охота на уличных котов

повышение, с которого видно город. примерно 10 вечера. я сидел на лавочке и смотрел на ночные огни вдали. хотелось закурить, но сигареты остались дома. я рассматривал каждую деталь, впрочем, как всегда, закинув ногу на ногу. становилось холоднее и пальто уже не грело с такой силой. руки мои всегда были холодными и, поэтому, я не удивился такому факту и сейчас. я ждал, пока вернётся Тирион. он отошёл отлить и я знал, что он вернётся и продолжит пить энергетик, который оставил рядом со мной. я чуть ли не Гендальфом себя ощущал, словно охранял парня от чего-то, от маньяков, например. будто там вообще кто-то тусовался кроме нас. и представляя какой может быть опасность, я понимал, что в такой местности без освещения, он вырубит и меня и насильника, чисто на всякий случай, ибо не различит нас в темноте. мы вообще частенько чуть ли не дрались и подкалывали друг друга, но было в нём то, чего я не мог понять. многие его привычки, мысли, выражения, он даже порой злил меня. но я так же считал его своей родственной душой. когда у нас чего-то не хватало, мы дополняли друг друга и умели быть командой. мы будто были сделаны из одной звезды. когда он вернулся, я уже чуть ли не дремал. меня разбудил его голос: — я принёс ежа. чуть не обоссал его. но поймал, чтобы тебе показать. хорошо, что рукава бомбера длинные. с этими словами он сел рядом и положил рядом, на самом краю, ежа, который от страха свернулся калачиком. а потом как ни в чём не бывало продолжил потягивать энергетик. я не знал как реагировать, но попытался дотронуться до зверя. колючий. поэтому я с неким азартом рассмотрел его и оставил сидеть рядом. какое-то время мы сидели молча. мне было комфортно с ним молчать. с ним всегда было безопасно. — я не уверен, правильно ли я поступил, согласившись. мы все и умереть можем в какой-то перестрелке. я положил голову на плечо Тириона и продолжил смотреть на город. он положил свою на мою макушку, прижавшись к ней щекой после короткого чмока. — ты всегда можешь отказаться. эта ситуация не значит, что ты должен идти до конца. тебя просто попросили собрать людей, а кто докажет, зачем? может ты захотел встречу одногруппников сделать. расслабься, тем более, я буду рядом. ты не будешь делать что-то рисковое без моего ведома. — но ты же делаешь. я указал на его стёртые костяшки и продолжил. — … я понимаю, что ты прав, но тем не менее, мне тревожно. я сделаю то, на что согласился, но не хочу терять дорогих мне людей. я хочу, чтобы всё было хорошо. Тири поставил пустую банку рядом и закрыл глаза, потирая пальцами свои свежие раны. — я знаю, что тебе тревожно. но я готов делить с тобой тревогу, боль и слёзы. и вообще, видишь, как мне похуй? когда видишь такое моё состояние, значит париться не о чем. вот если я заволнуюсь, то пиздец. а так я понимаю, что пока ничего плохого не грозит. ты чучундра мелкая. с этими словами он поцеловал меня в лоб, когда я повернул голову чтобы уныло на него посмотреть. стало спокойнее. я вообще не понимал, как он умеет так держаться. за всё время нашего общения я плакал при нём сотню раз, а он ни разу. мне нравилось то, что он был непоколебим, когда сложно было мне, а я мог поддержать его, когда он сомневался в чём-то. однажды он вообще пришёл ко мне в три ночи и начал включать самые упоротые песни в моей жизни. я ещё не видел столько счастья от таких шуток. он был искренним в такие моменты. я любил наблюдать, как он ворчит или пьёт чай. последнее было его традицией. чай спасал от всего. от простуды, от температуры, от плохого настроения, он всегда был с чашкой в руках, когда я приходил к нему. и я очень любил его кота. рыжий кот, которого он нашёл рядом со своим подъездом и именовал его Фараоном. милая была зверюга. всегда шипел на всех, кроме хозяина, а со временем признал и меня, так как я часто бывал у Тириона дома, часть которого служила как салон тату и пирсинга, поэтому он работал, не выходя из квартиры. порой дрался, но только если кто-то наезжал первым. так он был очень флегматичным и уравновешенным, порой эмоций словно не хватало. но я его не винил. даже принимал. он был олицетворением надёжности и тишины. и я всегда без слов понимал, как он себя чувствует, чего хочет и что планирует сказать. я взял его руку и начал водить пальцами по линиям на его ладони. — как истинная гадалка, я вижу, что ты умрёшь от диареи через три часа. — произнёс я с наигранной гордостью. он усмехнулся, наблюдая за мной: — теперь всё, что я буду есть на протяжении трёх часов, будешь есть и ты. усрёмся вместе. представь, как нас обнаружит полиция. — порой ты такой противный. я слабо укусил его за плечо и продолжил на нём лежать. он положил и свою голову обратно, смотря на ночной мегаполис. мы слышали лишь шум ветра и понимали, что он несёт изменения. и даже если я однажды потеряю его, я точно знаю, что он будет рядом миллионы световых лет. ведь мы точно сделаны из одной звезды.