Призрачная медицина

Чимин, опираясь плечом о косяк двери, смотрит на новенького главу кардиохирургии. Он достаточно высокий, выше, как минимум, всех медсестричек, но ниже главы хирургии. И более чем симпатичный — внимательный, острый разрез глаз, носик-кнопочка и губки, которые при желании можно сложить в бантик. Чимин скользит взглядом по всей статной фигуре, прикидывая, есть ли под халатом стальные мышцы или там притаился аккуратный животик. Он наблюдает за ним не первый день, в тщетной попытке привлечь к себе хотя бы кроху внимания. — Нравится? — Тэхён, с конфетой во рту, подкатывается на кедах-роликах. Он только закончил обход в своём отделении и теперь готов немного посплетничать. — К нему подкатывало уже два врача, из радиологии и общей хирургии — Дженни, но он всех отшивает или делает вид, что не понимает намёков. — А медсёстры? — Чимин прикусывает губу, наблюдая, как Юнги отчитывает интерна, проходясь по скупому разуму того. — Я слышал, как Мина из детского и Сана обсуждали его член. — Кому ты веришь? Член она видела только на картинках в разрезе в лаборантской, — Тэхён отмахивается от слов Чимина как от чего-то не существенного, — ей лишь бы дай попиздеть, одно хорошо — дети её обожают. За что вот… — Ким Тэхён, — Юнги обращает на них пустой взгляд, совершенно не замечая Чимина, — хватит распугивать посетителей, разговаривая с собой, у вас нет работы? Я могу найти. — То, что вы не видите моего собеседника, не значит, что его нет, — протягивает Тэхён, кидая сочувствующий взгляд на Чимина. — Просто дождитесь своего первого мертвеца, и вы меня сразу же поймёте. Не переживай, конфетка, у него сердечники, рано или поздно вы познакомитесь. Тэхён с сочувствием похлопывает Чимина по плечу под совершенно нечитаемый взгляд Юнги. Тому видно, скорее всего, как Тэхён виляет ладошкой по пустому воздуху. И так каждый раз, когда к ним на работу приходят новенькие. Сложнее всего с интернами, те сразу в визги, слезы и крики, а потом на курс реабилитации в психический отдел. С Юнги Чимину хочется другого. — Не знаю, свихнулся ли мой коллега, — неуверенно говорит Юнги, когда скользит взглядом по месту, где находится Чимин, — но меньше всего мне хочется, чтобы какой-то дух смерти забирал у меня пациента. Так что не приближайся и на дюйм к моему отделению. Чимин грустно вздыхает — если бы он был посланником смерти, всё было бы куда проще.

***

В приёмном отделении тихо. Не бойся Чимин сглазить, он бы обязательно подметил эту неестественную тишину вслух, но порой лучше промолчать. На третьей койке лежит ребенок с переломом, с пятой выписывают обратившегося с острой болью мужчину. Хосок как раз заканчивает оформление бумаг на выписку, когда к нему на стойку подсаживается Чонгук и принимается весело повиливать ногами. — Попросился к Тэ, — гордо делится Чонгук и нервно перебирает пальцами воздух, — у нас же Чхве Джиын собирается перебираться в наш отдел, вот, предложил ему на неотложку, тут постоянно кто-то да умирает, а я к детям. — Сможешь-то? — Чимин с подозрением косится на поступившую — женщина тридцати лет с жалобой на боль в груди. Может быть она станет их с Юнги первой. — Ну то есть, я понимаю, что опыта тебе хватит, но что на счет психологического аспекта? — Помнишь стрельбу в школе пару месяцев назад? — С заминкой начинает Чонгук. — Тогда, конечно, младенцев не было, но детей много померло. Я спас всех, так что… все равно Намджун-щи сказал, что даст мне недели три, не больше, на адаптацию, а потом если что обратно. Но в травме не проще. — Да понятно, — Чимин вздыхает и машет Хосоку, — а мне без кардио грустно… Хорошо, конечно, что Юнги-щи, такой превосходный хирург, но… Чимин обрывает себя на полуслове, когда Юнги приходит на вызов Хосока. Он ловкими уверенными движениями проверяет женщину, своим чарующим низким голосом задаёт уточняющие вопросы и мягко улыбается. С коллегами он ведёт себя совершенно иначе, а с Чимином вообще никак. — Нечестно, — Чимин против воли дуется, когда Юнги отвечает на флирт женщины и заказывает томографию сердца, — просто, блин нечестно. — Ну, эй, ещё умрёт кто-нибудь, и вы познакомитесь, не переживай, — Чонгук пытается его поддержать, но делает только хуже. Чимину не хочется, чтобы кто-то умирал, но других способов познакомиться у них просто нет. И Чимину чертовски сильно хочется, чтобы первым был именно он. Чтобы он объяснил Юнги тонкости работы призрачного отделения, познакомил со всеми и просто… был первым. Чимину не так часто удаётся быть первым, но именно сейчас ему это чертовски надо. По этой причине он не отстаёт от Юнги все то время, что обследуется женщина. Чимин старается не желать ей смерти. Смерть — это то ещё плохое окончание сюжета, но где-то в глубине души ему хочется, чтобы знакомство случилось именно сегодня. Можно не с ней, можно с кем-то из тех, кто уже давно лежит в больнице, можно кого-то другого в более критичном состоянии. Да много чего можно! Чимин возмущенно пыхтит, когда смотрит на снимки сердца, и, чёрт, выглядит оно очень даже плохо. На его памяти такое сердце бывает обычно у стариков, а в разрезе оно будет куда хуже, с рыхлыми венами и слабыми стенками, которые не будут держать швы. Конечно, на своей стороне Чимину удастся её заштопать, с посильной помощью Юнги, но… — Чёрт, — Юнги говорит это вслух и прижимает два пальца к переносице, — Чонён, готовь операционную, будешь ассистировать. — Конечно, Юнги-щи! Спасибо! — ординатор первого года обучения вприпрыжку отправляется делать всё от неё необходимое, но Чимин понимает, что сегодня её научат терять пациента. Все они проходят через это. И все переживают по-разному, но Чонён хорошая девочка. Из тех, кто тоже, как Джиын будут умирать в больнице, а потом забирать мертвых пациентов и спасать на своей стороне. Чимин с грустью смотрит на задумчиво застывшего Юнги и качает головой. Отчасти он даже надеется, что Мин волшебник и сможет сохранить женщине жизнь.

***

Чимин стоит рядом и следит за каждым движением. За тем, как Юнги осторожно накладывает шов, не торопливо и бережно, убеждаясь, что стенки сердца выдержат. Его пальцы чуткие и мягкие, такие не допустят ошибку, и Чимин молится, чтобы всё так и оставалось. Да, ему всё ещё хочется познакомиться с Юнги, но думать о смерти пациентки он не будет. Всю операцию Чимин держится в нервном ожидании чего-то плохого, упрямо удерживая мысли о хорошем. Он прикусывает палец, поглядывая на не самое приятное давление, и едва не подпрыгивает, когда сердце останавливается в первый раз. Чимин суетливо мечется, проводя ладошками по бокам, но зная, что никакого пота на них, конечно, не выступит. Он смотрит, как Юнги пытается спасти женщину, как запускает сердце, но едва ли не в тот же миг теряет его вновь. — Время смерти двадцать два шестнадцать, — холодно говорит Юнги, и тут его взгляд падает на Чимина, — а вы кто? — Тот, кто будет спасать её на этой стороне, — Чимин старается звучать как обычно, как всегда говорит новым врачам. Он цепким взглядом осматривает призрачный стол, кивает своим бессмертным медсёстрам и переводит взгляд на Юнги. — И я тот, с кем разговаривал Тэхён. Я могу спасать её, вместе с вами, и объяснять. А могу объяснять и спасать её самостоятельно, вы что выбираете? Юнги выбирает помощь. Он, словно это случается каждый день, возвращается к оперированию трупа. Для всего мира живых — это труп, уже остывающее тело, но в этот краткий миг, между озвучиванием времени смерти, когда стрелка часов жизни замирает, и окончательной смертью души — это шанс на спасение. — Не знаю, во всех ли больницах так, — Чимин проводит пальцами, восстанавливая рыхлую ткань сердца, — но у нас, когда пациент умирает — его, после озвучивания времени смерти, надо спасти. Чтобы душа могла переродиться и отправиться на следующий круг жизни. Иногда у нас не получается спасать, иногда мы не можем спасать, а иногда нужна помощь живого хирурга. — Вот как, — всё, что говорит Юнги, уверенными призрачными стежками стягивая уже эластичные стенки сердца, — после операции я вновь вас не буду видеть? — Моё имя — Пак Чимин, — он представляется и смотрит за тем, как уверенно бьётся сердце, — можно зашивать, и это должен сделать я, простите. — Я посмотрю, — кивает Юнги и отходит от стола. Он оглядывается и, наверное, это непривычно, когда «живое» отделение стоит словно застывшее, пока «мёртвое» работает. Чимину понадобилась не одна операция, чтобы привыкнуть к такому переходу. — Это что-то типа подпространства? — Не знаю, — Чимин зашивает не очень быстро, оставляя себе время на диалог, — просто, когда время смерти озвучено, если кто-то из призрачных врачей может спасти пациента — все живое, кроме врача, который озвучивает время, замирает. И мы продолжаем работать. Она… у неё не будет палаты и периода восстановления. Я сделаю последний стежок и отпущу душу, но вы этого уже не увидите. Так что я найду вас, когда закончу. — Хорошо, — Юнги моргает, и Чимин его видит, но вот в обратную сторону это не работает, когда приходится отпускать душу. Женщина растеряна и напугана, но Чимин знает, что лёгкого прикосновения к голове достаточно, чтобы она уснула и отправилась на следующий круг. Плохо, что она умерла, но хорошо, что Чимин смог её спасти.

***

Иногда Чимину интересно, что бывает после перерождения. Он сам выбрал путь остаться тут, спасать жизни мёртвых (как бы каламбурно не звучало) и иметь какой-то очень далёкий шанс уйти на покой. Ему в целом нравится. Он имеет доступ в интернет, его видят врачи-коллеги, может иногда что-то съесть просто для вкуса, потому что для энергии ему не надо. Чимин как вампир, просто невидимый для большинства, но когда его видят — то мистическая сила, удерживающая его тут, наделяет его плотью и кровью. Чимин может даже заниматься сексом. Он пробовал. — Итак, — Юнги находит его у себя в отделении в палате находящегося в коме человека, — немного больше контекста, пожалуйста? — Я основное уже рассказал, — Чимин пожимает плечами и прячет ладошки между ног, смущаясь. Он представлял, как будет флиртовать с Юнги, когда они, наконец-то, смогут говорить, но в реальности все сложнее. — Как ты стал таким? — помогает ему определиться с темой обсуждения Юнги. — И ты умер молодым? — Я дожил до шестидесяти двух лет, потом инфаркт во время операции, тут, в стенах больницы, ко мне пришёл, м-м… — Чимин задумывается, как бы лучше передать того, с кем он обсуждал своё будущее. — Я бы не сказал, что это Бог или Смерть, пусть будет Посредник между мертвыми и живыми. Основные правила такие, что если человек умирает на операционном столе, то его душа замирает в том образе, в котором умерло тело. — И душа не может существовать разрезанной? — Юнги скептично выгибает бровь, и Чимин залипает на этом изящном изгибе. — И надо, чтобы её зашили и только потом отпустили? — Да, — Чимин кивает и слабо улыбается, — а выгляжу я молодо, потому что сам так решил. Это мои лучшие годы, так что… если захочу стать ворчливым дедом, то стану, но мне нравится быть молодым. — И симпатичным, — фыркает Юнги, и Чимин краснеет от комплимента. — А что происходит потом? Когда ты делаешь последний шов? — Отпускаю душу, — Чимин нервно проводит ладонью по волосам, — я не могу объяснить нормально, это… это просто надо видеть. Может быть, если ты решишь после смерти остаться, то сможешь узнать сам. Чимин, затаив дыхание, ждёт, что Юнги подтвердит его слова и скажет — да, конечно я останусь, но он молчит. Просто смотрит слишком внимательно и сосредоточено, а потом кивает и уходит. Это неожиданно неприятно бьёт по сердцу. Чимин понимает, что не каждый такой как Тэхён — готовый отказаться от личной жизни ради призрачного шанса с мертвым врачом. Но ему хочется найти для себя такого человека. Очень сильно. Потому что если он не найдёт, то оставаться на земле, среди живых, будет всё сложнее.

***

Его звали Минхо. Он был молодым и очень позитивным врачом из родильного. Чимин познакомился с ним случайно, когда бежал на зов Тэхёна спасать крошку новорождённого. Спасти удалось, но на стороне Чимина. Он долго держал младенца в руках, прежде, чем смог отпустить — в этом сложность работы в призрачном детском отделении. Тебе хочется всех крох оставить себе. Они быстро начали флиртовать, заниматься сексом в дежурке и так же быстро, всё погасло, когда Минхо осознал всю суть положения Чимина. Словно до этого всё было шуткой, частью кокетства. Словно Чимин не имел права на любовь. След после отношений с Минхо преследует Чимина до сих пор. Ему не сказали ничего плохого, не называли отвратительными словами. С ним просто не захотели строить отношения чуть больше, чем это возможно в рамках секса. Чимин был увлечением, и он вначале легко пережил расставание. Даже когда Минхо женился. Даже когда у него родилась дочка. Даже когда он возглавил отделение и им приходилось работать бок о бок слишком часто. Чимин понимал, что с мёртвыми семьи не создают. Удар подкрался с той стороны, где Чимин не ожидал: когда Чонгук сказал, что он будет строить отношения с Тэхёном.

***

— Он тебя избегает или ты его? — Тэхён подкатывается в тот момент, когда Чимин смотрит на новорождённых. — Я слышал, как Мина пыталась сделать на него расклад, а потом купить какой-то приворот. — Думаю мы не то, чтобы избегаем друг друга, мы просто… не общаемся, — Чимин прикладывает ладонь к стеклу и грустно вздыхает. Милые крохи, которые проживут ещё очень долго. — Я был уже на пяти операциях, на одной пациентка почти умерла, но Юнги её спас. И, не знаю, это хорошо, что они живы, но он каждый раз так смотрит, словно я действительно ангел смерти. Я же тоже их спасаю. — Конечно, — Тэхён ласково проводит рукой по его плечу, — он понимает это. Должен понимать, потому что иначе он дерьмовый врач. Чимин поджимает губы, не зная соглашаться или спорить. Юнги превосходный врач, лучше многих, а ему пришлось за свои годы жизни и смерти видеть просто огромное количество докторов. Кто-то мог поставить диагноз, просто слушая сердцебиение, кому-то хватало ума держать в голове столько информации, что представить страшно. Некоторые переживали такие травматические эпизоды жизни, после которых едва-едва могли вернуться к работе. Юнги, по скромному мнению Чимина, словно собрал в себе лучшие качества всех прошлых поколений. Может быть это в нём говорила влюблённая часть. — Кто дерьмовый врач? — Чонгук подкрадывается сзади и обнимает Тэхёна, стискивая его талию в объятьях. — Надеюсь, вы не друг о друге? — Мы самые лучшие врачи, — говорит Тэхён и косится на Чимина, — а обсуждаем Юнги и его тотальный игнор Чимина. Ты с ним же знаком? — Ага, — Чонгук потирается кончиком носа о тэхёнову щёку, и это просто невыносимо. Чимин разворачивается и уходит, не оглядываясь. — Эй, ты куда… Чимин крепко зажмуривается, стараясь не расплакаться. Он тоже хочет. Ему тоже надо. Немного тепла, немного объятий. Можно даже без излишеств. Просто поддержки чуть больше, чем дружеской.

***

А потом у Юнги начинается полоса смерти. Пациент за пациентом — они умирают на операционных столах, и Юнги со злым остервенением спасает их души, работая на пару с Чимином. Они не говорят не по делу. Только: «скальпель», «давление зашкаливает, у мёртвых это норма?», «не нравится мне эта опухоль, может удалим её за компанию», «зашивай» и все, что может случиться в рамках операции. Чимин не устаёт. Ему даже сон не особо-то и нужен, а вот Юнги кажется не может спать. Он берёт слишком много дополнительных смен, пытается вытащить с того света каждого пациента, откачивает и делает реанимации на ходу, когда привозят больных в критичном состоянии. Если бы он мог влезть в работу другого отделения — он бы влез, тут Чимин не сомневается. Но сейчас он просто спит. Уставший и вымотавшийся Юнги спит, уложив голову на стойке медсестёр, и его никто даже не пытается разбудить и предложить отправиться в дежурку. В ночь тут не слишком много народу, только дежурные врачи. Чимин находит плед и несёт его, чтобы накинуть Юнги на плечи, но замирает, потому что на половине пути его приковывает к полу внимательный взгляд. — Если тебе надо поспать, то иди, — мягко предлагает Чимин, — я послежу за всеми палатами и просто разбужу тебя, если понадобиться помощь. Я не могу их спасать, — Чимин кидает на ряд палат, — но могу смотреть. — Как ты с этим справляешься? — Юнги выпрямляется, потягиваясь до хруста. — Видя, что они умирают, а потом оперировать… чтобы отпустить их на тот свет с концами? Чимин складывает плед и подходит ближе, опираясь на стойку. Сначала ему было сложно понять и принять концепцию новой работы и нового способа спасения, но с годами эмоции стёрлись. — Если я их не спасу — тогда у них не будет и шанса на новую жизнь, — просто говорит Чимин и мягко улыбается, убирая прядку волос за ухо, — я всего лишь… звено между этой их жизнью и будущей. Если меня убрать — у них не будет ничего, только пустота. Юнги кивает и переводит взгляд на палаты. Они молчат, и в этой тишине, уютной и какой-то родной, Чимину хочется остаться навсегда. Тэхён рассказывал ему про теорию родственных душ, про пару на все жизни, и Чимину хочется верить, что его пара — это Юнги. Это желание невозможно объяснить, сложно собрать в единую симфонию чувств, но если постараться, то Чимин выразил бы это через слово «покой». Потому что рядом с Юнги Чимин перестаёт переживать, что у него что-то не получится, перестаёт думать о том, что всю жизнь ему надо будет пробыть на свете в одиночестве. — А ты сам? — Юнги нервно постукивает пальцами по столу. — Ты сам не боишься остаться в этой пустоте? — Разве это пустота? — Чимин улыбается и обводит рукой отделение. — Тут много врачей, которые меня видят и знают, у меня есть Тэ, да и- — Ты не похож на того, кому этого достаточно, — Юнги хмурится и поднимается. Он переводит взгляд на Чимина и смотрит до того внимательно, словно оперирует, добирается до самого сердца и изучает его, прощупывая пальцами. Чимину страшно, что Юнги может там найти, и не отвечает никак, сбегая.

***

Это странно сближает. Чимин таскает булочки для Юнги, подкармливая его ночами. Юнги теперь спокойней переносит потери пациентов. Иногда они общаются, раскрывая моменты своего прошлого, иногда просто молчат, наслаждаясь минутой покоя. Чимин всё чаще ловит себя на том, что чаще улыбается рядом с Юнги, что дольше необходимого смотрит на чужие губы, что, когда обнимает — его не отталкивают. Они флиртуют, но Чимин пытается убедить себя, что это обычное общение для коллег, хотя никто больше не флиртует с Мин Юнги. — Вы встречаетесь, — вот, что думает о ситуации Тэхён, и Чимин бы с ним согласился, но они с Юнги даже не держатся за руки, что уж говорить о поцелуях. — Просто платонически встречаетесь. — Вы лучшие друзья, — а это думает Чонгук, — хотя твой лучший друг Тэхён, но у тебя может быть несколько лучших друзей. Что думают все остальные, Чимин знать не хочет, но он как-то слышал, что на них с Юнги делают ставки. Даже глава хирургии. Единственный, чье мнение для него важно — это Юнги, и Чимин даже почти готов задать вопрос. Его «почти» всегда обрывается на моменте первого слова, и он просто глупо и трусливо спрашивает о чём-то другом. Так что, Чимин знает, что Юнги любит мятно-шоколадное мороженое, вязание (хотя это большой секрет), видео с котиками, и у него есть собака. Чимин знает и другие мелочи, но именно эти кажутся какими-то особенно важными. Он кружит вокруг вопроса «кто мы друг другу?» на протяжении всего месяца, пока Юнги не отвечает. Поцелуем.