Прекрасный (не)знакомец

      У Чимина проблемы с доверием. У Чимина в апартаментах за низкую цену бардак. А также бардак у него в голове. Он согласился пойти на ежегодный благотворительный фестиваль в Тонхэ, ещё и посмотреть выступление Юнги. Вообще-то выступление группы, но для Чимина Юнги там будет играть ключевую роль. Не зря же тот разделял с ним молчание на холодном песке пару вечером подряд, выслушивая колкости.       На сцене безусловно будет Тэхён, Чимин помнит и об этом. А ещё помнит, что у него кажется была таблетка снотворного и закончились антидепрессанты примерно два года назад. Он чудесно справлялся без них, если так можно сказать про парня, чья жизнь — это работать сутками напролёт в общепите и сидеть на берегу моря в одиночестве, заслушивая свои плейлисты до дыр. Песни, конечно же, любовно-лирического содержания.       Интересно, а что слушает Юнги?       Чимин только проснулся, ещё не все глаза открыл, но уже не с удовольствием замечает, что опять утро начинается в темной каморке. Он тянется к телефону.

«Нет уведомлений»

      А лучше и не скажешь. Чимин порывается отложить телефон, поспать ещё пару минуток, но звучит будильник, и он лишь протяжно стонет под звук раздражающего рингтона.       Просыпаться не отдохнувшим тяжело. Чимин это знает. Нет, было время, когда он и часов не замечал и спать не хотел и готов был время сна менять на минуты с партнером, да только партнер порыва такого не разделял. Через время и вовсе нашёл Чимину замену на кого-то... получше.       Чимин скользит пальцем по дисплею телефона и мерзкий писк прекращается. Он сильно зажмуривается и считает до пяти. Вот-вот, чуть-чуть и всё будет по-другому. Сегодня хочется верить в это, как в тот день, когда он засмотрелся на Юнги. В тот день он шёл на работу с мыслью, что, если ему кто-то понравится, то он запомнит это маленькой влюбленностью.       Влюбленностью тут даже и не пахнет, а встреча была неожиданной. Потом и грубой и виновато-неловко-стыдной, но Юнги будто по кусочкам пытается проделать дырку в тяжелой бетонной стене чувств Чимина. Действительно пытается или это лишь воображение разыгралось?       Парень встаёт после пятой цифры, что безмолвно произнесли его губы. Откидывает одеяло и голыми ступнями идёт в душ, что находится прямо в комнатке, отделенный лишь мутной стеклянной перегородкой. Завтракает онигири, что купил по пути в апартаменты в круглосуточном, предусмотрительно вчера вечером, и неспешно надевает чистую одежды, морально готовясь улыбаться посетителям кофейни.       На улицу выходит рано, но уже видит людей, что неспешно плетутся на свою работу. В этом, наверное, и есть отличие скоростного Сеула от забытого на окраине Тонхэ. Здесь жизнь плавнее, спокойнее. Здесь никто не торопится.       С Чимином здороваются бабушки с его района, улыбается тепло и солнечно, а он — им в ответ, ещё спрашивает, как они поживают, всё ли в порядке. Те, довольный, редкому вниманию, отвечают, что они в порядке. Это не занимает и пары минут, но галочку в голове Чимин себе ставит. Он пытается быть хорошим. Снова.       Дойти до работы получается без приключений. Надевает бледно-зеленоватый фартук, в цвет матчи, и идёт помогать на небольшую кухню, где сталкивается с Сокджином и пекарем, который продукцию им с утра привозит. Пончики, печенюшки, тортики. Чимин здоровается со всеми и помогает в небольшой разгрузке товара. Дальше уходит в зал, переворачивает табличку, открывая заведение и протирает по привычке пару столиков в зале. — Ты сегодня пойдёшь на концерт? — спрашивает Сокджин, когда Чимин занимает своё рабочее место за баром в окружении кофеварки и топпингов.       Сокджин — босс. Он бывает разным. Иногда он опухший и в пижаме, а иногда, как сегодня, действительно напоминает босса. Чимин не может не отметить, как ему идут классические наряды: коричневая рубашка с закатанными до локтя рукавами и прямые брюки и кожаным ремнем. Рубашка идеально сидит на плечах, а ремень подчеркивает талию. Сокджин явно куда-то собрался, ещё и с утра пораньше. — Да, — кивает Чимин, постукивая пальцем по дисплею телефона на стойке.

«Нет уведомлений»

— Вы куда-то уходите? — Чимин блокирует телефон кнопкой с боку. — Мне нужно отработать полную смену и самому закрыть кофейню? — Нет, — Сокджин мотает головой, беря пластиковую трубочку для напитков. — Ты можешь закрыться раньше, когда посчитаешь нужным, — мужчина слегка покачивает трубочку вправо и влево, зажав между указательным и средним пальцем. — Я буду сегодня занят, так что всё на твоё усмотрение, я доверяю.       Чимин на это лишь кивает, слегка выдавливая из себя улыбку. Ему не нужно ждать самого вечера, а это значит, что он сможет прогуляться между лавочками на ярмарке и занять выгодное положение для просмотра мини-концерта от кавер-бенда.       Тихо, едва слышно вибрирует телефон на столешнице. Сокджин на это и внимания не обращает, скручивая трубочку пальцами. Чимин недоверчиво коситься на собственный телефон. Наверняка, это смска от банка или оператора связи, а может быть приложение какое-нибудь обновилось или новости из браузера беспокоят. Много чего на телефон приходит с уведомлением. Много чего, даже если почти все уведомления Чимин отключил.       Сокджин пару раз бьёт концом пластика о столешницу, вслед за ним, Чимин мягко подушечкой пальца касается телефона. Сообщение. Помученная цветная трубочка ложится на столешницу. «Доброе утро :3» от пользователя Yoonki. — Я ушёл, ты за старшего, — говорит от дверей Сокджин, но Чимин его уже не слышит, где-то на фоне звучат колокольчики, которые звенят, каждый раз, как задевают дверь.       Чимина загипнотизировали два слова и дурацкий смайлик. — Хорошо, за старшего, — тихо отвечает он сам себе, когда звуки в кофейне совсем стихаю. Нужно включить кондиционер.       Юнги ему написал. Сам того не подозревая Чимин всю ночь и утра только и ждал сообщения. Но зачем Юнги пишет ему? Да ещё и что-то подобное, милое? Чимин даже на его прошлые сообщения не ответил. "Утро" — набирает короткое и лаконичное в ответ, а затем телефон оказывается заблокирован.       Чимин повторяет себе, как мантру, что у него рабочий день и он не должен отвлекаться, но улыбка утром у него была не дежурная, потому что нужно быть доброжелательным с клиентами, а мягкая, возможно даже, счастливая.

***

      Чимин под конец смены сидит под кондиционером кофейни, смотря на проходящих мимо людей, что либо возвращаются с благотворительной ярмарки, либо только идут к месту её проведения. Редкие посетители заходили в кофейню, чтобы прикупить себе быстрый завтрак в знакомом месте, другие же просто проходили мимо. Пару подростков недавно ушли отсюда, заказав на двоих матчу и шоколадный чизкейк. Вероятно, они спасались от жары и толпы в тихой кофейне, желая побыть наедине друг с другом. Чимин был не раздражен фактом присутствия кого-то счастливого и влюбленного в одном помещении с ним, что не могло не радовать.       Посидев ещё около получаса Чимин понимает, что вряд ли кто-то ещё придёт и снимает фартук, последний раз оглядывая небольшой зал кофейни. Он прибирается с легка, включает сигнализацию на первом этаже, закрывает кофейню и выходит через черный ход, где под горшком с бонсаем оставляет ключи для Сокджина. Теперь он может насладиться вечером.       Чимин неспешно шагает ближе к центру жизни, к звукам музыки и гудящим толпам. Благотворительна ярмарка с концертом здесь с самого утра, правда программа за несколько часов становилась интересной лишь под вечер. Весь день был расписан: время для пожилых людей, для детей, для взрослого поколения и, конечно, для молодёжи.       Чимин ходит между рядами и лавками с товарами, которые кто-то делал своими руками, замечает скетчбуки в необычных обложках, серьги, броши, магниты, вырезные ложки и прочие предметы кухонной утвари. Здесь есть буквально все безделушки, чтобы раскрутить туриста на деньги. Деньги, естественно, пойдут на благотворительность, но всё же.       В одиночку на подобных мероприятиях не особо интересно. Чимин спустя десяток лавочек всё-таки покупает какую-то брошку в виде цветущего миндаля за дорого и прицепляет на свою футболку, чтобы не потерять. Всё это время он просто медленно бредёт к сцене с выступающими. Толпа начинает нарастать по мере захода солнца. Чимин еле протискивается к первым рядам, чтобы занять одну из лучших позиций для просмотра выступления. И просто ожидает, когда всё начнётся.       Совсем скоро на сцене начнут размещать музыкальное оборудование для группы, а пока танцоры заканчивают своё выступление эффектными акробатическими движениями и с поклонами убегаю со сцены. Девушка-ведущая что-то шутить со сцены, пытаясь занять толпу, состоящую преимущественно из подростков и молодых людей, на несколько минут. Группу поставили в самый финал, что одновременно и плохо и хорошо для Чимина. Он знал о порядке проведения, поэтому успел прогуляться и насмотреться на товары в лавочках, но перспектива того, что он провёл целый вечер в толпе, перед этим отработав смену (пусть и не полную) в кофейне, не особо радует.       В голове мелькает лишь одно: "Нужно налаживать доверие и быть более социальным."       Чимин вновь и вновь повторяет себе, что совершенно ничего с ним не случится, если он пустит в свою жизнь парочку людей, а не будет отталкивать грубыми холодными словами или вообще руками, что скрещены на груди, защищая нечто важное. Может быть раненное сердце, если оно вообще живо и способно на положительные чувства.       Первая песня будто гипнотизирует толпу, сгребает всех ближе к сцене. Чимин теряет момент, когда вся группа оказывается на сцене, отвлекаясь на какую-то перепалку подростковой парочки, стоявшую перед ним. Он смотрит на музыкантов в тот же момент, как звучит из колонок чуть надрывный голос Чонгука.       Чимин узнает эту песню с первых слов. Популярная Sorry, от не менее популярных The Rose звучит по-новому, но так по родному знакомо.       Не так давно он прогуливался между доками, слушая её. Недавно ли? У доков он был примерно, когда только изучал территорию, когда только переехал в Тонхэ и не знал местных, боялся здороваться с бабушками по соседству.       Чонгук нежно берёт ноты, глазами стреляя в Юнги, что идеально реверсирует на аккордах и будто бы исполняет все желания музыкального Принца. Гитарист делает небольшую паузу и чуть поворачивается к Хосоку на басах, тот подключается и музыка обретает новое звучание. Пару гитар и уже выходит популярный хит и толпа заходится разными криками, всё плотнее подбираясь к сцене.       Чимин успевает словить ещё пару строк песни, окунаясь в свои воспоминания, но его тут же прерывают другим звучанием, Юнги делает пару шагов, новый темп, пару секунд и Чонгук прикрывая глаза, шевелит лишь губами, прежде, чем начать песню в мелодию уже узнаваемой She's in the rain, всё от тех же The Rose. Чимин переводит взгляд с Юнги на Чонугка и обратно. Тэхён задаёт новый темп, ловя своё собственное настроение на заднем плане. Хосок подходит на шаг ближе. И всё так гармонично сочетается.       У них даже одежда в одном стиле: черно-белая, ничего проще и удобнее не взять, но Чимин не может не согласится, что им всем чертовски идут эти цвета. Чонгук в белой футболке и темных штанах пропивает очередную строчку в микрофон, рядом Юнги - в черном свитшоте и такого же цвета штанах, с чуть волнистыми волосами. Хосок на басах в темной футболке и ярким принтом. У Тэхёна видна белая майка на черной, кажется байкерской, куртке. — «We're in the rain», - нежно тянет Чонгук, пару раз качая головой и дожидаясь пока последние аккорды стихнут, чтобы опустить микрофон на стойку и отойти на пару шагов назад — дать себе передышку.       Хосок отпускает гитару, та держась на ремне остаётся всё равно со своим хозяином, подходит к микрофону и наконец-то знакомит разгоряченную толпу со своей группой. Представляет все по очереди, получая небольшую импровизацию на гитаре в знак приветствия от Юнги, затем и Тэхёна, что играет знакомую мелодию с черно-оранжевого сайта, на что толпа заходится улюлюканьем. Чонгук на это фыркает, закатывает глаза, и мило машет рукой, когда слышит своё имя от лидера.       Чимин не был на концертах со времен своего возвращения из Америки, а это было давно. Помнил концерт, на котором познакомился в толпе с таким же фанатом, как он. Худшее и лучшее, что у него было в жизнь — всё теперь воспоминания. И Чимину вновь кажется плохой идеей было идти на эту благотворительную ярмарку, на этот концерт.       Музыка единственное лекарство, которое одновременно является ядом, делая твою жизнь лучше и отравляя её такой (не)нужной правдой, что сплетается в агонии аккордов, битов и тонн лирики. Музыка — наркотик, который Чимин с радостью принимает, делая себе хуже, в надежде, что в один день что-нибудь изменится.       Интересно, сколько у этой кавер-группы ещё будет треков, послушав которые, Чимин обязательно вспомнит пару своих любовников? А любовников ли...       Следующая песня не заставляет себя ждать. Чонгук отдаёт рукой видимо-невидимый сигнал, если бы Чимин не работал с этими ребятами в ресторанчике и не наблюдал за их выступлениями, то не понял бы, что они могут общаться на сцене небольшими жестами, кивками, даже просто взглядами.       Хосок занимает место у принесенной, закулисным пареньком, стойки с микрофоном, и сцена взрывается яркой Money от 5 Second of Sammer. Толпа подростков ликующе поддерживает совершенно новое настроение музыки.       В общей атмосфере расслабленности и кайфа Чимин получает свою дозу и оказывается едва ли не втянут в круг устроивших слэм. Счастлив концом он пробирается в первый ряд и с восхищением смотрит на Юнги, иногда переводя взгляд и Чонгука и мелькающего по сцене Хосока.       Проходит ещё три композиции, в их числе легендарная Lets get it started, Rooftop  и Runway Baby. Разгоряченная толпа скандирует имена, что были названы после фееричного начала. Чимин  старается не двигаться с места, да и тяжело это сделать. Подростки окружили его со всех сторон, даже аплодировать становиться тяжело без шанса кому-нибудь заехать локтем в бок или даже в лицо. Так ненароком и задавить могут, его двадцатилетнего с огромным хвостиком жизненного опыта.       Аккорды сменяются более плавными. Чонгук устанавливает микрофон на стойку и чуть опускает её, настраивая под чужой рост. Под рост Юнги, который не прекращая игру на гитаре, подходит к микрофону и шепотом начинает запевать. Парочки песню распознают сразу, обмениваясь взглядами, выходят в образовавшийся круг для слэма и начинают двигаться в объятиях друг друга.       Влюбленных не так и много, в основном уже более зрелые, его, Чимина, возраста. Подростки перед своими друзьями толи стесняются, толи не знаю, как показать свои настоящие чувства, кто-то боится отказа и не может решиться на танец. Чимин чуть оборачивается, замечая, как пара девчонок стреляет глазами в парней, которые всё решиться не могут. Так и хочется им сказать: «Будь смелее! Вряд ли эти парни приедут ещё раз и устроят вам такой кайф.»       Чимин снова оборачивается на сцену, Чонгук рядом с Юнги поёт дуэтом, стоя слегка полубоком и пару раз кидая взгляды на бездельца Тэхёна. И тогда Чимин понимает их вечную перепалку. Между этими парнями явно пробежала не просто черная кошка, да и не кошка вовсе, а искра, как любят говорить исключительно утончённые души.       Чимин отводит взгляд с глупой улыбкой, а он ещё думал о Тэхёне, когда у того на уме был лишь Чонгук. Наверное, он так хотел заставить ревновать или действовать, а может хотел забыть, да работа не позволит. Каждый день ведь видятся. Но счастливой улыбка сменяется на грустную. Он был этапом не в том, чтобы Тэхён принял себя как человека, с другой ориентацией, а просто промежуточным вариантом, чтобы добраться до Чонгука.       Чимин точно сказать не может обиднее ли стало от собственной догадки или легче. Но он поднимает взгляд на сцену и залипает на Юнги, что плавно с хрипотцой вытягивает ноты, перебирая струны на гитаре с прикрытыми глазами. Черная одежда оттеняет его бледную кожу, а волосы, что успели слегка растрепаться лежат беспокойными волнами, падая на глаза. Чимин смотрит, наслаждается картиной перед глазами. Вот такой Юнги был тогда в ресторане, тоже пел что-то про любовь, тихое, мелодичное и взглянул тогда на него. Тогда Чимин думал, что ему приятно будет от новой влюбленности.       Ему сейчас приятно.       Приятно вдвойне, когда Юнги открывает глаза взглядам врезаясь в блестящие от слез Чиминовы. Он кажется сбивается со слов, но Чонгук делает заминку практически незаметной, вытягивая песню в соло. В глазах было написано всё четки и ясно, оставалось лишь прочесть.       Мгновенный взгляд был длительней объятия, призывней крика.       Чимин знал, почему у него защемило сердце, но не понимал почему по щекам начали стекать слёзы. Осознал он это лишь под конец песни, поймав обеспокоенный взгляд артиста и поспешил протиснуться через толпу к мнимому выходу, стирая позорные слёзы тыльной стороной ладони.       Выбравшись из толпы разгоряченных и потных подростков, Чимина почувствовал прохладный ночной воздух и побрёл к морю. Неважно в своё любимое место или же просто на берег, главное к морю, к темноте вокруг, к холодному песку, к говорящей воде и к звездному небу, что будет только для него.       Сердце потянулось вновь к человеку, вновь к кому-то, кто даёт пустые надежды, кто покинет при первой возможности, кто не разделит внутреннюю темноту, кому будет плевать...