Дверь в Хогвартс, или удачная мысль читать фанфики на ходу

— Итак... Значит, ты и Поттер? А ты времени не теряешь. Вот только напрасно ты кинулся на первого, кто тебе попался, Лёшик, мог бы заполучить кого-то намного лучше. Я стоял в коридоре третьего этажа после отбоя, слушая Малфоя, который думал, что застал меня врасплох, и я не собирался разубеждать его тем, что ждал его здесь специально. Развернувшись, я улыбнулся его сарказму. — Это я должен спросить, Драко. Итак, значит, ты и Поттер? А ведь мог бы заполучить кого-то намного лучше, – сказал я, глядя, как с его лица сползает ухмылка. — О чём это ты? — Знаешь, раньше я думал, что по-настоящему "крайностные" злодеи и герои бывают только в сказках, – неторопливо начал я, присаживаясь на подоконник. — А когда попал в сказку, понял, что и здесь их нет. — То, что ты называешь сказкой – наша жизнь, – опёрся плечом о стену рядом со мной Драко. — Если бы ты попал в мою жизнь, ты бы тоже назвал её сказкой. — Так хорошо живёшь? — А ты знаешь только хорошие сказки? – резонно спросил я, приподняв брови. — К чему ты ведёшь? – нетерпеливо закатил глаза Драко. — К тому, что ты не такая помойка, каким хочешь казаться, – отбросил я издёвку, которой мы перебрасывались, и заговорил спокойно. — Ты не представляешь, какие теории строят о тебе и подобных тебе в моем мире: обвиняют родителей, одиночество, обстоятельства, власть и общество, и знаешь почему? Потому что никто не бывает гнилым от рождения. — Да ладно, – кисло отозвался Малфой, рассматривая свои ногти. — Сейчас ты скажешь, что за бравадой я прячу свою боль, и что я должен открыться этому миру, чтобы стать счастливым? — Не бывает односложно цельных людей, они как.. кубик Рубика, состоят из разноцветья. Что случится, когда ты соберешь кубик? — Каждая сторона станет одного цвета. — И всё сразу станет неинтересно, – закончил я за него. — Все мы состоим из говна и палок, Драко, так перестать уже наказывать за себя и других. — Нахрена тебе во мне копаться? – потеряв терпение, вскинулся Драко. — У тебя святой Поттер под боком, ему точно не нужна психологическая помощь. Иди, наслаждайся. — Я единственный, кому ты ещё не поднасрал в этом замке, поэтому хочу тебе помочь. Разве не за этим ты до меня доебался? Чтобы иметь рядом кого-то, кто ещё не знаком с твоей испорченной репутацией. Кого-то, кто сможет увидеть за "Малфоем" Драко. — А тебе-то это зачем? – подозрительно прищурился Драко. — Я как-будто в сраный мюзикл попал, такое чувство, что ещё немного, и все возьмутся за ручки и пустятся в пляс, от того, как все они счастливы. От такого дисбаланса с ума сойти можно, учитывая то, откуда я прибыл. Побудешь черной тучкой под этим палящим солнцем, – улыбнувшись, протянул я ему руку. — Это я умею, – усмехнувшись, пожал мою руку Драко. — И ещё один вопрос: какие парни тебе нравятся? — С чего ты решил, что мне нравятся парни? – прищурился Малфой. — Ага, все мы тут супернатуралы, – засмеялся я, некстати вспомнив фанфики по Винчестерам. — Никто мне не нравится, – отвернулся к лестнице Драко. — А я? Я тоже не нравлюсь тебе? – подавшись вперёд, заглянул я ему в лицо. — Посмотри на меня, Драко. Ты веришь в любовь с первого взгляда? — Забудь свой маггловский бред, – ответил слизеринец, повернувшись ко мне. — Такого не бывает. — И того, чего не может быть, однажды тоже может быть, – процитировал я кого-то. — Возможно, нам стоит попробовать. Ты мне веришь? Драко смотрел мне в глаза, пытаясь найти хоть намёк на обман или подставу, но я не оставил ни единого. Прочь морализаторскую чушь, я ею перекормлен. Мне нужно чтобы он поверил, что нужен мне, тогда поверит и в то, что может быть нужен кому-то другому. А дальше дело техники. Я явно делаю, что-то ненормальное, но делать нормальное мне не по вкусу. *** Приглушенные тона тёмно-синего, кругом чистота и порядок, офисное кресло за большим столом, шкаф-купе, полки с книгами, за стеклом стеллажа модельки автомобилей, кубки и медали, схематические рисунки тактики игры приколотые к доске, а возле кровати футбольный мяч. Солнце безжалостно полоснуло по глазам и прокралось дальше, захватывая выдвинутые вперёд локоть и колено, подсвечивая чёлку и вынуждая спящего щуриться и жалобно скулить. Лёша продрал глаза и зевнул до слёз. Он провёл здесь всю ночь и волшебно выспался, припоминая, что грелся под родным боком. Ни единой иллюзии: урывками схваченная вчера реальность, таковой и являлась на самом деле. Такие редкие отъезды родителей кого-то из них влекли за собой вот такие ночи и вот такие утра, самые прекрасные и волнительные. Дверь открылась, и Лёша закрыл глаза, притворившись спящим. В комнату вошёл Миша, сияя капельками воды, скатывающимися с чёрных волос. Встав на колено, Миша склонился над ним, и от вида его предплечья, оплетенного венами, Лёша почувствовал, как заходило ходуном сердце. Мягкие губы коснулись плеча, и он услышал: — Доброе утро, Лёш. В больших глазах оно такое доброе, что лёгкие разрывает от маленького счастья. Проснувшись от шума совсем другого утра, Лёша оглядел над головой полог гриффиндорской спальни и вытер намокшие ресницы о подушку. — Доброе, Миш.