Forever yours

«Маленькая и вертлявая сиамская кошечка не любила уколы. Очень. Но делать их нужно было регулярно, и поэтому каждый вечер кошечку – а звали ее Мэйси – вытаскивали из привычной клетки с нагретой подстилки, а потом долго успокаивали, но все равно получали пару десятков царапин. Обычно царапали Скотта: во-первых, именно он держал Мэйси, а во-вторых, от оборотня не убудет. Но сегодня МакКола требовал альфа, и Дитон великодушно разрешил ему «покинуть корабль» и с кошкой мучился сам. А потому ветеринара не спасли даже перчатки, от которых, кстати, остались только лохмотья. Тяжко вздохнув Алан подхватил кошку под пузо и запихнул в клетку, а затем потянулся за ватой, чтобы продезинфицировать повреждения, так, на всякий случай. Открутить крышку, намочить ватку, закрутить крышку… Руки совершали привычные движения, а мысли витали где-то за пределами клиники, где-то там, под дождем, в сумерках… и разбежались, напуганные внезапным яростным, но коротким стуком. Поначалу Дитон даже не понял, что же вернуло его в реальность, насторожено вслушиваясь в шум ливня, а потом стук повторился. Продолжая тщательно протирать пострадавшие запястья ветеринар выглянул в холл и удивленно уставился на девочку-подростка за дверью. Она промокла насквозь, и теперь судорожно растирала ладони и даже пританцовывала, стараясь согреться. А потом снова заколотила по стеклу. Дитон поспешил открыть, и девочка буквально ввалилась внутрь, в тепло, едва не столкнув его с пути. Не особо задумываясь Алан выбросил проспиртованную ватку на улицу, где она расплылась в ближайшей луже, захлопнул в дверь, и бросился в процедурный кабинет – где-то там был плед или, вроде бы, полотенце… Девочка назвалась Лалли и попросилась на ночлег, и, судя по тому, что даже не собиралась приближаться к рябиновой перегородке, сообщать о потеряшке в полицию не имело смысла: она следовала совершенно другим законам и ограничениям. Однако, в силу социальной необходимости, все-таки выдала какую-то нелепую отмазку, жалко пытаясь оправдать сложившуюся ситуацию. Дитон сделал вид, что поверил: Лалли была взволнована и возможно несколько испугана, но как волчица – абсолютно сдержана, что разом развеивало главные опасения: полубезумной омегой не была. Но что тогда? Дитон устроил Лалли на ночь в своем кабинете, за неимением лучшего перетащив туда относительно новый матрас, который раздобыл специально для крупных пород собак. Сам же устроился в стареньком удобном кресле, где обычно проводил краткие периоды затишья в течение рабочего дня. И пусть свет продолжал гореть, и пусть для ночевки кресло было непригодно, и пусть с утра будет дико болеть шея – уже через полчаса Дитон спокойно уснул, совершенно позабыв, что собирался приглядывать за своей гостьей. Утром его разбудил хлопок двери, только он да матрас в углу подтверждали реальность произошедшего накануне. Только вечером Алан увидел Лалли снова: она пришла за пару минут до закрытия, словно пользуясь отсутствием Скотта, поблагодарить за ночлег и попросить о сохранении их знакомства в тайне, до поры. В этот раз девочка была спокойной, немного задумчивой и тихо довольной, как буддийский монах на грани нирваны. Дитон понимал, та вчерашняя паника не могла растаять вот так, быстро и бесследно, но понять причин так и не смог. Пока не смог…» К Хейлам Дитон явился в рекордные сроки: сопротивляться Лидии Мартин, настроенной серьезно, мог только мертвый. Хотя… Стайлза, Денни и Криса едва успели уложить на пока единственную кровать в доме – двуспалку, принадлежавшую Питеру, после чего Дерек выгнал всех, включая хозяина комнаты, и дожидался ветеринара уже в одиночестве. Устроившись на кресле у окна, он обдумывал сложившуюся ситуацию, пытался свести концы с концами, увидеть полную картину. Картина напоминала творения абстракционистов: была яркой, аляповатой и явно неоконченной. Никак не верилось, что Стайлз, тот самый Стайлз Стилински, так кичившийся своей человечностью, согласился на укус. Однако вот оно, доказательство обратного, лежит на постели, и частота его дыхания приближается к полусотне, а тонкие беспокойные пальцы оканчиваются внушительными когтями. И кто его обратил? Вариантов не так много, а точнее всего один, так как ни с кем кроме рыжей и не общался в последнее время… Да, а единственное, как проявили себя пришлые – нападение на шерифа и убийство невинной девочки! Блестяще, Дерек! Худшим твоим решением была только Кейт… Зло стукнув по подлокотнику Дерек отвернулся к окну, а в следующую секунду уже подорвался со своего места – в комнату вошел Дитон, сопровождаемый Питером. Дерек прислушался: Лидию не пустил Джексон, и теперь она активно возмущалась по этому поводу. Однако был кое-кто, не пожелавший остаться вместе со всеми: Эллисон и Айзек, перескакивая через ступеньки, едва ли не бежали следом. Ненадолго застыв в дверном проеме под взглядом Питера (темнота, рваный всхлип, "Я прошу прощения..." Кейт), Эллисон протиснулась внутрь, а Айзек остался у двери, впечатленный нахмурившимся Дереком. Пусть и был недоволен излишним вниманием, Питер, однако, никак этого не показал, только отступил с дороги, прислонился спиной к стене. Дитон склонился над лежавшим ближе к двери Крисом, приподнял его веко, затем почему-то верхнюю губу, приложил ухо к груди, затем то же самое провернул и с Денни. К Стайлзу подошел в последнюю очередь, да и добраться до него было сложнее: пришлось перегнуться через Махилани. Затем Алан, казалось, застыл, погрузившись в долгие раздумья. Добрых минут десять Дерек нерешительно (с каких пор?) и терпеливо ждал, но безрезультатно. Питеру, видимо, уже надоело наблюдать за советником, который, видимо, решил постичь дзен, - он кашлянул, привлекая внимание. Дитон встрепенулся, провел ладонями по лицу, словно стряхивая морок, скрестил руки на груди и, не отрывая глаз от Стайлза, заговорил. — Крис и этот парнишка… — Денни. Денни Махилани, - встрял Айзек, за что одновременно получил злобный взгляд Дерека и оплеуху от Питера и заткнулся. Дитон же только кивнул, принимая к сведению. — Так вот, Крис и Денни обращаются. В принципе, все идет хорошо, но слишком уж медленно, что мне непонятно… — А мне вот непонятно почему они обращаются вообще в принципе, - мрачновато отозвалась Эллисон из угла комнаты. — Девочка моя, это прописные истины, - слащаво улыбнулся Питер. – Берется человек, берется альфа… — И получается очередной монстр, - буквально выплюнула девушка. – Я не идиотка. И не «твоя девочка». Питер только улыбнулся: это лишь вопросы терминологии. Однако последовавшие за этим слова заинтересовали его более чем сильно. Эллисон вышла из угла, подошла к кровати так близко, что уперлась коленями в матрас. Дерек, Дитон и Айзек выглядели не только удивленными, сбитыми с толку, но и порядком сомневающимися. — Альфой Стайлза была девочка, Лалли, доктор Дитон. И к этому, - указала на отца и Денни, - имела отношение только косвенное. Их обоих укусил Стайлз, когда его оттаскивали от ее трупа. В руку вцепился. Сперва Денни, а потом и папе. Заметили? Папа бы не дался добровольно, вот только время заканчивалось: нужно было уйти до звонка, Стайлз невменяемый был. Дитон, уловив что-то особенное в ее интонации, не стал уточнять, не Стайлз ли добил свою альфу (мокрые рыжие волосы, испуганные глаза, грязный бежевый сарафан не по размеру), а повернулся к Питеру, который так же, как и Эллисон раньше, оттолкнулся от стены, приблизился к кровати. Вот только он на Стайлза смотрел с нездоровым восхищением, что-то неслышно шепча. Дерек осклабился: — При чем здесь мама?! Так вот оно что. Сара. «Сара-Сара-Сара» - вот что шептал Питер. Самый необычный член стаи Хейлов. Неужели, Стайлз?.. Дитон поймал взгляд Питера, убежденного в своей правоте, понял, что они явно думают об одном и том же, но все-таки был не до конца уверен. Питер хмыкнул, недовольный, повернулся к Дереку. — Какого цвета глаза? — Что? – альфа растерялся от такого резкого перехода. — Стайлз напал на тебя сегодня. Какого. Цвета. Были. Его. Глаза? — Оранжевые. — Как у беты? — Ч… Нет, я сказал «оранжевые» а не «желтые», - Дерек протер ладонями лицо. - Питер, что… О чем ты вообще? Ты понял что со Стайлзом? — О да, я понял. Я все прекрасно понял, Дерек, буквально сразу, как увидел Криса, и все, что мне было нужно – одно маленькое уточнение… Что ты помнишь о своей матери, Дерек? Вернее… что ты знаешь о Саре? Каким оборотнем она была? Простой бетой? – Питер ухмыльнулся. - Что ж, в таком случае, то, что она около семи лет прожила одна, для тебя необъяснимо. Без альфы столько не продержаться. А она смогла. Знаешь, почему? Потому что Сара была альфой-рецессором, Дерек. Единственной, кого я знал лично… Ну, до сих пор. — Рецессором? Все в комнате буквально вздрогнули от неожиданности, даже Айзек, закрывавший собой дверной проем. Лейхи отступил в сторону, поворачиваясь, и взорам присутствовавших предстала Лидия, ни капли не смущенная подобным вниманием. За ней, дальше по коридору, неловко топтались и остальные. И как только им удалось незаметно подобраться? Хотя... Питер забрал все внимание себе. Мартин тем временем прошла в комнату, смотря Питеру прямо в глаза, и не прекращала говорить. — Рецессивный и доминантный ген? Биология. Я правильно поняла? Если так, то Стилински вроде как застрял между альфой и бетой, да? И кто же тогда его доминант? — А вот это – хороший вопрос. И, боюсь, что ответ мы узнаем очень скоро, - несмотря на свои слова, Питер едва ли не кипел от радости. – Рецессор – признак сильной стаи. — Как скоро? – чуть испуганно спросил Скотт. — О… - Питер возвел очи горе. – Я смотрю, ваши юные умы способны перерабатывать исключительно по одной проблеме за раз. Сегодня полнолуние, детки. Сегодня полнолуние.