Приливы нежности

Неожиданный прилив нежности Му Цина всегда напрягал Фэн Синя. В такие моменты он до сих пор не знал как правильно реагировать. С одной стороны ему до безумия были приятны такие внезапные объятия, наполненные нежностью и искренностью, которые он почти никогда от Му Цина не получал; но с другой стороны Фэн Синь не мог нормально реагировать на это. Он всегда напрягался и внимательнее начинал следить за ним. Иногда это было даже не честно, он лежал как на иголках, боясь сделать вдох, а его муж утопает в наслаждении от простых касаний. В этот раз все было так же: вечерком, когда солнце заливало комнату в золотистый цвет, придавая ей ещё большей красоты и просторности, Фэн Синь лежал на кровати между двух одеял и смотрел ролики на ютубе, и в комнату заходит Му Цин со своим неожиданным приливом нежности. Как Фэн Синь понял, что сейчас перед ним не «настоящий» Му Цин? Легко. Сейчас он не цеплялся за любую тему, из которой можно вывести отличный скандал, послав Фэн Синя в другую комнату на эту ночь, а наоборот — тихо прикрыл за собой дверь и медленно добирался до своей жертвы. Он неторопливо сделал пару шагов до кровати и на четвереньках полз к Фэн Синю, попутно отодвигая одно одеяло со второй половины кровати, таким образом освобождая себе место; матрас прогибался рядом с ним, а сам Фэн Синь, не отводя глаз, подглядывал за Му Цином, как его бледная кожа светится под лучами солнца, а карие глаза отливают янтарём. Му Цин словно божество, специально спустившееся с небес для него. Позже, Фэн Синь стал ругать себя за то, что не может спросить его на прямую, какова причина этой внезапной нежности? Мужчина уже стал готовить себя к таким выходкам и постоянно говорил: «В следующий раз точно спрошу». Но все проходило под откос, заканчиваясь неаккуратным движением или лишним словом, из-за чего возникали разногласия, и вся приятная идиллия рушилась в одно мгновение. При виде такого спокойного Му Цина, чей взгляд, полный похоти, не соответствует внешности, в растянутой футболке и лёгких домашних шортах, которые оголяли его икры и наполовину бёдра, за что всегда цеплялся глаз Фэн Синя. Он в миллионный раз удостоверился, что Му Цин был прекрасен в любой одежде. Из всей ситуации Фэн Синя радовало только одно: больше никто не мог видеть такого Му Цина, только ему было дозволено наблюдать за ним и касаться тех самых оголенных участков на его теле и оставлять разные отметины, говорящие о том, что этот человек уже занят. Му Цин ложится на плечо Фэн Синя и спокойно спрашивает: — Что за видосик? — Да просто, — глухо отвечает тот и косится в его сторону. Мужчина продолжает оставаться неподвижно, в полусидящей позе, теперь уже полностью потеряв смысл ролика. Все его мысли заняты Му Цином; он сегодня просто обязан выяснить причину такого поведения. Разве может Му Цин, с чьего лица никогда не спадает недовольная рожа, резко и вот так вот беспрепятственно выражать свои чувства, чего он почти никогда не делал. Му Цин кладёт левую руку на грудь Фэн Синя и закидывает одну ногу на его бёдра, как бы подцепляя чужую под себя и старается прижаться как можно ближе. Как всегда, внутри Фэн Синя начинается ураган из эмоций, а на лице ни единый мускул не дёрнется, он и правда старается сохранять спокойствие, но, блять, хреново выходит. Му Цин чувствует его резкую скованность и пользуется этим. Рука потянулась вниз, и тут окончательно сердце Фэн Синя не выдержало и пропустило пару ударов. Му Цин, своими длинными холодными пальцами забирался под футболку, оглаживая напряженные мышцы пресса, как бы успокаивая того и заставляя расслабиться. Мужчина еле заметно выдыхает, чувствуя облегчение, но тут же не так сильно напрягся, когда Му Цин шарит под футболкой. Те мысли, которые Фэн Синь так старательно собирал по частям разлетаются в одно мгновение, когда холодные пальцы коснулись груди, и приятная волна мурашек прошлась по всему телу. Пальцы сильнее сжимают телефон в руках, что не остаётся без внимательного Му Цина. Да он издевается над ним! Это из-за закрытых окон в комнате стало душно или жар исходил от Му Цина? Фэн Синю остаётся только гадать. Все же он старается собрать недавно разлетевшиеся мысли снова в логическую цепочку, и на удивление, получается очень даже не плохо, учитывая холодные пальцы на теле, которые не могут дать сосредоточиться на чём-то другом кроме них. Он не хочет портить выстроившуюся обстановку, где его мучают и перехватыват дыхание, но любопытство переступает эту черту и становится выше чувств. — Зачем ты это делаешь? — резко выдыхает Фэн Синь и ждёт ответную реакцию Му Цина. Учитывая, сколько различных состояний и ответов он повидал, Му Цин может выкинуть что угодно: от закатанных глаз, до новой причины для ссоры. Но тут до него доходит. Нет. Нет. Нет. И ещё раз нет! Это совсем не то, что он хотел спросить. Далеко не это. Фэн Синь просто хотел узнать причину его внезапного приступа любви, а не зачем сейчас его муж по своему хотению дарит ему ласку. Была бы его воля, он бы уже давно растворился вместе с лучиками солнца от собственного стыда и нелепости. Му Цин усмехнулся. — Зачем я это делаю? Убрал из рук телефон, отложил на небольшую тумбочку и уселся сверху на Фэн Синя, прожигая его на сквозь. Фэн Синь поднял глаза и понял, что и десяти секунд не сможет выстоять против томного взгляда карих глаз. Ему все ещё было неловко за свой неправильно построенный вопрос, а тут теперь Му Цин сидел на его бёдрах и шарил руками под футболкой, медленно вырисовывая различные узоры, загоняя в ещё большую краску лицо Фэн Синя. — Я больше так не могу! — почти кричит мужчина, не выдерживая этих гляделок. Он закрывает лицо руками, все ещё желая потеряться. Думал, если никого не будет видеть, то и его не увидят. Му Цин не отвечает, но сидит с довольной улыбкой, теперь царапая кожу ногтями. Браво Му Цин, ты умеешь ставить в неловкое положение! Кровать иногда поскрипывает, когда Му Цин слезает с таких удобных бёдер и присаживается рядом. Фэн Синь пытался успокоиться, привести чувства в порядок, хотел посмотреть на эту довольную рожу, но боялся. Боялся, если снова заглянет в эти блестящие глаза, то утонет в них, и что самое страшное, ему там понравиться и он продолжит все чаще в них смотреть и тонуть. Проходит не много времени, но этого было достаточно чтобы привести дыхание в норму и унять мелкую дрожь в теле. Но скоро Фэн Синь распахивает глаза и убирает ладони, когда чувствует, как ладонь Му Цина прижимается к паху. Ритм сердца увеличивается в разы, и в области висков начинает неприятно пульсировать. Хоть Фэн Синь и не ожидал такой подставы, сказать стоп этому он не мог, не хотел. Черт бы его побрал. Фэн Синь только успокоился от недавней ситуации, а щеки снова начали пылать. Му Цин не сильно трёт место, но этого достаточно, чтобы внизу завязался узел, который приятно тянул. Лучи закатного солнца мягко падали на одну сторону лица Му Цина, подчеркивая скулы. Веки прикрыты, а реснички еле заметно подрагивают; он не поднимал голову, только наблюдал за своей рукой и продолжал дразнить Фэн Синя. В миг Му Цин оказывается близко к лицу и соприкасается носами, при этом не убирая руку с члена; улыбнулся и накрыл губы Фэн Синя. Фэн Синь даже не успел сделать полноценный вдох, только руками ухватился за плечи Му Цина. Му Цин посасывал нижнюю губу, и отстранился, но не на долго. Снова прилип к сладким губам, как будто они были сделанный из сахарной ваты, которая не тает при попадании в рот, и чьим вкусом можно наслаждаться вечно. Фэн Синь пытается издать что-то похожее на стон, но выходит лишь мычание, которое не меньше доставляет порцию удовольствия, чем полноценный стон. Губы припухли от чрезмерного на них воздействия, но это только красит Фэн Синя. Он был застигнут врасплох, поэтому мозг ещё до конца не может переварить действие Му Цина. Когда член упирается в ткань, Му Цин наконец-то тянет за резинку домашних шорт и с помощью Фэн Синя стягивает их. Фэн Синь остаётся в полусидящей позе, замечает, как Му Цина бьет легкой дрожью, а грудь тяжело вздымается от глубоких вдохов. Без внимание не остаётся небольшая выпуклость между ног Му Цина. Возбудиться почти из-за ничего он мог крайне редко. Бледные холодные пальцы на внутренней стороне бедра резко выводят из мыслей. Му Цин раздвинул колени Фэн Синя и устроился между них, не оставляя в покое нежную кожу. Он прикасается через ткань горячим языком к члену, задерживаясь на головке, после поднимает взгляд на мужа. Фэн Синь шумно выдыхает и встречается со жгучим взглядом и хищной улыбкой, от чего сердце замерло. Он сглатывает и находит силы произнести его имя: — Му Цин… Волны мурашек пробежались по спине Му Цина, а волосы на затылке встали дыбом, когда он услышал своё имя от любимого человека. Он облизнул свои пересохшие губы и вяло поднялся и пополз к Фэн Синю. Тот вытянулся как струна, но тут же и обнял руками шею, притягивая ближе к себе. Му Цину это не понравилось. Он оттолкнул руки в стороны и прижался своей эрекцией к эрекции Фэн Синя. Фэн Синь выдыхает через рот прямо в губы и нагло залезает руками под футболку Му Цина. Тело резко среагировало на касания, но это именно то, что так необходимо было обоим в данный момент. Му Цин мычит, когда чужие пальцы дошли до груди и обхватили затвердевшие соски, не сильно сжав их, и двинулся бёдрами вперёд-назад. Ещё чуть-чуть и Фэн Синь не выдержит: первым трахнет Му Цина и забудет об этой романтике и закопает чувство стыда глубоко в себя, чтобы оно не тревожило его и не препятствовало наслаждению. Му Цин продолжил тереться своей эрекцией о ногу Фэн Синя. Он жмурится, стонет на ухо своему мужу и наслаждается данным процессом. В то время, когда его партнёр сдерживался от желания заткнуть его рот своим членом и трахнуть это узкое горло, пока не заполнит своим семенем. Фен Синь грубо схватил Му Цина за волосы и оттянул их, получая наполненный болью стон. Небрежно сделанный хвост стал ещё хуже: резинка удерживала меньше половины волос, а основная часть теперь свисала на лицо Фэн Синю. Шелковистые пряди щекотали лицо; он пожалел, что сделал это, но вскоре попытался исправить ситуацию, собрав новый хвост и закрепив этой же резинкой. Это творение почти ничем не отличалось от начального, было даже хуже. Му Цин нахмурился. Он и в повседневной жизни никому не давал притрагиваться к своим волосам, а Фэн Синь решил устроить салон красоты и сам навести порядок на голове Му Цина. Му Цин отодвинулся на пару сантиметров и бросил на него косой взгляд. Фэн Синь прекрасно знал, что волосы Му Цина для него самое дорогое, но пренебрёг этой информацией. — А что мне оставалось ещё делать с ними? — Мог бы просто попросить убрать. Фэн Синь глубоко вздыхает, но не винит его, понимает важность, казалось бы, обычных волос. — Хорошо, в следующий раз скажу, если будут мешать. Му Цин кивает и оставляет легкий поцелуй на губах Фэн Синя. Фэн Синю очень хотел продлить эти нежные моменты с ним, когда в груди разливается приятное тепло, уткнуться в макушку Му Цина и учуять цветочный, с еле заметными нотками цитруса, запах его любимого шампуни. Хочется раствориться в этом моменте, а после заключить в свои объятия Му Цина и не отпускать; слушать его стук сердца, не сомневаясь, что Му Цин разделяет с ним те же чувства. Но походу у Му Цина другие планы на выстроившиеся обстоятельства. Член неприятно упирался в ткань трусов, принося не малый дискомфорт. Он снимает оставшуюся ткань с Фэн Синя, и тот вновь замирает в предвкушении. С головки стекает предэякулят, который был успешно слизан языком Му Цина. Фэн Синь тяжело выдыхает и прикрывает глаза, концентрируясь на желанном горячем языке любимого. Му Цин ещё раз проделывает такое движение и обхватывает головку губами, подглядывая из-под длинных ресниц на Фэн Синя. Его грудь то опускается, то поднимается, а на щеках вновь выступает румянец. Му Цину становится даже немного завидно, но эту мысль он быстро выкидывает из своей головы, внимательно вслушиваясь в сбивчивое дыхание мужа. Он облизывает головку вокруг языком, не вынимая ее изо рта и параллельно помогает рукой. Фэн Синь полностью захлёбывается в своих вздохах и сжимает в руках простынь. С самого первого минета, который ему подарил Му Цин, он ни разу не сомневался в его способностях. Походу это был у него врожденный талант. Никому еще не доводилось довести Фэн Синя за пару минут до оргазма, как это делал Му Цин своим умелым ртом. Бывали разы, когда коленки Фэн Синя начинали дрожать от наслаждения. Он выкрикивал его имя каждый раз, когда Му Цин заставлял его кончить, особенно если это было пару раз подряд. Фэн Синь падал на кровать без сил и мог часами расхваливать и говорить, что любит его больше всех на свете. Му Цин отстраняется, только чтобы пройтись языком по всей длине, а после опуститься как можно ниже. Фэн Синь потянулся рукой, чтобы взять того за волосы и задать собственны ритм, но резко вспомнил недавний разговор и одернул ее. Кажется Му Цин ничего не заметил, что к лучшему. Лёгкие горят от недостатка кислорода, сердце продолжает отбивать бешенный ритм; становиться на пару ударов быстрее, когда член полностью заполняет его рот, а головка неожиданно касается стенки горла. Фэн Синь протяжно стонет, чувствуя жар, который мгновенно распространился по всему телу. Му Цин подавился, но все же задержался на пару секунду в одном положении; из-за внезапного рвотного рефлекса, он перестал думать об удовольствии Фэн Синя и ему пришлось пропустить такой сладкий стон. Му Цин выпускает полностью орган изо рта и поднимает взгляд. Сделав пару глубоких вздохов, он потянулся к приоткрытым губам, проникая сразу внутрь языком, не оставляя налившийся кровью член без внимания. Му Цин целовал жадно, показывая всю свою натуру жуткого собственника; он не знал, на что может пойти в таком порыве страсти, когда Фэн Синь ещё давал ему как-то незначительно себя калечить. Страстный поцелуй приварился в какие-то непонятные махинации: за место губ Му Цина встали острые зубы, которые кусали губы Фэн Синя, желая искусать их до крови. Движения руки на члене стали прерывистыми. Фэн Синь никак не мог сосредоточиться на чём-то одном. Когда Му Цин гладил головку большим пальцем, размазывая семя, он медленно приближался к оргазму, но жёсткие укусы отрезвляли сознание. Так и протяжные сладкие стоны стали больше похожи на рыки недовольства. Фэн Синь пытался не отвлекаться на покусывания, толкаясь бёдрами в руку Му Цина. Услышав не ту приятную мелодию, а что-то иное, Му Цин пришёл в себя и быстро закончил мучить губы Фэн Синя и мягко отстранился, виновато посмотрев на самого Фэн Синя. Оставив эту затею, Му Цин спустился вниз и уделил больше времени покрасневшей головке, чтобы уже наконец дать Фэн Синю то, чего он так сильно жаждал. В последний миг в комнате витало только одно имя: «Му Цин…» Его по сто раз передергивало, пока он слышал как его зовут; то, как Фэн Синь стонал его имя не стесняясь, прося не останавливаться, отдавалось тягучим ощущением внизу живота. Он не скрывал, сам был на пределе и сдерживался, чтобы наконец не подрочить рукой под вздохи Фэн Синя. Все мышцы были напряжены до предела, голова начала кружиться а бешенный ритм сердца казалось было слышно на всю комнату. Му Цин завершил последнюю фрикцию рукой. Фэн Синь запрокинул голову, зажмурился и издал протяжный стон с уже привычным словом. Перед глазами летали звёздочки, а в уголках прыснули небольшие слезинки. Семя достало до щеки Му Цина и кончика носа. Он не испытывал отвращения, он был рад, что может заставить его так быстро кончить, как этого ещё не делали другие. Му Цин гордиться своей работой, но эта гордость не как не перекрывает его собственное возбуждение, которое напомнило о себе в последний момент. Фэн Синь чувствует облегчение и мгновенную усталость, из-за которой прямо сейчас хочется сомкнуть веки и провалиться в сон, а конечности становятся одновременно ватными и тяжелыми. Постепенно дыхание приходит в норму. — Это было ахуенно… — тихо говорит Фэн Синь и находит в себе силы поднять взгляд на Му Цина. Тот усмехнулся и взял край простыни, чтобы вытереть лицо. Фэн Синь хочет остановить его и сказать, что в тумбочке есть влажные салфетки, но не успел, потому что Му Цин уже сделал задуманное. Фэн Синь мысленно отмахнулся и прикрыл глаза. Му Цин тихо встал, накрыл засыпающего Фэн Синя одеялом и поцеловал в щеку, уходя из комнаты. Но Фэн Синь его остановил. — Куда ты? — Я скоро прийду, засыпай, — тихо сказал Му Цин и окончательно покинул спальню.