Мы в ловушке
8 ноября 2022 г., 15:16
К Гермионе Грейнджер, как к лучшей заклинательнице Министерства, часто обращались с нестандартными просьбами. Что-то улучшить, увеличить или просто заставить работать. Она никогда не отказывала, особенно, если спрашивала помощница Кингсли.
Сегодня ее попросили наложить на карманы парадной мантии министра Капациус экстремис или заклинание Незримого расширения. Для ведьмы в этом не было ничего сложного, но в последние пару месяцев магия немного подводила ее, что сильно замедляло работу.
— Давай, это ведь совсем легко… — бубнила Гермиона себе под нос, взмахивая древком. Низ живота немного тянуло, и эта боль мешала сосредоточиться на задаче.
Раздался тихий стук в дверь, который отвлек ведьму.
— Войдите, — сказала она, поправляя на себе большое пончо. Совершенно неуместный наряд, но только он мог скрыть ее маленький секрет.
Дверь приотворилась, и на пороге показался Малфой.
— Мы можем поговорить? — спросил он нерешительно, оглядывая ведьму с опаской.
Сердце Грейнджер тут же сделало кульбит и забилось с двойным усердием. Они не виделись два месяца, с тех пор как он переехал в Америку.
— Да, только недолго, — ответила она, опуская взгляд на мантию, разложенную на столе.
— Я был здесь по делам Конфедерации… — начал объяснять Малфой, — и решил тебя проведать.
Гермиона усмехнулась. С горечью.
— Мило с твоей стороны.
— Грейнджер, я… — он подошел так близко, что ведьму тут же окутал его аромат. Именно это стало причиной, по которой она когда-то обратила на него внимание.
От Малфоя всегда приятно пахло.
На глаза тут же навернулись слезы. Рука ведьмы, которая крепко сжимала древко, дрогнула. И магия, которая все никак не хотела подчиняться, наконец сработала.
Гермиона даже не поняла, что произошло. Но вот они стоят в ее кабинете, а вот — летят в темноте и приземляются на что-то мягкое.
— Что за… — по голосу Малфоя она поняла, что он в таком же недоумении. Ничего не разобрать, вокруг лишь чернота.
— Кажется, — прошептала Грейнджер, — я отправила нас в карман.
Драко смачно выругался и зашуршал одеждой. Через несколько мгновений он объявил:
— Моя палочка осталась в твоем кабинете.
— Моя тоже, — ответила она, медленно начиная паниковать и задыхаться.
— Ты что, плачешь? — его взволнованный голос раздался где-то совсем рядом, и Гермиона сжалась в комочек. Она не могла позволить ему к себе прикоснуться. Это уничтожит то, что еще оставалось целым.
— Нет.
Из горла вырвался всхлип, и одновременно с этим ее руку сжали теплые пальцы.
— Грейнджер, успокойся. Все будет хорошо. Мы не застрянем здесь навечно, я тебе обещаю.
— Почему ты так спокоен? Мы в ловушке! Без палочек!
О, черт возьми, она действительно начинала плакать.
— Тео ждет меня в Атриуме. Скоро он устанет торчать там и отправится на мои поиски. Наверняка сразу придет в твой кабинет. Он увидит палочки на полу и поймет, что с нами что-то случилось. Потерпи немного.
Гермиона кивнула, забыв, что он этого не увидит.
— А если кто-то из нас захочет… — ее тихий голос казался громким криком внутри тесного кармана, — в туалет?
Для нее это могло стать проблемой, организм в последнее время сходил с ума.
— Мы что-нибудь придумаем, — в голосе Драко слышалась улыбка.
Сжимая его пальцы в ответ, она тихо плакала. Гормоны.
— Как твои дела? — негромко поинтересовался Малфой, утягивая ее вниз на мягкий пол. Они сели, словно на облако.
— Все… — всхлип, — все прекрасно. Твои?
— Лучше не бывает.
— Ладно.
— Ладно.
Осмелев в темноте, Драко приобнял ее за плечо. Она хотела отстраниться, но не нашла для этого сил — так сильно скучала все это время.
— Что на тебе надето?
— Пончо.
— Но сейчас июль. Тебе не жарко?
— Это не твое дело, Малфой.
— Ладно.
Гермиона была действительно грубой. Драко тяжело вздохнул, и теплое дыхание коснулось ее шеи.
— Хотя нет, черт тебя подери, Грейнджер, не ладно. Ты не хочешь объяснить мне, что случилось?
— Нет, все в порядке, — быстрым движением она вытерла слезу со щеки. — Тебе предложили должность в Международной конфедерации магов, ты уехал, и мы закончили наши отношения. Точка.
— Я спросил у тебя, — металлические нотки зазвучали в его голосе, он начинал злиться, — как мне поступить. Рассчитывал, что ты попросишь остаться, а ты буквально вытолкала меня из Лондона. Я подумал, что не нужен тебе.
Она обняла живот, и это не ускользнуло от его внимания. Драко вдруг замер, а затем его ладонь легла рядом. Молчание длилось вечность, но потом:
— Ты беременна? — вопрос прозвучал изумленно. И, кажется, одновременно с этим радостно.
— Да, — шепотом ответила Гермиона, крепко зажмурившись.
Он резко втянул носом воздух.
— Почему ты не сказала?
Разве это не очевидно?
— Потому что у нас было несерьезно. И я не хотела привязывать тебя к себе ребенком.
— Салазар…
Обе руки Малфоя пробрались под пончо и легли на живот, обтянутый хлопковой майкой. Он принялся выводить медленные круги и шептать что-то, предназначенное только ребенку: «Не верь никому, твоя мама на самом деле страшно глупая ведьма… Я так сильно люблю ее, но она невыносима, малыш… Мерлин, а если бы я не приехал сегодня, когда бы мы познакомились? На твоем выпускном?.. Думаю, я должен вернуться домой как можно скорее, чтобы помочь твоей мамочке тебя родить…»
Гермиона кусала губы, пока крупные слезы текли по ее щекам. Она смирилась с тем, что будет растить ребенка одна из-за своего упрямства.
— Грейнджер… — сказал он где-то совсем рядом с ее губами.
— Что?
— Я люблю тебя.
Всхлипнув последний раз, она крепко обняла его за шею, и их губы встретились. Теперь ведьма была согласна застрять в этом чертовом кармане на целую вечность, если Драко будет рядом.
— Эй! Вы там? — голос Теодора Нотта раздался, словно с небес, и через мгновение их обоих вытянуло наружу.
