Моїми губами лікуй себе

В Киеве тихая ночь. Она расстелила своë звëздное покрывало и накрыла им весь город, не забыв про фонарик-месяц, который с высоты надменно взирал на огоньки в окнах домов. Он был выше этого — буквально — и имел ценность гораздо больше: он слал всем жителям спокойные, чудесные сны. Тина редко когда засыпала легко и сразу. Еë мучала бессонница, а после съëмок десятого сезона «Голоса країни» еë состояние ухудшилось раза в три. Она старалась по минимуму контактировать с Даном, и тот искренне не понимал еë сомнений. Разве могла она объяснить ему, что боится сблизиться с кем-то настолько, что ей каждую секунду будет страшно отпустить его руку и потерять его во тьме?.. Однако в эту ночь сон пришëл быстро. Тина очнулась в каком-то странном месте: мимо проплывали пушистые облака, похожие на барашков, которых обычно считают, чтобы быстрее заснуть, и всë вокруг было как будто в лëгкой дымке, пелене, которую хотелось сморгнуть, чтобы увидеть наконец чëткую картинку. Рядом сияли звëзды, и Тине показалось, что если она потрогает их рукой, они покажутся ей колючими и холодными. Она уже протянула было к ним ладонь, как вдруг услышала позади себя до боли знакомый голос: — Доброй ночи, любовь моя. Тина тут же обернулась, и вот уже на еë месте стояла не Тина Кароль, народная артистка Украины, а Таня Либерман, бесповоротно влюбившаяся в человека, изменившего еë жизнь и подарившего ей сына. — Женя… На глазах тут же выступили слëзы, но мужчина подошëл и быстро утëр их шëлковым платком с вышитой на нëм фразой «найти своих» — как иронично. — Чш-ш, милая. Не плачь, все слëзы пускай останутся в прошлом, — Евгений прижал дрожащую Тину к себе, как делал это при жизни, и стал гладить еë по голове. — Я пришëл, потому что мне нужно было поговорить с тобой. — О чëм? — Тина, кажется, потерялась во времени и пространстве. В этом мире она не чувствовала боли, только теплоту от пристуствия Жени рядом. — О тебе и твоих отношениях с Даном. Тина встрепенулась и пташкой выскользнула из объятий Евгения. — Я… Прости, я… — Нет, я не за извинениями пришëл, — покачал головой Огир. — Я пришëл сказать тебе, что настала пора отпустить меня. Я уже сделал всë, что было нужно сделать. Теперь его очередь держать тебя за руку и вести по тернистому пути под названием «жизнь». — Но… Ты разве не будешь меня ругать? — пролепетала Тина, с испугом вглядываясь в лицо своего бывшего мужа. Женя улыбнулся — мягко так, по-отечески. Он оставил невесомый поцелуй на глазах Тины и сделал шаг назад. — Не сомневайся в своëм выборе. Я тебя благословляю, Таня. Будь счастлива и помни про нашего Веню. Этого мне будет достаточно. Тина не двигалась с места и только смотрела, как Женя шаг за шагом отдалялся от неë, постепенно растворяясь и сливаясь с окружавшей их дымкой. — Не уходи… — как-то беспомощно пробормотала Тина, но еë голос тут же поглотился звëздами. Внезапно она отчëтливо увидела перед собой дверь, из-под которой сквозь щель сочился яркий свет. От этого света шло тепло, к которому хотелось потянуться, но Тина не могла заставить себя пошевелиться. Вдруг она почувствовала, как кто-то легонько подтолкнул еë сзади. Тина сделала шаг и внезапно поняла, как же это было легко сделать всë это время. «Я одобряю твой выбор». О… Так он пришëл попрощаться. Нет, не так: она сама себе придумала этот мир, чтобы наконец-то сказать себе, что отпускает его. Отпускает вместе со всем прошлым, впуская в своë сердце свет настоящего и будущего. За дверью еë ждëт тот, кого она любит и ценит, однако здесь, в еë тайном мире всегда будет храниться память о человеке, подарившем ей свою душу и свою любовь.

* * *

Тина набрала Дану посреди ночи, и тот сорвался с другого конца города, потому что испугался за неë. Когда же он приехал и увидел Кароль, в слезах встречающую его у входной двери, он, не раздумывая, бросил на пол сумку и заключил женщину в свои объятья. Вообще-то она хотела сказать ему то, чего долго сказать не решалась, но за неë всë как-то решила судьба, поэтому она просто растворилась в знакомом запахе и закрыла глаза. Так и уснула, потому что чувствовала себя в полной безопастности. Больше не страшно. Больше не в одиночестве. Дан на руках отнëс еë в спальню, укрыл одеялом и подоткнул его, словно маленькому ребëночку. Они не виделись неделю, и он соскучился по вот такой Тине. По любой Тине, на самом деле. Дан поглядел по сторонам, будто ожидая, что кто-то сейчас выскочит и осуждающе на него посмотрит за то, какую авантюру он придумал. Но никто и не подумал его остановить, а потому Дан разделся, помыл руки, закинул свою сумку в шкаф и лëг на кровать рядом с поп-дивой и секс-символом украинского шоубизнеса. Вот так вот просто. Он слегка приобнял еë за талию и уткнулся в нежную бледную шею. Ночь была тихой и спокойной, и прошла без каких-либо сновидений.

* * *

Тина проснулась, когда на кухне что-то шкворчало, а их коридора потягивало запахам жареной яичницы. Она резко села в постели и удивлëнно заморгала, стряхивая с себя наваждение. Кто может в еë квартире готовить яичницу? Если только… Кароль первым делом, как и всегда, взяла в руки телефон и вытаращила глаза, когда поняла, что ночью выкинула что-то из ряда вон выходяшее и позвонила Дану в три часа, когда тот наверняка крепко спал — у него-то нет бессонницы. Стало даже как-то стыдно. Тина вылезла из тëплой кровати и босиком прошлëпала до кухни, откуда и доносился аппетитный запах. — Доброе утро, — улыбнулся себе под нос Балан, орудующий у плиты, даже не оборачиваясь. Знал, кто всегда наблюдает украдкой за каждым его движением. — Что у нас сегодня на завтрак? — облизнулась Тина, подходя со спины и заключая мужчину в объятия. — М-м… Яичница с беконом и один молдавский певец, — усмехнулся Балан. — Заверните мне всë, я забираю, — Тина потëрлась носом о спину Дана и отстранилась, лукаво взглянув на него. Тот выключил плиту и теперь по-дурацки улыбался, глядя прямо ей в глаза. Впрочем, ничего нового. — Дурбецало, — пробормотала Тина, забирая свою порцию яичницы и ретируясь к столу на своë место. Дан только тихо рассмеялся, и от его бархатного смеха Тина чуть не поперхнулась. — Предупреждать надо! — Предупреждаю: осторожно, на кухне очаровательный Дан, всем Баланам Балан, — промурлыкал мужчина и присоединился к Кароль за столом. — Сегодня на студию? И так каждый день. Теперь не страшно. Нет никаких сомнений в том, что это правильный выбор. Тина обнимает Дана, всем телом прижимаясь к нему — то ли защищая от чего-то, то ли ища защиты для самой себя. Она окружена его заботой и любовью, и не хочет выбираться из этого плена. Когда он целует еë, ей хочется плакать от счастья, но слëз больше нет. Нет больше израненного сердца, нуждающегося в лечении. Она воскресла и переродилась подобно фениксу из пепла. Дан тихо шепчет на ухо что-то по румынски. Она не понимает, но улыбается, потому что знает смысл этих слов, будто была создана для них. Лучшие мгновения еë жизни, которые останутся в еë сердце навсегда. Навсегда — это ведь не слишком долго, правда?