Под водой

Следующим утром мама зашла в мою комнату. — Милый, тебе точно стоит идти в школу? Я не думаю, что ты достаточно здоров. — Всё хорошо, мам, я не хочу пропускать много материала и у меня скоро экзамен по музыке, мне стоит подготовиться к нему. — Ладно…как скажешь, завтрак на столе, я ухожу на работу. Хорошего дня, люблю тебя — И я тебя, мам. За кухонным столом сидел отец. Он отречённо смотрел в окно когда я зашёл. Не проронив ни слова я сел завтракать. Я чувствовал будто под потолком повисла тучка. И она увеличивалась с каждой минутой. Она становилась всё больше и больше…больше…больше. Я доел и направился в выходу. И вот он, раскат грома. — Сын, послушай — басом сказал отец. — Не надо, папа.- выпалил я и быстро выскочил из дома. Проходя мимо тропинки, ведущей через лес прямиком к озеру я почувствовал жгучее желание свернуть туда. К мне будто привязали ниточки и кто-то на той стороне леса упрямо дёргал за них. — Чуть позже, подожди немного пожалуйста.- прошептал я сам не зная кому. День в школе тянулся невероятно долго. Так бывает, когда ждёшь какого-либо события после занятий. А встречи с моим местом притяжения я ждал очень трепетно. И вот, последний звонок, я быстро собираю вещи, выбегаю из класса и бегу по коридору к выходу. Алекс еле успевает за мной. — Стой, Мойс! Я не успеваю, зачем так спешить.да.господи Она с силой впивается пальцами в моё плечо. Места незаживших синяков отзываются болью и это отрезвляет меня. — Прости…я…я просто хотел успеть туда пока не стемнело. — Хорошо мы успеем, бежать не обязательно. — Да, ты права. Спускаясь по ступеням школы мы столкнулись с учителем литературы. Он попросил Алекс задержаться на минутку и обсудить предстоящую сдачу сочинений. И вот он я. Стою у подножия школы, наблюдая за разговором подруги и учителя. А владелец верёвки, связавшей меня, где-то там. Тянет и не унимается. И я не могу больше сдерживаться. Я словно одержим…нет, не так. Я очевидно одержимый и не могу больше ждать ни минуты и направляюсь туда. Ноги сами меня несут. Я не обращаю внимания на проходящих мимо людей, на проезжающие машины. Для меня сейчас не существует ничего кроме того озера. И мне кажется, что я его вижу прямо перед собой, хоть и нахожусь так далеко от него. И вот я тут. Тело моё трепещет от макушки головы до кончиков пальцев. Как же тут прекрасно! Крупные хлопья снега ослепительно белой скатертью покрывают поверхность льда. Деревья, окружающие озеро будто сошли с новогодних открыток, которые я получаю от своей тёти на новый год. Я вдохнул поглубже, наполняя свои лёгкие морозным воздухом, и уверено двинулся вперёд. Я вышел в центр озера.Упал на колени и разгрёб снег вокруг себя. Я точно знал что делать, кто-то мне подсказывал. — Моисей…-откуда-то из леса раздался шёпот Я обернулся, но там никого не было. Снова прозвучало моё имя, но уже с другой стороны. И так раз за разом я слышал своё имя. Шёпот окружал меня. Он выбрался из леса и пробирался сквозь заснеженные воды ко мне. Ближе и ближе. Громче и громче. И вот это голос уже захватил меня. Я припал ко льду, не имея больше сил сопротивляться с этим давлением. Как вдруг я услышал своё имя из-под льда. Это был всё тот же шёпот, но звучал совсем по другому. Голоса, пытавшиеся меня обуздать утихли и остался лишь один. Я услышал как нечто произносит: «тшшшш». Этот звук успокаивал меня как убаюкивания матери успокаивают младенца. Прильнув ко льду щекой я почувствовал тепло. И оно меня не пугало. Всё шло как должно было. Отстранившись я увидел сгущавшийся омут под льдом. Он медленно наполнялся янтарным светом. И вот я понял…это не омут, это волосы, человеческие волосы. Как только это осознание пришло ко мне хрупкая фарфоровая ручка откинула волосы назад. Мне явилось прекраснейшее лицо. Нет ничего в мире, что было красивее, чем она. Я затаил дыхание. А может я и не дышал вовсе. В ту минуту жизнью меня наполнял не кислород, а она. С этого момента это лицо стало причиной и целью моей жизни. В глазах её заплясали чёртики и она подарила мне первую улыбку. Я приложил руку ко льду и его толстый слой не мешал мне чувствовать тепло её руки. Но вдруг улыбка сошла с её уст, она метнула взгляд куда-то в даль и просто растворилась в воде. — Моисей, твою же мать! — это разъярённая Александрина кричит с берега озера. А я так и сижу, приложив руку к обжигающему холодом льду.