Праздник расцвета природы

      Яркое солнце висело высоко-высоко. Высокое разнотравье покачивалось от едва ощутимого горячего ветерка. Голубое небо обещало не показать ни одного облачка до следующего дня. Слышался бесконечный стрекот спрятавшихся средь дернистой щучки кузнечиков. Вдалеке ржали пасущиеся лошади. Легко Чайльд отмахивался ладонью от пролетающих мимо громко жужжащих мух, рассматривал трудящихся пчел, зарывшихся в луговые цветы. Чжун Ли возле него по-настоящему наслаждался местными красотами.       Возле деревянных невысоких домов занимались своими делами взрослые, а дети бегали неподалеку, громко смеясь. Во всей деревне стоял приятный уху шум, гомон чужих голосов. Сидя на скамейках, молодые девушки, смеясь, плели множество широких объемных венков. — Сегодня будет какой-то праздник? — спросил Чжун Ли, заметив множество цветочных кругов. — М-м-м, да, — с улыбкой ответил Тарталья, заложив руки за голову. — Сегодня праздник Ивана Купала, сяншен. — Не мог бы ты рассказать поподробнее? Одно название мне мало о чем говорит, — склонил голову набок Моракс. — Не-а, — засмеялся Чайльд. — Сам все увидишь сегодня. До дома осталось идти не так уж долго, так что наберись терпения. Мы как раз поспеваем к самому началу праздника.       Именно с этого дня у Одиннадцатого Предвестника начинался заслуженный отпуск, и он по-настоящему надеялся на то, что они успеют прибыть в его родные края до начала народных гуляний. Незамужние молодые девушки провожали их заинтересованными взглядами, перешептывались. Чайльд фыркнул себе под нос, зажмурился из-за яркого солнца. Дорогу до своего дома он мог найти и без глаз.       Многие приезжие удивлялись тому, что в Снежной не всегда лежал снег и не всегда сугробы стремились заглотить нерадивых путников. Высокие деревья шелестели своей сочной зеленой листвой, словно пытаясь что-то нашептать случайным слушателям. Моракс следовал за Тартальей по размытой дороге, но даже по частым ямам он шел так, будто их и не было. Все чаще и чаще он чувствовал своей спиной чужие взоры, ловил краем уха девичий смех.       Дом оказался вскоре перед ними, и дверь внутрь хоть и была открыта, но на пороге ее лежал густой букет из крапивы. Этой же травой были усыпаны все подоконники. В нос ударил приятный запах готовящейся еды и высыхающего в жаре дерева. Скинув в прихожей сумку с вещами, Тарталья потянулся и прохрустел всеми косточками. — Ма-а-ам! — громко произнес юноша с улыбкой. — Мы приехали! — Ой! Ой, Ясик, подожди! — крикнул женский голос с кухни. — У меня вареники убегают, я не могу отойти!       Чайльд засмеялся, перехватил Чжун Ли за руку и потянул в сторону кухни. Там, возле большой кастрюли с кипящей водой, стояла пышная румяная женщина. Щеки ее от пара покрылись красными яркими пятнами, волосы огнем переливались в дневном свете. Она быстро вытерла руки о фартук, отвернулась от кастрюли, и Тарталью крепко-крепко сжали в объятиях. — Мам, задушишь, — просипел Чайльд. — Ой, не переломишься, — звонко ответила женщина.       Она была на полторы головы ниже Предвестника, но силы в ней было столько, что хватило бы на всю организацию Фатуи. Моракс стоял в сторонке, сложив руки за спиной. Он надеялся, что участь медвежьих объятий обойдет его, но женщина все же сграбастала его в свои руки, вынудив согнуться. Пухлые губы мазнули по щеке, и только после этого его отпустили. — Здравствуй, солнышко, — просияла женщина. — Как вы добрались? Ты не голодный? А то смотри, быстро на стол соберу. — Здравствуйте, — мягко ответил Чжун Ли. — Все прекрасно, я не голоден. Не стоит утруждать себя.       Горячие руки схватили его лицо, синие глаза серьезно заглянули в янтарные. Чжун Ли поджал губы, распахнул веки шире. Внимательно женщина осмотрела его, чему-то своему кивнула. — Вроде, не похудел с прошлого раза. Ну, хорошо. Как только проголодаешься — сразу скажи мне. Нечего тут ходить животом урчать. — Конечно, — быстро согласился Моракс. — Как проголодаюсь — сразу к Вам. Я понял. — Мам, а где все? — спросил Тарталья, оперевшись бедрами о стол. — Чего так тихо в доме? — Так на рынок все убежали, — сказала женщина. — Решили себе вкусностей набрать. О-о-о, кстати! Солнце мое, не хочешь кваса? Свежий, холодненький. Спарился весь, наверно, пока до сюда шел.       И, не дожидаясь ответа, она вытянула из одного из шкафов глиняный кувшин, накрытый сверху марлей. Чайльд отвернулся, засмеялся, стараясь не выдавать своего веселья, и Чжун Ли косо посмотрел на него, уже не надеясь на спасение. Он уже знал, что его попытаются закормить и отпоить до бессознательного состояния. — Только одну чашечку, — кивнул он, и женщина широко улыбнулась. — Сейчас-сейчас, все будет. Пока я достаю чашки, шлепни этого язву от меня. А то стоит он, хихикает. Думает, что я не вижу. — Мам, — засмущался Чайльд. — Тебе никакая помощь не нужна? — Нужна, конечно. Вот бы мне кто помог отправить вас обоих отдыхать… — наигранно вздохнула она. — А то тащились неизвестно сколько сюда под солнцем, а теперь рветесь работать. А ну! Квас попили, ноги в руки — и марш отдыхать!       Чжун Ли сам отвернулся, чтобы не рассмеяться. За матушку Чайльда он был готов душу продать — такой женщины в мире больше найти нельзя было. Напившись холодного напитка, они поплелись разбирать в комнате вещи. Задержаться они решили ненадолго, ибо несколько дней точно ушли бы на переезд в другое место командировки Тартальи.       В комнате было тоже достаточно жарко, и от жары хотелось прилечь и чуть-чуть поспать, чем они и решили заняться. Усталость все же навалилась на Предвестника и бывшего архонта, и спали они до самого заката. В конце концов, впереди еще была долгая ночь.       Вечером Чжун Ли стал свидетелем небольшого спора Тони с родителями. Она обиженно дула губы, демонстративно задирала нос. — Я, вообще-то, уже достаточно взрослая для гуляний, — говорила она. — Мои подруги уже даже венки наплели сегодня. И песни пели. — Через год пойдешь на гуляния, а пока придется дома посидеть, — строго стояла на своем матушка.       Чайльд, сидя на стуле на кухне, старался не вмешиваться и сливаться со стеной, но недовольные глаза Тони все же остановились на нем. Моракс прикрыл лицо ладонью, скрывая улыбку. Тарталья смотрел куда угодно, но только не на свою сестру. Та специально обошла его, чтобы заглянуть в лицо, но он вновь отвернулся. — Аякс! — фыркнула она. — Ну, скажи ты ей, что я уже достаточно большая! — Скажешь — полотенцем шлепну, — прищурилась матушка, скрестив руки на груди. — Тонечка, — мягко начал Тарталья. Та прислушалась, в глазах ее появилась надежда. — Понимаешь… Ты все же еще мала. Вот накинется на тебя вылезшая нечисть, и что ты делать будешь? — Нечисть — выдумки, — проворчала девочка. — А вот и нет, — задрал нос Чайльд. — Я лично видел Лешего. Он прям такой большой… Деревянный… И зло-о-ой. — Он ткнул Тоню в бок, и она шлепнула его по руке. — Схватит тебя, утащит в чащу и съест. Вот когда сможешь Лешему навалять — тогда я вступлюсь за тебя. — Теперь я сомневаюсь в том, что ты мой любимый брат, — закатила глаза Тоня.       Тарталья состроил самое страдальческое выражение лица, приложил руку к груди. Тоня даже бровью не повела. — Ты ранишь меня в самое сердце! Мне плохо! — картинно заныл Чайльд, строя из себя последнего мученика. — Он всегда был таким? — спросил Чжун Ли, и матушка устало кивнула, даже не пряча улыбки. — Значит, он не только со мной такой. — Сяншен! — возмутился Тарталья. — Вот твои слова просто убивают меня! — Так! Хватит вам всем. Мальчики — на выход, и чтоб до утра тут не появлялись. Тоня — в кровать. И разговор окончен. — Матушка нахмурила брови, поджала губы, и расстроенная Тоня поплелась в сторону лестницы, ведущей наверх. — Вот так… Выгоняют из собственного дома… Как я докатился до жизни такой? — вздохнул Предвестник, и все же получил полотенцем по плечу. — Да все, все, ухожу. Сяншен, пойдем. Нас тут не любят. — Ох, доиграешься, Ясик, — наигранно грозно произнесла женщина.       Покинув дом, пара направилась в сторону густого леса. Чайльд крепко сжимал теплую ладонь, пробирался вместе с Мораксом через высокие заросли в сторону далеких оранжевых огней. Иной раз рядом шуршали кусты, и слышались голоса людей, стекающихся на праздник. Тарталья загадочно молчал всю дорогу и не отвечал ни на один вопрос. — А ну стой, — шепнул Чайльд, и Чжун Ли замер на месте. — Тут где-то мама оставила мешок с одеждой. — Мешок с одеждой? — удивился Чжун Ли. — Зачем? — Не задавай лишних вопросов, сяншен, — усмехнулся Тарталья. Он порылся в кустах под березой, наткнулся на сверток ткани. — О! Вот и он! Давай, стягивай с себя все.       Чжун Ли выгнул бровь, оперся плечом об эту самую березу. Над ушами то и дело противно звенели комары, и не хотелось им предоставлять больше пространства для укусов. Быстро и не задумываясь, Тарталья стянул с себя почти все, оставив только нижнее белье, и так же быстро он влез в просторные белые одежды. Тяжело вздохнув, Моракс тоже принялся переодеваться. В темноте Чайльд кое-как сумел подвязать ему пояс, несколько раз выругался себе под нос из-за вездесущих насекомых. Сложив свою старую одежду, они снова направились в сторону огней.       Вдоль широкой речки, что дальше впадала в море неподалеку, горело множество высоких костров, и туда продолжали приносить длинные палки и поколотые дрова. Весь берег был украшен яркими огнями, и в свете заходящего солнца они выглядели так завораживающе, будто сама сказка обратилась в явь. — Не стой, сяншен, пойдем быстрее, — смеялся Тарталья, утягивая Чжун Ли за собой.       Он завел Моракса в самый центр веселья, утянул в своеобразный танец. Слышалась мелодия неизвестных бывшему архонту инструментов, молодежь пела веселые песни и кружилась, кружилась, громко смеясь. Возле соседнего костра девушки и юноши водили хоровод то в одну сторону, то в другую. — Аякс, чему посвящен этот праздник? — спросил Моракс, перехватив вторую руку Тартальи. — Расцвету природы, сяншен, — легко ответил Чайльд. — Повеселись сегодня, пожалуйста.       Моракс улыбнулся ему, принимая правила праздника. Вверх от высоких костров поднимались желтые снопы искр, кружились вокруг света ночные мотыльки. Босые ноги собирали на себя свежие капельки росы, трава приминалась все сильнее. Чжун Ли и не заметил, как его втянули в большой хоровод. Непривычно было держать за руку кого-то другого, но люди выглядели такими счастливыми, что не хотелось выпадать из всеобщего веселья.       Меж деревьями мелькали тени играющих молодых людей. То и дело кто-то стремился догнать кого-то, схватить в объятия и, смеясь, отпустить для продолжения игр. Иной раз смех становился удивленным, и смущенные девушки и юноши отводили глаза — точно кто-то поцеловался.       Танцы прервались на небольшую передышку. В складчину люди собирали со всей деревни специально приготовленную еду, и в деревянные чашки лились ароматно пахнущие настойки и свежий квас. — Сяншен, попробуешь? — спросил раскрасневшийся Чайльд, поднося к лицу Чжун Ли чашку с беловатой жидкостью. — Ты меня сегодня хочешь споить? — усмехнулся Моракс, принимая напиток. — Я был бы не против, — пожал плечами Тарталья. — Если не хочешь самогона или настоек, всегда есть вино, пиво и квас. Но пить сегодня что-то нужно. — Напомни мне потом, где находится дом, — вздохнул Чжун Ли.       Температура вокруг совсем упала, но приятная согревающая жидкость коснулась губ. Сделав несколько глотков, Моракс зажмурился, помахал на себя ладонью, и из той же чашки свою порцию отпил и Тарталья. На грубо сделанном длинном столе находились ритуальная каша, множество сыров, хлеб и лепешки, и все хотелось перепробовать.       Чайльд ловил взгляды щебечущих девушек, смеялся себе под нос и незаметно для всех прижимался ближе к Мораксу. Пока тот наслаждался едой, юноша из собранных в кучу трав плел большие венки. Пусть не слишком аккуратные, но толстые и крепкие. Из сплетения зеленых стеблей выглядывали разноцветные бутоны, свисали своими резанными перьями папоротники. Один готовый венок опустился на голову Чжун Ли, чуть съехал на лоб. Чайльд засмеялся в ладонь, толкнул бедро Моракса своим. — Ах, сяншен… Кто бы знал, что тебе так сильно идут цветы… — ласково произнес он. — Будешь плести мне венки каждый день? — улыбнулся Чжун Ли. — Зимой с этим будут проблемы, — подшутил Чайльд.       Они поделили на двоих еще две чашки самогона и вновь присоединились к веселью. Костры чуть опустились, и новый хворост в них еще не подкинули. Тарталья схватил Чжун Ли за руку, повел за собой к одному из костров. Через соседние уже перепрыгивали разморенные от алкоголя и еды пары, и горестно вздыхали, если руки их расцеплялись. Поняв намек, Моракс перевел дыхание. Через пламя ему еще перепрыгивать не приходилось в целях веселья.       Крепко сплетя пальцы, они все же прыгнули через костер один раз, и сноп искр последовал за ними. Зазвучал громкий свист, и кто-то из наблюдающих людей шумно захлопал. Тяжело вздохнули одинокие девушки, и тогда Чайльд совершенно бессовестно засмеялся. Он прижался к губам Моракса в коротком поцелуе, заглянул в глаза, в которых плясали пламенные огни. — Все, сяншен… Вот ты и попался, — коварно сказал Тарталья, обняв своего возлюбленного за шею. — Не сбежать тебе от меня больше. — Что, попарное перепрыгивание через костер является свадебным обычаем? — улыбнулся Чжун Ли. Чайльд ему уверенно кивнул, склонил голову набок. С нескрываемой любовью он рассматривал волшебные глаза, покусывал неосознанно нижнюю губу. — В таком случае, это ты попался, Аякс. — И руки бывшего архонта крепче обняли стройную талию. — Бедный я несчастный, — утробно засмеялся Чайльд. — Горе мне… А ты знаешь легенду о Великом Полозе, сяншен? — Нет. Расскажи?       Тарталья поправил венок на его голове, прижался ближе и приник губами к самому уху. Пусть вся поляна была утоплена в чужом смехе и музыке, слышал Моракс его прекрасно. — Живет на свете Великий Полоз, царь всех змей. Прячется большую часть времени он под землей, но в один день лета выползает наружу в поисках невесты для себя. Подкидывает он кольцо девушке, и горе ей, если взяла она его… Является он за ней и уводит за собой в свое подземное царство, усыпанное несметными богатствами… Поэтому в Змеевик не выпускают девушек ходить к колодцам за водой. — И на что ты намекаешь, баобей? — шепнул Чжун Ли на покрасневшее ухо. — Украл меня Великий Полоз, сяншен, — весело ответил Чайльд. — Только вот водится он, как оказалось, не в наших землях.       Моракс утробно засмеялся, отстранился. Предвестник перехватил его руку, поцеловал золотое колечко на пальце, и после повел веселиться дальше. Долго длились гуляния, и солнце показало свой румяный бок из-за невысоких речных берегов. Послышался плеск воды. Брызгались люди друг в друга сверкающими каплями, толкали друг друга с берега прямо в объятия парной воды.       Чайльд стянул со своей головы и головы Моракса пышные венки, кинул в спокойную реку, и, словно на подушке, те поплыли по течению. Алкоголь понемногу отпускал, и теперь все тело было приятно расслабленным. Уже успели пропасть вездесущие комары, и люди разбредались потихоньку по домам. — Сяншен… — шепнул Чайльд, обняв шею Моракса. — Пойдем коней красть? — Дай угадаю: ты ни разу не был на этом празднике, и теперь решил взять от него совершенно все? — ласково спросил Чжун Ли. — Угадал, — улыбнулся Тарталья. — Ну, пойдем? Мы вернем их обратно, обещаю тебе. — Коней я красть тебе не дам, Аякс, — по-доброму прищурился Моракс. Чайльд обиженно надул губы, но быстро отошел. — Пойдем домой или еще погуляем? — Пойдем. Но по дороге мы обязаны найти цветок папоротника. — Папоротники не цветут, баобей. — Не ломай мою мечту, сяншен, — отмахнулся Тарталья. — Давай, пойдем.       И сколько бы они ни бродили по лесочку, ни одного папоротника на самом деле не цвело. Все издевательски поблескивали утренней росой, покачивались на ветру. Но… Все же ничего. Не выдержав расстроенного лица возлюбленного, Моракс тихонько и незаметно щелкнул пальцами, и рядом, глотнув божественной силы, взошел розоватый цветок. Чайльд с подозрением посмотрел на Чжун Ли, упер руки в бока. — Жульничаешь? — строго спросил он. — Ни капли, — миролюбиво ответил Моракс. — Заберешь его с собой?       И все же, Чайльд сорвал цветущий папоротник. До дома он шел с широкой довольной улыбкой, обнимая бывшего архонта за талию. Небо стало совсем голубым, но еще не кричал ни один петух. Праздник определенно удался.       А о забытой одежде они вспомнили только к середине следующего дня. И им повезет, если мешок с вещами никто не украл в честь праздника. Но исход узнают они чуть позднее…