RED ROOM

      — А я же говорил тебе, — фыркнул Найл с водительского сиденья. Он провел рукой по волосам, покачав при этом головой. — Я, блять, предупреждал. Но кто ж меня послушал, да? Конечно. Конечно, никто. Кто вообще будет слушать ирландца?       Закатив глаза, я глубже вжалась в пассажирское сиденье машины Найла, слишком уставшая, чтобы спорить. Я понятия не имела, что именно он имел в виду, но у меня не было настроения, чтобы отвечать на это. Думаю, он имел в виду, что был прав насчет взрывного характера Гарри и того, что я была причиной этого, но опять же, кто ж знает, что именно было в голове Найла.       Найл бросил на меня взгляд, когда я промолчала, и усмехнулся.       — Ты сама попросила меня приехать, а теперь даже не разговариваешь. Где ж твои манеры, Стриптизерша?       — Смылись в чертову канализацию с кровью, которую мне пришлось вытирать с рук, — огрызнулась я в ответ, чувствуя безбожное раздражение. Я не знала, почему обратилась к Найлу, но сейчас мне вдруг захотелось выпрыгнуть из его машины и пойти пешком.       — Ой, расслабься, — пробормотал он. — Не драматизируй, ты не смывала кровь, она вся была на Гарри.       Я вздрогнула от таких воспоминаний, потому что, да, он был прав, но это была лишь метафора.       — Не могу поверить, что он застрелил его.       — А чего ты ждала? Ты же слышала все эти истории, — ответил Найл, потирая нос. — Ты же знаешь, кто он такой.       — Но я не думала, что когда-нибудь увижу это своими глазами. Это ужасно и травимирующе.       — Первые пару раз да, — признался Найл, хотя его слова прозвучали слишком буднично. — А потом привыкнешь.       — Что вообще будет с телом? — пробормотала я, глядя в окно на расплывающийся передо мной город.       — Гарри с этим сейчас разбирается. Это и к лучшему. Так хотя бы он будет слишком отвлечен, чтобы изводить меня вопросами.       На мгновение я почувствовала себя виноватой из-за того, что втянула Найла во всю эту неразбериху, полностью осознавая, что Гарри, вероятно, задаст ему миллион и один вопрос, когда закончит с тем, чем был занят.       Последствия его действий казались слишком минимальными, и я удивлялась, как это никто не вызвал полицию на звуки конфликта и выстрелов, но, с другой стороны, мой район привык к такого рода вечерам. Подобные звуки частенько не давали моим соседям спать по ночам. Просто никогда до этого я не была вовлечена в подобные дела. Я всегда слышала подобное, но не видела.       Я проглотила горький привкус во рту. Мне действительно нужно было почистить зубы. Поморщившись, я повернулась к Найлу.       — Куда ты меня везешь? — спросила я, когда он повернул на другую улицу. Дорога была знакомой, и я начала ощущать, как в моей груди стала подниматься паника.       — В квартиру Гарри, — Найл странно посмотрел на меня.       — Зачем ты везешь меня туда? — спросила я, прищурившись. — Я не хочу.       — Ну, не повезло, — ответил он, закатывая глаза. — Мне с головой достаточно того, что он и так завалит меня вопросами, я не хочу увозить тебя куда-то еще и заставлять его желать моей смерти за то, что он не найдет тебя у себя дома.       — Он бы не стал такого желать, — я поджала губы.       — О, да что ты?       — Это все какое-то безумие. Он не может быть таким.       Найл молчал, глядя на дорогу перед собой. Думаю, это было молчаливое согласие.       — Знаешь, мы говорили о Ребекке, и он объяснил мне все со своей точки зрения.       Это привлекло его внимание. Он взглянул на меня, а в его голубых глазах засветился интерес.       — Да?       Я кивнула, теребя свободную льняную ткань своей футболки.       — Я посоветовала ему снова обратиться к психотерапевту.       Смех, сорвавшийся с губ Найла, заставил меня вздрогнуть.       — Могу угадать, что он ответил.       — Он сказал «нет», и добавил, что не хочет подвергать себя этому снова.       — Еще бы, — кивнул Найл. — Знаешь, сколько раз я это ему предлагал? Он этого никогда не сделает.       Я прикусила губу, пока в моем мозгу роились мысли. Если он не прислушивался ко мне, не поддавался Найлу, то я сомневаюсь, что вообще существует человек, который сможет убедить его в этом.       — Но он же знает, что ему нужна помощь.       — А я знаю, что мне нужна помощь с моей кокаиновой зависимость, но это же не значит, что я собираюсь что-то с этим делать. Не произошло ничего радикального, что заставило бы меня захотеть это сделать, и с Гарри то же самое.       Я вздохнула. Он был прав, и, к сожалению, я знала, что он был прав. Гарри был в порядке несколько недель, а потом у него просто случился приступ. В глубине души я понимала, что это полностью его вина. Его психическое здоровье было под угрозой, и была часть, которую он был не в состоянии контролировать. Я просто хотела, чтобы он послушал меня, послушал хоть кого-нибудь, кто сказал бы, что ему нужно обратиться за медицинской помощью.       По правде говоря, я действительно заботилась о нем, но не знала, безопасно ли вообще находиться рядом с ним. Каким бы незначительным ни было то, что он назвал меня Спайси, это просто заставило меня вспомнить обо всех тех случаях, когда он пугал меня до смерти. Мне это не нравилось. Мне нравился мягкий Гарри, Гарри, который краснел, и Гарри, который заикался.       Человек, убивший Смурфа, был опасным существом, которому не следовало появляться в обществе. Мне было неприятно признавать это после всех хороших и нежных моментов, которые мы провели вместе, но я не могла позволить промыть себе мозги романтизированными мыслями той стороны, где Гарри не был злым хищником.       Я позволила своим собственным интересам зайти слишком далеко. Вначале я была заинтригована, очарована этим мужчиной, но когда оказалась в положении, когда из-за этого поставилась под сомнение моя мораль и собственная безопасность, все началось меняться. Это было ненормально — испытывать такое влечение к мужчине, который мог убить тебя, даже не моргнув глазом.       — Задумалась, — заметил Найл. — Не думай слишком много, а то у тебя сосуды полопаются.       — Почему ты мне помогаешь? — спросила я, поворачиваясь, чтобы встретиться с ним взглядом.       Я окинула его взглядом, заметив слегка разбитые костяшки пальцев и засыхающую кровь на щеке. Он приехал с какой-то работы, которую выполнял для Луи, но даже не расспрашивал Гарри, когда тот попросил его приехать и забрать меня. На удивление он был странно мил, а я была не настолько глупа, чтобы легко это пропустить мимо глаз.       — Разве я не могу просто проявить милосердие? — спросил он, одарив меня улыбкой. Я бросила на него острый взгляд, заставивший его хихикнуть, и он пожал плечами. — Мы хотим одного и того же, да? Хотим, чтобы с Гарри все было в порядке, а еще, чтобы его психическое здоровье было его главным приоритетом. Если бы ты осталась там, это бы ему не помогло, потому что он бы просто переживал из-за тебя. По крайней мере, теперь он сможет немного успокоиться и собраться с мыслями.       — Он извинился, когда увидел, что я плачу, — заметила я, нахмурившись. — Но был спокоен.       Найл покачал головой, глядя на дорогу, где он уже заезжал на подземную автостоянку.       — Помнишь, как я говорил, что он оставляет все на волю случая с пулей? Луи заставил его сменить тактику, и теперь ему будто бы бесполезно просто делать это без игры.       — Он сейчас один?       — С ним Луи, — Найл заколебался. — Уверен, с ним все будет в порядке, но он захочет увидеть тебя, когда закончит.       От этой мысли у меня внутри все перевернулось.       — Я волнуюсь.       — Он не причинит тебе вреда, — выдохнул Найл, качая головой. — Он убил ради тебя, зачем ему причинять тебе боль?       Я пожала плечами, заставляя себя снова уставиться в окно.       — Просто… Я не хочу быть Ребеккой. Гарри сказал, что она сделала его худшей версией самого себя, а я почувствовала, что то, что он сделал со Смурфом очень похоже на это.       Найл уставился на меня, нахмурив брови. Он выглядел так, словно изучал меня.       — Он тебе небезразличен, да?       — Очевидно, — я сжала руки на коленях.       — С ним все будет в порядке. Ну, я так думаю. Надеюсь. Одно точно — ничего не изменит его мнения о психотерапевтах, так что я бы не стал снова поднимать эту тему, ладно?       — Ладно, — кивнула я.       — Послушай, — он снова поджал губы. — Я говорю это не потому, что ты мне нравишься, я говорю это потому, что беспокоюсь за Гарри. Если ты уже сейчас думаешь, что не можешь быть рядом с ним и тебе не по силам такой образ жизни, то уйди лучше прямо сейчас, пока Гарри не слишком сильно привязался. Я знаю, тебе может казаться, что он и так привязан, но это не так, — он провел рукой по волосам, вздыхая и пристально глядя на меня. — Гарри никогда по-настоящему не любил. Я даже не хочу думать о том, какой версией себя он станет, если когда-нибудь дойдет до этой стадии, но если ты останешься еще на немного, то у меня такое чувство, что мы это узнаем. Просто… будь осторожна с его сердцем, ты почти на пути к тому, чтобы завладеть им, а я не уверен, что чувствую по этому поводу.       Мое собственное сердце бешено заколотилось в груди от его признания. Это было, наверное, самое цивилизованное общение, которое у меня вообще было с Найлом, и мы говорили на тему, от которой у меня в животе все переворачивалось. Я сглотнула, не в силах ничего ответить, поэтому просто кивнула.       — Спасибо, что подвез, — пробормотала я, прочистив горло. — Я… я подожду Гарри наверху.       Когда я повернулась, чтобы уйти, рука Найла потянулась, чтобы остановить меня за локоть. Я удивленно моргнула, поворачиваясь и уставившись на него широко раскрытыми глазами. Казалось, он заколебался, прежде чем вздохнул про себя.       — Не говори ему про этот разговор, а если ты это сделаешь, то я похороню тебя заживо. Но, если… если тебе когда-нибудь понадобится выход, понадобится уйти из такой жизни, обращайся ко мне. Не говори никому, кроме меня, ладно? Я… я помогу тебе.       Я уставилась на него, не уверенная ни в том, что сказать, ни в его словах в принципе.       — Почему ты хочешь помочь мне?       Его челюсть сжала, но руку мою он отпустил.       — Потому что Гарри — мой лучший друг, и я знаю, на что он способен, когда все идет наперекосяк. Какой бы раздражающей ты ни была, ты точно не заслуживаешь оказаться в подобном. Ты не сможешь с этим справиться.       Найл оставил меня после этого, позволяя подняться в квартиру Гарри и войти в нее с помощью ключа, который он мне дал, вместе с необычно длинным кодом сигнализации.       В квартире, как и ожидалось, стояла гробовая тишина, заставляя мои растущие мысли лишь разыгрываться. Почистив зубы запасной зубной щеткой, которую я нашла под раковиной, я обнаружила, что бесцельно брожу по дому Гарри. Если это вообще можно так назвать.       Тут не было ничего, что могло бы придать этому месту хоть каплю комфорта и индивидуальности, и по какой-то причине это заставляло меня чувствовать себя еще более неуютно. У него не было ни постеров, ни музыкальных дисков, ни коллекции DVD. Было нереально задумываться, что, возможно, у Гарри на самом деле не было особых интересов за пределами его работы, за пределами того, что он зарабатывал на жизнь причинением вреда другим.       Конечно, в моем восприятии были фрагменты того, кем он мог быть. Мягким мужчиной, языком любви которого были прикосновения. Мужчиной, который любил свою мать настолько, что это было набито на его коже. Мужчиной, который явно любил татуировки и очень заботился о тех, кто входил в его узкий круг.       Было безумием думать, что всего день назад мой разум все еще был ослеплен возможностью того, что Гарри мог быть другим. Думаю, именно это и происходит, когда твой разум затуманивается похотью. Или, может быть, это и был тот самый Стокгольмский синдром, о котором все говорили.       Поскольку мой разум продолжал ускользать от реальности, это заставило меня вспомнить о том, что говорил Луи.       Безответственно, но только в этот момент я вспомнила невысокого мужчину с ледяными голубыми глазами.       Но ты знаешь, кто умер?       Может быть, это было глупо с моей стороны, ведь я понимала, что все, что я найду, точно не порадует меня, но это не помешало ме схватиться за свой телефон, который лежал где-то на дне сумки.       Нахмурившись, я поняла, что сигнал, который он заблокировал, до сих пор не позволял мне попасть в интернет.       Я вздохнула про себя, снова опускаясь на холодный бетонный пол.       Сейчас я и мои мысли были очень опасным сочетанием.       Крепко зажмурившись, я поклялась себе, что потребую Гарри устранить любые глупые блокировки, которые он сделал с моим телефоном.       Я понятия не имела, как оказалась в такой ситуации. Вегас всегда называли городом грехов, но это было что-то большее.       Тот вечер я провела, уставившись в стену и задаваясь вопросами, были ли голоса в моей голове просто собственным внутренним монологом, который становился все громче, или я, наконец, полностью сошла с ума.