Звезды на спине

Энакин привычно размял руки, стараясь не смотреть на человека, лежащего перед ним на кровати. На абсолютно голого мужчину, лежащего на животе настолько спокойно, словно бы происходящее для него не было чем-то новым, или, во всяком случае, уж точно не стоило особого внимания. Спокойный, полностью расслабленный, совершенно точно усталый и…доверчивый. Скайуокер целомудренно накрыл полотенцем нижнюю часть тела, действуя автоматически. Оставить неприкрытой поясницу, чтобы можно было как следует над ней поработать, а вот ягодицы и ноги пока не нужны, так нечего им мерзнуть. Глубоко вздохнув, мужчина перевел взгляд на пластиковую бутылочку, которую ему выдали. –Аюрведическое массажное масло с экстрактом женьшеня для пробуждения чувственности, — с легким сарказмом в голосе прочел он. –Извини, другого действительно нет, — тихо отозвался мужчина. Энакин мысленно отметил, что сказано это было настолько искренне и с такой явной неловкостью в голосе, что принять данный жест за заигрывание мог бы только глухой. Скайуокер глухим не был и потому решил как обычно проигнорировать столь двусмысленную ситуацию, силой воли заставил себя даже не шутить на эту тему. В конце концов, он профессионал. –Интересно, как именно женьшень должен пробуждать чувственность в такой форме, — вздохнул он, с неудовольствием отмечая крайне неудобную крышку, –Нет, это растение является адаптогеном и, конечно, может оказать положительный эффект, но при приеме внутрь, каждый день на протяжении месяца…минимум. Мужчина виновато заерзал. –Я могу поискать другое, если это не подходит, вроде бы было где-то еще кокосовое, но пред твоим приходом я не смог его найти, –начал он, предпринимая попытку встать. –Лежи уж. Подойдет оно, просто я вредный, ты же меня знаешь, –улыбнувшись, отозвался Энакин, кладя ладонь на спину мужчины и автоматически чуть надавливая пальцами, проверяя состояние мышц. Бен выдохнул и снова лег, положив голову на руки. –Сползи чуть ниже, мне нужно устроиться над твоей головой, — попросил Энакин, оценивая «рабочее место». Нет, он все же действительно предпочитает массажный стол и свой уютный кабинет. Массаж на кровати это чистое издевательство. «Разумеется, только потому, что это дико неудобно» — мысленно заверил себя мужчина, садясь чуть выше головы Бена Кеноби, человека, которого он знал уже несколько лет. Брюнет привычным жестом запустил пальцы в светлые волосы и не удивился легкому стону, который услышал почти тут же. Многим нравится массаж головы, почему-то люди игнорируют эту зону даже чаще, чем ноги или ладони. Осторожные, давно отточенные практикой движения помогали отвлечься и думать о лежащем перед ним мужчине как о простом клиенте, хотя, сказать по правде, Бен таким совершенно точно не являлся. В пользу этого говорил и тот факт, что приехать к нему на дом Энакин согласился практически сразу, хотя обычно не практиковал выезд к клиенту, а также тот, что денег брюнет брать не планировал. Так и сказал — мол, по сердцу, сколько дашь, столько и ладно. «Волосы мягкие» — пробежала мысль и тут же исчезла — брюнет легкими движениями опустился пальцами ниже по спине, вновь прощупывая ее на предмет зажатых мыщц. Остался недоволен. –Кошмар, — прокомментировал он, — Не зря ты меня позвал, есть над чем поработать. –Я так и понял. Вчера весь день рисовал, кучу работ надо еще сделать. Сессия совсем скоро, сам понимаешь. Лег вчера в два ночи, а сегодня проснулся и понял, что позвоночник скоро от меня к кому-нибудь другому уйдет, — пожаловлася Бен, который, помимо прочего, учился…где-то. К своему стыду, Энакин никак не мог запомнить название его будущей специальности. Но, как бы то ни было, графика, живопись, анатомия и рисунок для его друга значили очень много. –Спасибо, что согласился приехать, очень выручил. Я как только понял, что телу требуется, так сразу вспомнил про твои золотые руки, — окончание фразы мужчина произнес с придыханием — Энакин как раз с нажимом провел пальцами вдоль его позвоночника и начал осторожно разминать поясницу. –Да пожалуйста, ты же знаешь, я всегда рад тебе помочь, — просто сказал брюнет, не обращая внимания на легкие постанывания. Поясница — тоже крайне приятное место и по его, Скайуокера, мнению, пусть уж лучше человек постанывает, чем молчит, как партизан, а то иной раз и не поймешь, приятно ему или больно, а это важно. Энакин относился к той категории массажистов, которые предпочитали не только разминать мышцы, но и расслаблять тело в цело, по возможности избегая боли. «А то вот так стараешься, разминаешь, а потом — хлоп, и тело опять зажалось» — говорил об этом Энакин, аргументируя нежелание причинять боль. Во всяком случае, если этого можно было избежать. –Мм, как приятно, — протянул Бен и брюнет улыбнулся, не останавливаясь. Он радовался не только тому, что друг его явно наслаждается происходящим, но и тем, что он, Скайуокер, смог воспринять это высказывание не опошлив его, смог искренне порадоваться за тело Кеноби, которое явно ликовало (такие вещи со временем начинают очень четко ощущаться). Переместившись на кровати, брюнет сел сбоку и принялся за спину, снова уйдя в процесс. Машинально двигаясь, он не сразу заметил, что делает давно знакомые движения чуть более нежно, чем обычно. «Так близко. Можно просто замедлиться, провести ладонью чуть более медленно. Погладить. Он не поймет, даже не заметит, » — мелькнула безумная мысль и мужчина, нахмурившись, тряхнул головой. Нет. Бен доверяет ему. Он нуждается в заботе и хорошем массаже, а не в…другом. Его стоны значат не то, что могли бы. Это чертово масло значит не то, что могло бы. Этот массаж у него дома на странной шелковой ткани, накинутой на старый диван, означает только то, что Бену настолько плохо, что он не нашел в себе силы приехать в кабинет. Не смог выделить время. Все. –Бооже, как хорошо. Я прямо чувствую, как мышцы расслабляются, — пробормотал Бен, судя по голосу, засыпая. –Да тебя еще мять и мять, все забито, –ворчливо отозвался Энакин, радуясь новому предмету для разговора. Меньше всего сейчас уместно думать о… –Господи, с рукой-то что?! — невольно удивился мужчина, начиная разминать его плечо и растерянно переводя взгляд на лицо друга. –Я же художник, Эни. Мольберт тяжелый, да и рисовал вчера не меньше шести часов уж точно, — не раскрывая глаз сонно пробормотал он. –Мускулы накачал, — хмыкнул Скайуокер, закидывая руку на свое плечо и аккуратно начиная разминать ее своими предплечьями. Через секунду он об этом пожалел. –Это… Ооо… Энакин медленно вдохнул и просто продолжил. Бен был невероятным. Немного странным, с вечно сияющими, полными любви глазами. Даже когда он говорил о чем-то приземленном и проявлял завидную рассудительность (чем неизменно радовал Энакина, нетвердо, но все же стоящего на позиции материализма) то все равно казался мужчине…как минимум ангелом. Это было очень странное чувство, Скайуокер даже не смог бы сказать, когда это началось, ведь они, по сути, нечасто общались, а если и разговаривали, то это как правило были незначительные диалоги о работе. Когда появилась эта нежность, массажист понятия не имел. Он не знал, когда впервые посмотрел на своего друга иначе. Скайуокер точно знал, что Бен знает о его чувствах — вскоре после того, как брюнет понял, что влюбился, он просто так ему прямо и сказал. Они даже обсудили некоторые возможные детали взаимодействия, но этим все и кончилось. Кеноби не проявил инициативы и больше не вспоминал об этом разговоре, а Энакин, не желая неволить его, тоже не возвращался к этой теме. Нет — значит нет. «Если бы он хотел этого, то дал бы мне понять» — сказал тогда себе Энакин. Это было несколько месяцев назад и потому неудивительно, что сердце мужчины замерло сначала когда он увидел сообщение от знакомого номера, потом когда понял, что его приглашают сделать массаж на дому. Когда Бен постелил эту бордовую ткань. Когда вручил ему это чертово масло. Когда крепко обнял и поцеловал в щеку при встрече. Простой чмок, ничего такого. Когда он разделся донага. Когда так доверчиво просто взял и лег. Кажется, эта дурацкая мышца в принципе забыла, как надо нормально работать и теперь только и делала, что замирала. Мысли эти текли мимо Энакина, основное его внимание привлекала спина, которой все еще нуждалась во внимании и новая проблема: кровать (или все же диван?) была недостаточно удобной и некоторые элементы было сделать попросту невозможно, а некоторые… –Извини, но мне нужно на тебя сесть, – честно предупредил брюнет, прикидывая, как бы пристроиться так, что бы и ему, и Бену было комфортно. –Да, конечно, –с легким смешком разрешил тот и Энакин осторожно переместился, сев сначала на его бедра, чуть ниже ягодиц, потом поморщился и переместился выше. –Извини, придется так. Не тяжело? –Нет-нет, все в порядке, – заверил его Бен и по его расслабленному лицу Скайуокер понял, что он не лжет. Какое-то время движения были неловкими – все же в таком положении Энакин не работал практически никогда – однако довольно скоро мужчина приноровился. И обратил внимание на родинки. Множество точек разного размера обсыпали все тело художника. Вообще-то, Энакин относился абсолютно спокойно ко всему, что может быть на теле. Волосы, родинки, шрамы, растяжки, татуировки – все для него было неважно, незначительно. Он даже удивлялся, когда люди принимались извиняться за грязные волосы на голове или за наличие тех же волос на ногах, или же начинали оправдывать царапины или шрамы. Обычно ему было все равно. И сейчас должно быть. Однако... –У тебя красивая спина, – тихо произнес Скайуокер, проводя пальцами вверх по молочно-белой коже и начиная разминать шею. –Да? – сонно удивился Бен, явно расслабившийся под теплыми руками. –Да. Очень. Твои родинки...они как созвездия. Вот тут, – брюнет кончиками пальцев коснулся лопатки, – кажется, стрелец. А тут, – рука его сама собой переметнулась к пояснице, – тоже что-то очень знакомое. Если честно, я плохо знаю созвездия. Ответом ему послужило молчание и Скайуокер внезапно осознал, насколько глупо прозвучали его слова. "Пиздец. Стрелец на лопатке. Созвездия. Звездочет блядь. Боги, какой же я идиот!" Оставшаяся часть массажа прошла в молчании. Энакин, чувствуя себя довольно глупо, больше не пытался делать комплименты, Бен, судя по ровному дыханию, спал, а знакомая музыка играла настолько тихо, что ее можно было не брать в счёт.

***

Когда на прощание Оби-Ван поцеловал Энакина в губы, тот настолько растерялся, что не ответил. –Забавно. Целовать других мне не нравится, а тебя – приятно. Останешься? – с улыбкой спросил Бен. Энакин молча кивнул.