. Я не могу дать тебе звезды, просто потому что это невозможно. Но я бы охотно дал тебе Суни, Дуни и Дори. Минхо наклонился для поцелуя. С учетом сказанного. Сынмин знал, что с ними всё будет в порядке.