RED ROOM

Блаженство Эйфория Нирвана Чистый ебаный экстаз.       Вот, какие слова я бы использовал, чтобы описать, каково это — держать Софию Уинтерс в своих объятиях, стонущую мое имя. Это чувство никогда не менялось, и оно было таким же опьяняюще совершенным, как и в тот первый раз, когда она оказалась полностью в моем распоряжении.       Честно говоря, не было ничего, чего бы я не сделал для этой женщины. Теперь я это знал. Я был зависим. Это было ясно, и, вероятно, я отправлюсь в ад за это.       Я ощущал вкус ее губ на своем языке, вдыхал ее запах, как будто это был гребаный наркотик, и прикасался к ней так, словно моя жизнь зависела именно от этого.       Мне не было стыдно признаться, что я бы преклонил колени перед этой женщиной. Она текла в моих венах вместо крови, окутывала своими мыслями, будто сама там поселилась.       Мои мысли метались, когда я медленно целовал ее, а язык двигался вместе с ее языком. Ее маленькие ручки блуждали по моей груди, оглаживая синяки и царапины, а мое сердце забилось сильнее от того факта, что она пыталась обращаться со мной бережно. Было чертовски плохо, что я наслаждался болью, и хотел, чтобы она сама оставила синяки на моей коже так же, как я столько раз до этого оставлял их на ее теле.       Я отстранился как раз в тот момент, когда ее пальцы впились в мои бицепсы.       — Подожди, — выдохнул я, прикусив губу. Я отодвинулся, чтобы получше разглядеть ее, увидеть, как она разваливалась на части в моих объятиях от чистого желания.       Ее глаза были широко раскрыты, волосы растрепаны, и она выглядела как все темные мысли, которые у меня когда-либо были, в лучшем из возможных проявлений.       То, как мой разум хотел уничтожить такое хрупкое создание, было выше моего понимания, и эта мысль разрывала мне душу.       Я сглотнул, не в силах отвести от нее взгляд.       — Позволь мне оценить тебя всю по достоинству, — пробормотал я, и мне показалось, что слова прозвучали в два раза медленнее.       Она не задавала вопросов. Ее дрожащие пальцы отдернулись. Мгновение мы смотрели друг на друга, прежде чем мой взгляд скользнул по ее телу. Такому чертовски красивому.       Одежда медленно начала разбрасываться по комнате, пока мы не оказались прижатыми друг к другу, кожа к коже. Я припал губами к своим любимым местам на ее горле, уткнувшись при этом головой в изгиб ее шеи.       — Гарри, — прошептала она. Это не было похоже ни на стон, ни на мольбу, это был скорее удовлетворенный вздох, и он заставил дрожь пробежать по моему телу.       — Я здесь, милая, — пробормотал я, прижимаясь к ее коже, чувствуя, как от моих слов у нее пробежали мурашки. Я провел языком по ее шее, дразня ее, когда она попыталась поцеловать меня снова.       Она прижалась ко мне, ее ноги двинулись, чтобы обхватить меня за талию. Она никогда не оправдывалась за свои чувства, и я обожал это в ней. Она показывала мне, чего хотела, когда была в таком состоянии.       Я позволил ей прикоснуться к себе, ее руки снова пробежались по моей коже, царапая и сжимая, пока я целовал ее во все места, до которых только могли дотянуться мои губы. Она застонала под моим языком, и я усмехнулся, прижавшись к ее коже еще ближе.       Только она знала, как добиться от меня такой реакции. Мои мысли требовали, чтобы рука обхватила ее за горло, а я трахал ее до потери сознания, пока она не начнет молить о пощаде.       Мне пришлось покачать головой, чтобы отогнать их, потому что они были неправильными. Сегодня вечером я этого не хотел. Я мечтал оценить каждый дюйм ее нежной кожи. Хотел слышать, как она нежно шепчет мое имя, когда прижимается ко мне.       Моя рука обвилась вокруг ее тали, позволяя ее спине выгнуться дугой, когда мои губы опустились к соску, слегка прикусывая его, чтобы вызвать особую реакцию. Я сглотнул от этого звука, и у меня зазвенело в голове.       Она была всем.       Все мое тело словно пульсировало, когда я исследовал ее кожу. Ее ладонь обхватила мой член, заставляя все вокруг казаться в десять раз более горячим, чем и так было. Воздух вокруг нас становился горячее с каждой секундой, и мне казалось, что я часами прикасался к ее коже, наблюдая и чувствуя, как она трепещет под моим языком.       Я простонал ее имя, прижимаясь ближе, когда ее маленькая ручка начала двигаться вверх и вниз по длине моего члена, приостанавливая собственные движения, чтобы насладиться теми ощущениями, которые она дарила мне. Моя голова упала ей на грудь, выводя влажную полоску между ее грудями, пока она касалась меня.       Боль от моих травм было легко игнорировать, пока София отвлекала меня. Честно говоря, боль превращалась в удовольствие. Всего было просто слишком много, чтобы мое тело могло справиться с этим подобным образом, все казалось дезориентирующим в блаженном чувстве удовольствия. Я хотел жить в нем вечно. Я хотел чувствовать его вечно.       Мои пальцы прокладывали свой путь, пока я не почувствовал, какой влажной она была. Я дразнил ее, обводя пальцами маленькие круги на внутренней стороне ее бедра, прежде чем прижал большой палец к клитору, с благоговением наблюдая за реакцией ее тела.       — Ты такая мокрая, — прошептал я, потирая ее набухший клитор большим пальцем. Она тихо застонала в знак согласия, а ее рука крепче обхватила меня. — И только для меня, да, милая?       — Всегда только для тебя, — проворковала она в ответ, затаив дыхание. Ее лицо сморщилось, когда она застонала от ощущения моих пальцев.       — И сейчас? — я сдержал усмешку, пряча ее за укусом в плечо.       Она отчаянно закивала, не в силах подобрать слова, когда я ускорил свои движения. Я почувствовал, как ее тело начало подрагивать под моим и решил, что хочу, чтобы она была на пике чувствительности, когда я буду трахать ее. Я хотел, чтобы она ощущала меня везде, самым ярким из всех возможных способов.       Я хотел, чтобы она запомнила этот момент так же, как я собирался запомнить его. Я эгоистично надеялся, что она видит меня так же, как я вижу ее. Боже, я мог только мечтать.       Я знал, что это не продлится вечно. Я не мог по другому. Ничего и никогда не было хорошо. Несмотря на взгляд Софии, который говорил мне, что она могла думать о том же, о чем и я, этого было недостаточно, чтобы она оставалась рядом.       Я видел это по тому, как задрожали ее пальцы, обхватившие меня, когда она увидела, как я лежал на полу, как расширились ее глаза при виде Луи и последовавшего за ним хаоса. Она бы долго не продолжалась, не сломившись.       Я не знал, хочу ли я этого.       Не знал, смогу ли сломить ее сильнее, чем уже сломал.       Она нуждалась в том, чтобы ее любили. А я не был уверен, что когда-нибудь смогу ей это дать.       Хотя я был бы глупцом, если бы, по крайней мере, не попытался притвориться, что София — это навсегда, а не мимолетный момент в крушении моей жизни.       Может быть, если бы я взял себя в руки и заставил себя обратиться к психотерапевту, у нас бьл бы шанс. Но я все еще отказывался от этого. Возможность того, что все обернется так, как было с Ребеккой, пугала меня.       Да, может она и не будет со мной вечно, но я был чертовски уверен, что постараюсь удержать ее рядом как можно дольше. До тех пор, пока мой разум будет бодрствовать, и я все еще смогу мыслить самостоятельно.       Голос дьявола до сих пор не было слышно, и за это я был благодарен. Эгоистичная часть меня понимала, что ради этого я должен был удерживать ее рядом. Ради моего собственного здравомыслия.       Я вырвался из собственных мыслей, чтобы иметь возможность увидеть красоту, которая разворачивалась перед моими глазами. София кончила, звуча как самая сексуальная женщина на свете, когда стонала мое имя, ее спина выгибалась дугой, а груди прижимались к моей груди. Ее волосы обрамляли лицо, и я с трудом удержался от желания запустить в них пальцы и притянуть ее ближе.       Вместо этого я запечатлел еще один поцелуй на ее пухлых губах, чтобы заглушить собственный внутренний монолог и снова почувствовать связь с ней. Ее стоны коснулись моих губ, язык скользнул по моему во влажном поцелуе. В том, как она целовала меня, было что-то животное, и я застонал от этого ощущения.       Я сильно прикусил губу, слыша повторение собственного имени с ее уст, будто это было какой-то гребаной религиозной молитвой. Я мог бы слушать это всю свою оставшуюся жизнь, если бы мне дали такую возможность.       — Такая прекрасная, — прошептал я, когда ее грудь начала подниматься и опускаться от глубоких вдохов.       Она улыбнулась мне, ее веки отяжелели, а щеки порозовели.       — Иди сюда, — поманила она, прикусив нижнюю губу.       Она была похожа на сирену. Кого-то, кто мог бы заманить меня на верную смерть таким мягким и сладким голоском. Хотя я знал, какое разрушение она может принести, я все равно последовал бы за ней, откуда бы она ни позвала, даже на дно океана.       Я почувствовал, как забилось мое сердце, когда она снова притянула меня к себе. Мне казалось, что мы ходим взад и вперед, разрываясь между желанием подразнить друг друга нежными прикосновениями и влечением поглотить друг друга.       София коснулась губами моей щеки, дразня мою кожу мягкими поцелуями в приоткрытый рот, в то время как ладони проскользнули по моей груди. Я наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, но она отвернула голову.       — София, — предупредил я, мои глаза закрылись, когда ее дыхание коснулось моей кожи вместе с мягким смехом.       — Что случилось? — прошептала она, слегка хихикая, когда мое тело двинулось в предвкушении.       Я покачал головой в ответ, моя собственная улыбка играла на губах, как и ее игривость. Она нравилась мне такой. Это заставляло меня чувствовать, что то, что мы делали, было совершенно обычным. Как будто мы были нормальными.       Я позволил ей продолжать целовать мое лицо. Ее губы касались всего, кроме моих губ, и я чуть не заскулил от разочарования. Наши тела становились теплыми от пота, а искушение войти в нее, почувствовать ее становилось все сильнее. Ее губы прошлись по линии моего подбородка, прежде чем язык коснулся основания шеи.       — Дай мне трахнуть тебя, — простонал я, обхватывая руками ее лицо и смотря на нее сверху вниз. — Пожалуйста.       Она улыбнулась смущенной улыбкой. Ее ноги обвились вокруг моей талии, притягивая меня еще ближе к себе. Тихий вздох сорвался с ее губ, когда мой член прижался к ее входу, и я громко застонал от этого ощущения. Рай. Это был рай. Она была раем. Мои гребаным Ангелом в человеческом обличии. Ходячим чудом.       — Презерватив? — это прозвучало как вопрос, и мне хотелось сказать «нет», хотя я понимал, что это был не вариант.       — У меня такое чувство, что у нас все наоборот, — пробормотал я ей, потянувшись к своему прикроватному столику. Я был уверен, что там лежал хотя бы один. Как я уже сказал, я не мог сказать ей «нет». Не мог. — Обычно люди пользуются ими, занимаясь сексом в первый раз.       — Лучше поздно, чем никогда, верно? — она пожала плечами подо мной.       Я не мог с этим поспорить. Как только я нашел презервавтив, мне потребовалось мгновения, чтобы вспомнить, как вообще натягивать его на свой член, не ощущая ужасной тесноты.       Сглотнув, я внезапно занервничал, когда взглянул на нее. Что-то изменилось внутри меня. Этот момент ощущался по-другому. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, выглядя такой нежной и невинной, что у меня почти перехватило дыхание. Я ничего не мог с собой поделать и просто смотрел, чувствуя, как бешено колотится мое сердце.       Я хотел запомнить ее такой. Мягкой. Красивой. Здравомыслящей. Хотел, чтобы это была та София, которую я запомню на долгие годы.       Она улыбнулась мне, когда поймала мой взгляд, ее маленькие пальчики потянулись к моей шее. Когда ее губы коснулись моих в самом нежном поцелуе, какой только можно вообразить, я позволил своему телу обмякнуть в ее объятиях. Я глубоко вздохнул ей в рот. Она завладела моими губами, и я ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Я давал ей доминировать, позволяя взять момент под контроль.       Не прерывая поцелуя, она сама взяла мой член, направляя его в нужное место без каких-либо колебаний. Мы оба застонали от долгожданного контакта. Она извивалась подо мной, отчаянно нуждаясь в трении. Я прижался бедрами, входя глубже, подпитываемый звуками ее стонов каждый раз, когда снова делал это.       Мои руки переместились, чтобы сжать ее маленькие ладошки, одновременно поднимая их над ее головой. Переплетя наши пальцы, я углубил поцелуй. Я ловил каждый стон своим языком.       — Гарри, — простонала она, ее пальцы крепче сжали мои. Она так сильно сжимала мои руки, что я забеспокоился, как бы она не поранилась. Она повернула голову, ее губы прильнули к внутренней стороне моей руки, и София легонько прикусила ее, пока от ее стонов по моей коже пробежала дрожь.       — Прямо здесь, милая, — пробормотал я, прижимаясь своим лбом к ее. — Так, блять, хорошо, м?       — М-малыш, о боже.       Мое сердце забилось сильнее от такого ласкового прозвища, и я ускорил свои движения. Мои бедра прижимались к ее, заставляя ноги девушки раздвигаться шире. От такого вида у меня закружилась голова.       — Ты такая прекрасная только для меня, — пробормотал я в поцелуй. Она притянула мою нижнюю губу к себе, прикусывая ее, пока я продолжал двигаться. — Такая, такая прекрасная, — застонал я.       Кровать скрипела под напором моих толчков, с глухим стуком ударяясь о стену каждый раз, когда я входил в нее. Я знал, что это оставит след на обоях, но мне было все равно. Я бы сделала для Софии все, что угодно, лишь бы увидеть, как ее лицо морщится в удовольствие.       Ее глаза встретились с моими, и мне показалось, что весь мир остановился на долю секунды.       Наши пальцы все еще были переплетены у нее над головой, ее грудь подпрыгивала при каждом толчке, а глаза были затуманены чем-то таким, чего я не мог тончо определить.       Мое сердце словно заколотилось в груди, и я запечатлел влажный поцелуй на ее припухших губах.       — Моя прекрасная девочка, — прошептал я, наблюдая, как она зажмурилась от моих слов. Она впитывала каждое слово, пока я продолжал хвалить то, как хорошо она принимала мой член и какой чертовски красивой она была в таком виде. Ее зубы впивались в нижнюю губу, пока она, заикаясь, отвечала мне. Мое тело напряглось от такого сильного удовольствия, и я не был уверен, как долго продержусь.       Почувствовав, что конец близок, я наклонил голову для еще одного поцелуя, сжимая при этом ее руки. Она сжала их в ответ, поднимая повыше над головой.       — Такая красивая, — повторил я у ее губ, услышав очередной стон, когда она двинулась бедрами навстречу. — Кончишь снова для меня? — спросил я, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи и вдыхая сладкий аромат.       — Д-да, — выдохнула она. — Блять. Пожалуйста. Пожалуйста, трахай меня.       Я слегка прикусил ее шею, прежде чем убрал свои руки с ее, чтобы прижать их к бедрам. Ее желание было моим ебаным приказом.       Я подвинулся так, что теперь мой вес был не на ней, и сел на колени. Улыбнувшись ей сверху вниз, я почувствовал легкое ошеломление, когда вошел в нее в новой позе. Мои руки переместились с ее бедер на колени, раздвигая их, чтобы я мог двигаться еще глубже.       — Ебать, — воскликнула София, ее руки обхватили мои, которые держали ее раздвинутые ноги. — Блять, малыш, — она откинула голову на подушку, ее тело дрожало подо мной, а я наслаждался ее реакцией. — Вот так, малыш. Пожалуйста. Блять.       — Я долго не протяну, милая, только не с такими стонами, — проворчал я, слегка отстраняясь. Она покачала головой, ее руки потянулись к моим бедрам, чтобы удержать меня на месте. Я уставился на нее широко раскрытыми глазами.       — Поцелуй меня, — почти умоляла она, ее глаза были зажмурены, когда я снова вошел в нее, громко застонав. Уверен, все в здании слышали ее. — Прошу.       Я сделал то, что мне было сказано. Наклонившись, я снова поцеловал ее, так небрежно, именно так, как мне нравилось. Последовал ее второй оргазм за ночь, ее тело содрогнулось, когда она опять выкрикнула мое имя.       Одного этого мне было достаточно. Мое тело затряслось, и я выругался себе под нос. Я вошел в нее последний раз, прежде чем полностью выйти. Все мое тело пульсировало, пока я кончал в презерватив. Мои глаза закатились, когда удовольствие прокатилось по всему телу.       Я позволил себе наслаждаться этим ощущением несколько затаивших дыхание минут, прежде чем выбросил презерватив в маленькое мусорное ведро рядом с кроватью. Снова опустившись на колени, я пытался отдышаться. Ме тело было теплым от пота и тупой боли, которая внезапно дала о себе знать.       Я тяжело дышал, мои веки отяжелели, когда я уставился на красивую девушку, лежащую передо мной. Она тоже наблюдала за мной, ленивая улыбка появилась на ее губах.       — Иди сюда, — прошептала она, но не дожидаясь, пока я подвинусь ближе, притянула меня к себе сама.       Вместо того, чтобы поцеловать меня, София обвила руками мою шею, притягивая меня вниз, так что я оказался на одном уровне с ее грудью. Казалось, она не возражала ни против веса моего тела на своем, ни против того, что мы оба были липкими от пота.       Ее ноги снова обвились вокруг моей талии, и у меня возникло ощущение, что это была ее любимая поза для объятий. Боль от травм была легкой и пульсирующей, но я был слишком доволен тем, что София обнимала меня, чтобы даже думать о ней. Затем ее руки начали играть с моими волосами, отчего я чуть не вырубился прямо так.       — Ты прекрасен, Гарри, — тихо сказала она мне. — Такой чертовски красивый.       Я не смог удержаться и улыбнулся, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи. Мои щеки покраснели, и я не смог найти слов, чтобы выразить, как много это значило для меня. Как хорошо я себя чувствовал из-за этого. Как хорошо мне было из-за нее.       Я недолго знал этого Ангела, хотя в глубине души понимал, что не было никого, кто когда-либо заставлял меня чувствовать то, что заставляла она. Я хотел держаться за нее как можно дольше, до тех пор, пока она будет со мной.