DRAMIONE DAILY PROMPTS

      — Это то, чего ты хотела? — спрашивает Драко, поднимаясь из-за стола. Судья Визенгамота уже вышел из кабинета, объявив пару не-мужем-и-женой. Отныне они вновь сами по себе.       — Да, — Грейнджер даже не смотрит на него. Поправляет сумочку и ведет плечом назад. Ее волосы, которые она обрезала по плечи прямо накануне их развода, колышутся от резких, чересчур механизированных движений.       — Хорошо, — кивает Малфой, пропуская ее вперед.       Они идут к лифту молча. Три года вместе, один из которых — в браке, и все теперь кануло в лету. Растворилось в тот момент, когда судья аннулировал магическую брачную клятву.       Разве ее суть не в том, что она дается навечно?       Зачем тогда называть ее клятвой?       Уж лучше: магическое брачное «может быть»?       Ее платье обтягивает бедра слишком очевидно. Драко идет чуть позади и даже не запрещает себе смотреть, ведь Грейнджер явно надела это, чтобы ткнуть бывшего мужа носом в собственные ошибки.       И он их вспоминает. Все до единой, пока рассматривает длинные ноги Гермионы.       Вот он просит ее отказаться от командировки в Америку, потому что не может поехать с ней сам. Вот он дразнит ее под столом на ужине с министром, заранее зная, что ее это выбесит. А вот он уговаривает ее родить ребенка, потому что всегда мечтал о сыне.       И все это, как оказалось, мешало ее амбициям.       Избалованный, эгоистичный, не знающий слова «нет» — именно это Грейнджер сказала ему в их последнюю ссору. А на следующий день подала на развод.       Они заходят в лифт все еще в тишине. Иронично, что работают бывшие супруги на одном этаже, а значит — будут видеться каждый день.       Вот только Малфой отныне не будет бегать к ней в кабинет при каждой удобной возможности. Не будет посылать бумажные самолетики с комплиментами ее платью или прическе. Не будет ждать в коридоре, чтобы вместе пойти на обед или домой.       Потому что Гермиона больше не его жена.       Лифт едет слишком медленно, а потом вдруг резко и с грохотом останавливается. Конечно, они застряли в день развода, потому что Драко — везунчик. И он должен прочувствовать главную потерю жизни.       Горло сдавливает ощущение, похожее на панику. Он толком не спал последние пару недель, потому что кровать с тех пор, как Грейнджер переехала к Уизли, кажется деревянной доской с гвоздями.       Должно быть, Малфой действительно дерьмово выглядит, ведь Грейнджер совсем на него не смотрит. Она достает палочку и посылает Патронуса с просьбой починить лифт. Холодная, как чертова Антарктика.       Драко устал ее любить. Это всегда было похоже на истязание сердца Сектумсемпрой. Лишь три года назад они оба признали, что хотят быть вместе, а до этого еще целую вечность мучили друг друга чушью без обязательств.       Все было обречено на провал с самого начала.       Воздуха не хватает. Малфой приваливается к кабинке лифта и оттягивает ворот рубашки. Он не знает, кого ненавидит больше — ее или себя. Ему так больно, что хочется выть.       «Пожалуйста. Пожалуйста, не уходи».       — Драко, соберись, нас освободят через пять-десять минут, — говорит Грейнджер безэмоционально, пряча лицо за волосами.       «Блядь, да посмотри же на меня».       Он говорит это вслух, и ведьма вздрагивает. Медленно она поворачивает голову, и Малфой видит в ее глазах застывшие слезы.       — Почему ты плачешь?       Гермиона несколько раз моргает.       — Потому что я не могу представить свою жизнь без тебя.       — Я ведь… — он сглатывает и прикрывает глаза. — Я ведь мешал тебе.       Это то, что она твердила постоянно. Когда Малфой просил ее отвлечься от сверхурочной работы, которую Грейнджер приносила домой. Когда предлагал уехать в спонтанный отпуск на неделю. Когда передвигал ее будильник на десять минут, чтобы поваляться вместе в кровати еще чуть-чуть.       Слышится всхлип. Драко приоткрывает веки и видит, что все ее тело трясет.       — Что ты… — он протягивает к ней руку, но не решается прикоснуться. Не знает, можно ли ему.       — Поцелуй меня, — просит она, размазывая слезы по щекам.       Малфой качает головой. Он не мазохист.       — Пожалуйста, — Гермиона подходит ближе и кладет руки ему на грудь. — Я прошу лишь о поцелуе.       — На прощание, — выдавливает он, глядя на уже бывшую жену. — А я не хочу прощаться.       Она прислоняется щекой к тому месту, где бьется его сердце. Слезы пропитывают белую рубашку, и Драко не может сдержать порыва — он обнимает ее. Их тела всегда идеально подходили друг другу, но никогда еще это не ощущалось так явно.       — Я люблю тебя, — шепчет в ее макушку. Волосы щекочут нос и лезут в рот. — Всегда буду. Если тебе что-нибудь понадобится, Гермиона, я…       Грейнджер выпрямляет шею, приподнимается на носочках и целует его. Целомудренное прикосновение губ, никаких языков, но что-то внутри него все равно ломается. Швы на свежих ранах трещат по швам. Он стонет в ее рот и зарывается рукой в короткие волосы. А в голове отчаянное: «Моя, моя, моя».       Это похоже на безумие, которое всегда между ними было. Главным всегда оказывался только один конкретный момент, а все остальное — может сгореть в Адском пламени. Драко меняет их местами и вжимает Гермиону в стену лифта. Руки по уже знакомому маршруту описывают талию и бедра, сжимают ягодицы через платье.       — Пожалуйста, никогда больше не уходи от меня, — шепчет Малфой в ее шею, а затем прикусывает кожу. — Если я тебе надоем, просто убей и спрячь тело в саду. Но только не уходи.       Грейнджер тянет его за волосы, заставляя выпрямиться. Ее взгляд такой серьезный, что сердце тут же леденеет от страха. Он ляпнул лишнее? Он опять все испортил?       — Я пока поживу отдельно, — говорит она, массируя его шею. — Я думаю, это пойдет нам на пользу.       Драко кивает, хоть он и не согласен.       — Но мы можем… — ногти впиваются в его затылок, и по плечам начинают бегать мурашки. — Общаться. Видеться по выходным. Если ты хочешь.       Снова кивок.       — Возможно, — впервые за много недель Малфой видит ее улыбку. Пусть и слабую, но искреннюю, — я поторопилась с разводом, но у нас есть проблемы, которые нужно решать.       — Я знаю, — Драко прислоняется своим лбом к ее и прикрывает глаза.       Он пойдет на все, чтобы остаться в ее жизни. Потому что, выбрав Гермиону однажды, Малфой сделал это навсегда.