Медленный вальс

«…с балкона грянул полонез!» Взмах дирижерской палочки знаменует начало бала. Величественная светлая зала, обрамленная знаменами Фатуи, приходит в движение. Леди в пышных платьях и кавалеры в идеальных костюмах проходят вдоль всей залы под торжественную музыку полонеза, гордые, холодные. Шесть пар проходят грациозно в центр под пристальными взглядами остальных, и начинается прелестное зрелище. — Ты уверен, — она склоняется в реверансе, шепча едва слышно, — что это была хорошая идея? Дилюка не узнать вовсе под черной лакированной маской, закрывающей две трети лица, да и волосы его уложены совершенно по-другому, не как обычно, с этими завитыми прядями по бокам лица, с этим дурацким хвостиком, обвязанным лентою. Но ему идет, как ни странно, точно так же, как идет, несомненно, его фрак и белые тонкие перчатки. — Трудно сказать, — шепчет в ответ, держа ее за руку, пока она обходит его, — узнаем чуть позже. — Когда кончится полонез? Корсет сдавливает грудь, и дышать тяжелее, чем обычно. Платье сделано вовсе не по-мондштадской моде, и ей некомфортно во всех этих слоях атласа и шелка, но таковы уж традиции Снежной, и не остается ничего другого. Странно, впрочем, что Фатуи решили организовать бал в таком отдалении от своей родины. — Да. — Какой у нас вообще план? Они проходят по кругу, не сводя глаз друг с друга. Ее маска с длинными белыми перьями едва не спадает с лица, и Дилюк почти незаметно поправляет, едва касаясь тканью перчатки ее кожи. — Выследить людей, сотрудничающих с кланом Лоуренс. Она осматривает залу, глядя на бесчисленное количество масок. Будет трудно. Полонез — танец торжественный и спокойный, танец-шествие, и они проходят под эту музыку, чуть приседая на каждый третий шаг, и спины их прямы, словно струны, каждое движение выверено тщательно под шелест платьев и тихий стук каблуков о мрамор. Поворот, реверанс, обход, рука в руке. Снова, и снова, и снова, пока великолепный оркестр без устали поет своим многоголосым хором скрипок, флейт и виолончелей. Финальная точка — и танец окончен. Пары расходятся, и зала оживает от этого торжественного напряжения, наполняется тихими разговорами и чоканьем бокалов, и Дилюк собирается сказать что-то, но… Нежный плач скрипки прерывает тишину началом медленного вальса. Он замирает на месте, смотря сначала на оркестр, а потом — на нее. Улыбается слегка и протягивает руку. — Позволите ли пригласить вас на танец? Она в недоумении оборачивается на пары, формирующиеся вокруг. — Разве…нам не пора? — Не думаю, что несколько минут что-то изменят. И она кладет руку на его плечо, все еще неуверенно. Дилюк мягко обнимает ее за талию, уводя из центра залы, и переплетает пальцы с ней. Шаг, шаг, шаг, поворот — простейшие движения. Главное — не наступить на ногу партнера, пока вальсируешь. Шаг на него, подъем на мыски, шаг вперед, подъем, наклон, поворот, и так по кругу, вальсируя квадратом, так по кругу. — А если мы упустим момент? — она чуть сжимает его плечо, оглядываясь по сторонам. Дилюк мягко качает головой. — Не стоит беспокоиться, я слежу за этим. Она хочет скептически заметить, что следит он только за ней, на отрывая взгляд от ее лица, но так и не решается. Он танцует куда лучше нее, и каждый шаг идеален, точен, грациозен по-своему, хотя он не смотрит даже, что делает, увлеченный ей. И моменты эти, когда скрипка плачет особенно нежно, когда отблески свечей падают на ее лицо мягким светом, а он не отводит взгляд, обнимая ее так по-особенному, кажутся почти волшебными. Но она рушит эту магию, наступая ему на ногу. — Ой, — краснеет, отводя взгляд, — прости, я не слишком хороша в танцах. Естественно, ведь Дилюк, выросший в клане Рагнвиндр, не раз, верно, бывал на таких мероприятиях, с детства обученный танцу и манерам. Они танцуют этот медленный вальс почти в самом углу залы, где свет несколько приглушен, танцуют, забытые остальными, танцуют, забыв остальных. Шаг, шаг, шаг, поворот, шаг, шаг, шаг, наклон, шаг, шаг, шаг, поворот… — Нет, нет, все в порядке, спасибо. Плач скрипки затихает постепенно, подводя к финальной ноте, и она думает, что уже, в общем-то, все равно, выследят они нужных им людей или нет — главное, чтобы танец не заканчивался никогда. Его лицо так близко к ее собственному, что маски соприкасаются, и она чувствует его дыхание на своей коже. И ей нравится. — Ты позволишь? — спрашивает он, отстраняясь на секунду, а она, завороженная, кивает. Финальная нота медленного вальса длиною в жизнь Дилюк осторожно касается ее губ своими.