jjba x y/n

первый раз, защищённый секс, оральный секс, неторопливое повествование       Тишина тёмного дома, густая, словно патока, пахла свежей древесиной, цветущей сливой и чем-то до ужаса привычным — ароматом, который сразу говорил Т/И о том, что она вновь находится в доме Нориаки.       Его родители отправились в своё маленькое путешествие в соседнюю префектуру — туда, где они будут только вдвоём, без сына, не боясь оставить его одного. Потому что знали — он точно будет не один. И совершенно не упустит этой возможности. — Если ты будешь так усердно пялиться на экран, то он превратится в пепел, — колко подметил Какёин, не отрывая взгляда от видеоигры.       Т/И усмехнулась, поправляя выбившуюся прядь волос. — Не пытайся меня отвлечь, Нориаки. Признай уже своё поражение.       Они сидели на полу в его комнате, спинами к кровати, окружённые пустыми банками из-под лимонада и раскиданных игровых картриджей. На экране массивного, старого телевизора мелькали яркие пиксели. Юноша сосредоточенно смотрел в экран, пока его длинные пальцы порхали над кнопками, с сумасшедшей скоростью клацая по ним. И Т/И, увлечённая разворачивающимся на экране файтингом, абсолютно не замечала, что парень рядом с ней на самом деле нервничает.       Над кроватью, за пределами их периферийного зрения, разворачивалась сцена, которую ни один из них не осмелился бы прокомментировать вслух.       Hierophant Green, похожий на изумрудного змея, медленно выполз из-за плеча хозяина. Его глаза-бусины блестели, а лентообразное тело, не заинтересованное в видеоигре, медленно проплыло к плечу Т/И. Он осторожно, почти невесомо, коснулся её предплечья, будто привлекая чьё-то внимание.       В ту же секунду из-за спины Т/И, словно выпущенная пружина, выскочил её станд. Гибкая, переливающаяся серебристо-синим цветом змееподобная сущность без рук, с небольшими, как у кошки, ушами, скользнула к потревожившему её станду. Т/И, за годы толком и не придумав, как называть свой станд, смогла дать ей достаточно тривиальное имя — Leaden Stripe. Но, толком не используя своё существо, девушка предпочитал называть её самой обычной Серебрянкой. И Какёин, впервые узнав об этом, тихо прыснул от такой наивной простоты.       Два бесплотных существа встретились над головами увлечённых игрой хозяев. Hierophant Green на мгновение замер, а затем резко дёрнулся навстречу женскому станду, отчего та ринулась прочь, ускользая. Иерофант кинулся за ней.       Они бешено, как играющие друг с другом коты, носились по комнате — от пола к потолку, от угла к углу, то и дело задевая мебель. Где-то на полке жалобно звякнула рамка с фотографией, задетая чьим-то светящимся хвостом. — Hierophant Green, прекрати! — между делом, не отвлекаясь, крикнул Норияки, но станд был слишком увлечён погоней.       Змей настиг Серебрянку на кровати, практически прижав её к одеялу. Она больше не сопротивлялась, позволив накрыть себя его изумрудными лентами.       На экране телевизора прогремел победный звук. — Я выиграла! — засмеялась Т/И, опуская контроллер. Ещё пару лет назад — до того, как они с Какёином подружились, она совершенно не умела играть в видеоигры. Их у неё просто-напросто никогда не было. И юноша — раздражённый, но сдержанный, постепенно учил её. — Да, — выдохнул в ответ Нориаки. Он не смотрел на экран. Он смотрел на кровать, наблюдая за странной, разворачивающейся перед ним сценой. — Ладно, давай пока прервёмся, — не оборачиваясь, поднялась Т/И, — Я проголодалась. — У меня есть рис, — отрываясь от происходящего, поднял глаза Какёин. — Ага. Здорово. Пойдём лучше что-нибудь приготовим.       Серебрянка, всё ещё лежавшая под зелёными лентами, медленно исчезла вслед за хозяйкой. Иерофант, словно расстроенный зверёк, наконец скользнул к своему владельцу. Нориаки вздохнул, прикрыв глаза, и поднялся следом.       Они готовили вместе. В ночи тёплой, уютной кухни, время от времени задевая друг друга локтями, бросали мимолётные шутки и разговаривали ни о чём и обо всём одновременно.       Hierophant Green выскользнул из-за спины Какёина и пристроился на столешнице рядом с разделочной доской, над которой стояла Т/И. Его голова двигалась вслед за движениями девушки, внимательно наблюдая за происходящим.       Серебрянка, выскочив из-за женского плеча, медленно пролетела над стандом и устроилась на холодильнике, свесив вниз свой серебристый хвост. Hierophant Green тут же поднял голову, и оба станда замерли, глядя друг на друга в ожидании. — Не начинайте, — предупредил их Какёин, не оборачиваясь. Но они, конечно же, начали. Снова.       Это длилось уже несколько месяцев. С того момента, когда Т/И впервые увидела, как Hierophant Green тянется к ней, как цветок к солнцу. Сначала она думала, что ей мерещится: не может же станд — холодное, физическое олицетворение души — тыкаться носом в её ладонь, безраздельно требуя внимания, пока его хозяин, который даже бровью не повёл, читает очередную книгу.       В тот день они сидели в парке, погружённые в свой диалог, состоящий из обсуждения учебных занятий, комиксов и видеоигр. Теплый день ласково ложился на их плечи, и Т/И, увлечённая диалогом, безотрывно смотрела на Какёина, уперевшись ладонями в лавочку. Hierophant Green, выплывший из-за спины своего хозяина, бесшумно устремился вниз — к маленьким женский ботиночкам. Он, словно древесная змея, мягко спланировал на них, медленно обвивая мягкие ноги девушки по кругу, словно окольцовывая. И когда Т/И, зардев от смущения, переместила свой взгляд на него, станд опустил голову на ботинки, задремав. А Какёин, ни на секунду не замолкая, продолжал рассказывать о японской литературе. — Н…Нори… — запинаясь, позвала девушка, смотря вниз так, будто впервые за всю жизнь столкнулась с чем-то очень жутким.       Юноша замолчал, следуя за её взглядом и тут же вспыхивая от шока и смущения. На его лице растянулась гримаса чистого ужаса, словно его поймали на месте преступления. — Hierophant Green! — рявнул он тихо, и станд нехотя, с явной нежностью, начал распутываться из женских ног, — Что ты, чёрт возьми, делаешь?       Т/И не стала комментировать происходящее, но впредь начала наблюдать за поведением зелёного существа.       Уже в другой раз они сидели вместе в библиотеке, готовясь к предстоящим экзаменам, когда станд юноши, вновь появившись из ниоткуда, скользнул под стол. Т/И ахнула — резко, неожиданно, пугая Норияки. Парень дёрнулся, чуть ли не отпрыгнув в сторону, прежде чем увидел, как его станд густым клубком свернулся на коленях подруги. Щёки мгновенно вспыхнули, и Какёин, в попытках найти хоть какие-то слова то открывал, то закрывал рот. Его разуму не хватало сил, чтобы принять эту сцену за реальную. — Норияки, твой станд… — Я вижу. Он просто… отдыхает, — успокаивая самого себя, ответил юноша. — Нори… — голос Т/И стал напряжённым. — Что? — Он трётся. — Он… ищет удобное положение, я полагаю. — …Он трётся об меня уже больше минуты. Это всё ещё поиск удобного положения?       Какёин внимательнее посмотрел на станд. Hierophant Green настойчиво извивался на женских коленях, словно ласковый кот. Юноша прищурился, чуть ли не с презрением посмотрев на своё создание. — Прекрати. — прошипел он.       Hierophant Green поднял голову, посмотрев сначала на хозяина — самым невинным видом из всех возможных, а затем — на Т/И. И вновь начал извиваться.       Какёин стиснул зубы до хруста.       Парень резко рванул станд за нагрудник, но Иерофант, в свою очередь, успел зацепиться за девушку хвостом, обвивая её за талию. Нориаки, вскочив, дёрнул змея вперёд, но тот, словно слизь, лишь растягивался в длину. Т/И, ощутив крепкую хватку на своей талии, неожиданно рассмеялась, согнувшись к парте. — Щекотно! Мне очень щекотно!       Парень быстро остановился, обеспокоенно глядя на девушку. — Тебе не больно? — Нет, но мне безумно щекотно. — Он меня не слушается, — подытожил юноша, в чьём голосе появились едва заметные отголоски паники. — Может, он хочет, чтобы его… погладили? — предположила Т/И, осторожно поглядывая на станд. — Не надо его гладить. Он точно от тебя не отстанет. — Он и так не отстанет, — призналась девушка. Норияки вздохнул, прикрыв лицо ладонью. — Ладно. Можешь его погладить.       Т/И удивлённо подняла глаза на друга. — Погоди. А ты разве не почувствуешь прикосновение на себе, если я его поглажу? — Нет, — уверенно ответил Какёин, скрестив руки на груди, но тут же отвернулся к окну, — Гладь. Только побыстрее.       Девушка протянула руку и опустила её на тёплую, изумрудную голову существа, медленно ведя её по спине. Нориаки крепко зажмурил глаза от ощущения, перетекающего в его тело, всем видом стараясь показать, что вовсе не чувствует чужих поглаживаний. Иерофант, в свою очередь, на мгновение замер, принимая женское прикосновение. Но когда оно повторилось вновь — он издал тихий звук. — Что это было? — спросила девушка, косясь на отвернувшегося друга. — Мой телефон завибрировал, — быстро ответил Какёин, краснея. Т/И лишь усмехнулась, не отрывая руку от станда. — Хочешь сказать, что он спит? — Он не спит. Он притворяется. — Зачем? — Чтобы ты его гладила. — Я и так его глажу. — Чтобы ты не переставала. — …Он тёплый, как Серебрянка, — подметила девушка, отчего станд, услышав это, лишь сильнее прижался к ней и издал более громкий звук. — Ты его развращаешь, — недовольно пробормотал юноша. — Я? Вообще-то это он ко мне пристал.         Hierophant Green, расслабившись от проявляемой нежности, перевернулся на спину, подставляя свой переливающийся живот, и посмотрел на Т/И так, что та рассмеялась. — Он ведёт себя как довольный кот. — Ну всё, хватит! — подытожил парень, резко встав и потянув Т/И за локоть. От его усилия она поднялась, заставив станд мягко скатиться на пол.       Но это был не последний раз, когда Hierophant Green проявил свою заинтересованность.       В другой раз Т/И, почувствовав жажду, вышла в коридор посреди урока и направилась к автомату, чтобы купить воды. Пока монетки звонко падали в аппарат, Иерофант скользнул рядом. — Hierophant Green? Что ты здесь делаешь?       Станд завис в воздухе, глядя на неё. — Нориаки знает, что ты здесь?       Змей наклонил голову вбок, словно вопрошая — «какая разница?». Он подплыл к автомату и нажал на кнопку. Бутылка с водой громко плюхнулась в лоток. — Ты умеешь пользоваться автоматом? — удивилась Т/И.       Hierophant Green гордо выпрямился. — Спасибо, — хихикнула девушка, забирая бутылку. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — раздался грубый шёпот за её спиной. Она обернулась, увидев друга, прожигающего взглядом свой станд. И, прежде чем девушка успела ответить, Серебрянка — всегда безразличная к происходящему — впервые выскользнула из-за её спины и уткнулась носом в плечо удивлённого Иерофанта. — О… — протянула Т/И, чувствуя, как её щёки внезапно загорелись. Она тут же отозвала свой станд, заставив Серебрянку испариться, и быстро зашагала обратно в класс, оставляя поражённого друга вместе с его стандом. Hierophant Green медленно проводил её взглядом, прежде чем посмотреть на хозяина, который всё никак не мог найти слов. — Не смотри на меня так, — прошептал Норияки своему существу, — Я знаю, что ты делаешь.       Иерофант вопрошающе наклонил голову. — Ты ведёшь себя как влюблённый мальчишка.       Станд выпрямился, будто вопрошая — «а ты нет?» — Я не влюблён, — солгал Какёин, — Мы просто друзья.       Змей скептически наклонил голову в другую сторону. — Ну… сейчас мы друзья. Но ты меня подставляешь. Ты знаешь?       Но вместо ответа станд, скользнув в воздухе, резко испарился. Нориаки вздохнул. — Предатель.       Но когда в игру вступила Серебрянка — всё стало намного хуже.       Их станды будто заключили собственный пакт. Где бы теперь ни находились Какёин и Т/И — они всегда начинали свою игру.       На переменах, пока их хозяева делали вид, что обсуждают домашнее задание, Hierophant Green гонялся за Серебрянкой по всему классу, перепрыгивая через парты и путаясь в ножках стульев.       Учительница, в этот момент зашедшая в класс, заметила, как с преподавательского стола шлёпнулась массивная стопка тетрадей. Но, осмотрев помещение, она увидела только двух прилежных учеников, склонившихся над одним учебником. — Мне показалось или тетради упали сами по себе? — поинтересовалась она. — Сегодня достаточно ветренная погода. Вероятно, это всего лишь сквозняк, — невозмутимо ответил Какёин, хотя за спиной преподавателя Hierophant Green только что сделал сальто, пытаясь поймать Серебрянку за хвост. Т/И, сдерживаясь из последних сил, осторожно прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.       Позже, в столовой, когда друзья сидели друг напротив друга, Нориаки случайно уронил свою палочку для еды. Юноша, отодвигаясь, скользнул под стол, чтобы достать её. Но под столом, скрытым тенью, он обнаружил только два станда: Серебрянка, дёргающая хвостом в разные стороны, с явным интересом нависала над неподвижным Иерофантом. Змей, заметив поражённый взгляд своего хозяина, мгновенно испарился в воздухе, оставляя Серебрянку одну. Та обиженно скользнула прочь, возвращаясь к хозяйке. Какёин, до конца не осознав, что произошло, резко выпрямился, с размахом впечатавшись затылком в стол, заставляя тарелки в ужасе задребезжать. — Всё хорошо? — спросила Т/И с заботой, которую на самом деле не испытывала из-за подкатывающего внутри смеха. Она не знала, что происходило под столом, из-за чего списала поведение Нориаки за обычную неосторожность. — Всё отлично, — прошипел юноша, потирая макушку, — Мне пора бежать.       Девушка удивлённо застыла с миской в руке. — Куда? А твой обед?..        Но Нориаки уже шёл к выходу, и его походка была настолько стремительной, что он шлёпнулся плечом об дверь.       И всё же поведение Серебрянки становилось более настойчивым.       Неделю спустя они сидели в библиотеке, решая домашнее задание. Т/И сидела рядом с Какёином, уткнувшись в учебник по истории. Девушка, погружённая в чтение, машинально гладила в очередной раз устроившегося у неё на коленях Иерофанта. Нориаки, всё это время отчаянно делающий вид, что решает задачу по математике, откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Он осторожно, стараясь не выдать себя, наслаждался чужими прикосновениями, передающимися ему через станд. Плечи юноши расслабленно опустились, и он, нежась в тёплых лучах закатного солнца, тихо дремал, пока не почувствовал, как что-то скользнуло рядом с ним.       Какёин с интересом приоткрыл один глаз и увидел перед собой сверкающий силуэт станда. Серебрянка, вдруг явившаяся из ниоткуда, остановилась рядом с его рукой, наклонила голову и внимательно рассматривала его пальцы, продолжающие держать ручку. Обычно она вела себя сдержанно, появляясь только когда Т/И звала её или когда Hierophant Green начинал свои игры. Но сейчас она почему-то направилась не к станду, а к самому Нориаки. — Что она… — начал Какёин, но не нашёл в себе силы, чтобы закончить. — Она просто смотрит, — ответила Т/И, чувствуя, как голос предаёт её, а щёки медленно розовеют. На самом деле она и понятия не имела, что Серебрянка задумала.       Существо, вытянув хвост, осторожно коснулось пальцев юноши. Какёин тут же дёрнулся так, будто его ударило током. — Что? — он испуганно уставился на станд, удивлённо смотревший на него в ответ, — Т/И, твой станд… — Я… я вижу, — выдавила Т/И, чувствуя, как мурашки от шока пробежали по её собственной руке. Hierophant Green, испугавшись, резко вскочил и вытянулся по струнке, смотря то на шокированного хозяина, то на женский станд.       Но станд, воспользовавшись моментом, скользнула по мужской талии, медленно протекая по ней кольцом. Тепло, разлившееся по телу вслед за её движениями, заставило юношу издать звук, смежный между выдохом и стоном. — Забери её, — попросил Нориаки, чей голос внезапно стал на октаву выше обычного. — Серебрянка… Иди сюда, — позвала девушка прерывистым голосом. Но станд, лишь на секунду одарив хозяйку вниманием, перевела свой взгляд обратно на Какёина. Серебрянка внимательно посмотрела на него своими глазами-бусинками, в глубине которых читалось что-то вроде любопытства. — Иди к хозяйке, — сказал тот тихо, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       Станд медленно наклонил голову набок, словно раздумывая, а затем её лента скользнула к его лицу, быстро ущипнув юношу за нос. Какёин ахнул, схватившись за него, и Hierophant Green тут же рванул за убегающей прочь Серебрянкой. — Она меня ущипнула! — возмущённо заявил Нориаки.        Т/И, стараясь сдержать смех, подозвала станд к себе, заставив извиниться перед Какёином. Серебрянка, виновато опустив голову, повисла рядом с партой перед недовольным Нориаки. Иерофант, всё ещё возмущённый произошедшим, опустился с другой стороны, яростно размахивая хвостом. — Я прощу тебя, — сказал юноша так, будто станд совершила самое огромное злодеяние в мире, — Но больше так не делай.       Серебрянка вытянулась, перестав притворяться, и подплыла ближе, уткнувшись носом в плечо Какёина. Парень громко вздохнул. Его плечо неожиданно завибрировало. — Она… мурлычет? — спросил он, прислушиваясь к странной вибрации, исходящей от станда. — Д… да. Она так может, когда ей что-то нравится… Либо она притворяется. Я, честно говоря, не знаю… — запнулась девушка, смущённо скрестив руки на груди.       Какёин перевёл взгляд на станд. Серебрянка остановилась, подняв свои маленькие глазки. — Почему? — спросил юноша, обращаясь напрямую к ней.       Серебрянка вновь наклонила голову, прежде чем её лента осторожно скользнула к его губам. — Нет, — сказал Какёин, отстраняясь, — Это уже слишком.       Станд обиженно отодвинулась, но не исчезла.       И вот, после тёплого, приятного ужина они вновь переместились в его комнату. Т/И уже десятки раз была здесь и раньше, но сегодня — в ночь, когда они остались вдвоём, всё казалось более интимным и личным, чем было раньше. От вида приглушённой атмосферы комнаты, освещаемой лишь светом телевизора, внутри что-то неистово стучало. И девушка, прогоняя мысли прочь, но выдавая себя в движения, с какой-то особой нежностью перебирала картриджи с видеоиграми. — Ты умрёшь, — предупредила она, вставляя картридж в приставку. — Это ты умрёшь, — парировал Норияки, подняв контроллер, — Я тренировался. — Я выиграю, как и в прошлый раз. — В прошлый раз ты жульничала. — Вообще-то твой станд нажал на паузу! — Твой станд нажимал на мой контроллер! Мы квиты.       В ответ девушка лишь хмыкнула, слегка улыбнувшись. Они начали играть. Экран заполнился яркими пикселями, и Т/И сразу поняла, что Какёин действительно тренировался — его комбинации были отточенными, а реакция — молниеносной. Первый раунд она проиграла. — Это была разминка, — заявила она, когда на экране загорелась надпись, означающая его победу. — Конечно, — кивнул Какёин с лёгкой улыбкой.       Второй раунд она взяла за счёт хитрости — неожиданно заманила его в угол и нанесла серию ударов, от которых он не смог защититься. Счёт сравнялся. — Решающий раунд, — предупредила Т/И, улыбаясь во все зубы и чувствуя внутри разгорающийся азарт.       Они начали. Какёин снова захватил инициативу, молниеносно нажимая на кнопки, и Т/И пришлось отступать, блокируя удары. В этот момент их станды, медленно парящие в ленивом танце под потолком, сцепились хвостами, постепенно сплетаясь друг с другом. Т/И почувствовала это в тот же миг, ощутив растекающееся по телу тепло, быстро переходящее в жар. По телу пробежали мурашки. Она ощутила, как её станд прижался к другому существу, и это отразилось в её собственном теле тягучим, сладким давлением, стекающим вниз. Девушка безболезненно прикусила губу, чтобы не отвлекаться.       Какёин же терял концентрацию с каждой секундой.       Его пальцы, которые ещё минуту назад выбивали идеальные комбо, начали подрагивать. Он пропустил блок, потом ещё один, и ещё один — после чего Т/И нанесла удар, от которого он не успел защититься. — Что случилось? — тихо, стараясь сохранить спокойствие, спросила она. — Ничего, — выдохнул Нориаки, и его голос оказался на октаву выше обычного.       Станды мягко плюхнулись на кровать, не думая останавливаться. Hierophant Green, оказавшийся сверху, тонким щупальцем провёл по телу Серебрянки, заставляя ту несколько раз издать более яркое сияние, отражающееся на стенах. Т/И, почувствовав чужое прикосновение на собственном теле, вытянулась вперёд и тихо ахнула — так, что телевизор практически полностью заглушил этот звук. Серебрянка, отвечая на действие станда, с усилием уткнулась в его шею. — Нориаки… — начала Т/И, но юноша тут же перебил её — громче, чем ожидал: — Я в порядке.       Но он явно был не в порядке.       Его персонаж на экране замер, потому что Какёин перестал нажимать на кнопки. Он обернулся, с нескрываемым раздражением и смущением глядя на существ. Его лицо было красным, дыхание — неровным и глубоким. Он наблюдал за стандами, перекатывающимися в объятьях на кровати, словно котята. — Третий раунд, — произнесла Т/И, стараясь прозвучать как можно более ровно, краем глаза поглядывая на кровать, — Ты проигрываешь. — Мне плевать, — быстро выпалил он, отчего девушка опешила. Нориаки — эмоциональный, но старающийся всегда сохранять спокойствие, не был похож на себя самого — вечно сосредоточенного и стремящегося к победе, отчего Т/И сразу же поняла: он на грани.       Hierophant Green и Серебрянка окончательно сплелись в один клубок. Они не метались по комнате, как привыкли делать ранее, а тихо лежали на кровати, переплетённые так тесно, что их свечение смешивалось в единое сияние. Их ленты переплетались так сильно, что нельзя было понять, где чья, и каждое касание их тел отдавалось в теле Какёина. Т/И чувствовала каждый завиток, каждое движение — и её дыхание, пульсирующее в поднимающейся груди, становилось всё более сбивчивым.       В телевизоре грохотала бодрая музыка, но никто из игроков уже не смотрел на экран.       Hierophant Green вновь дёрнулся, начав извиваться в крепких объятьях, как трепещущие щупальца осьминога, сжимающие Серебрянку всё сильнее. И девушка почувствовала, как что-то горячее и тянущее сжалось у неё внутри. — Хватит!       Какёин резко нажал на паузу.       Мужской станд, почувствовав неладное, распутался и нехотя отлип от Серебрянки, но его глаза-бусинки всё ещё смотрели на неё. Серебрянка, не отрывая взгляда, скользнула к хозяйке и исчезла в её лопатках, и Т/И, наконец, почувствовала, как её сердце колотится где-то в горле.       Они сидели в тишине, опустив взгляд в пол. Контроллеры лежали на полу, игра была забыта. — Я выиграла, — вдруг сказала Т/И, не поднимая глаз.       Плечи Какёина дёрнулись. — Что? — Третий раунд. Ты нажал на паузу — это считается техническим поражением. Я выиграла.       Нориаки тихо, хрипло рассмеялся. Девушка, ощутив, как её горло неожиданно пересохло, потянулась к лимонаду, прежде чем парень её прервал: — Т/И.       Она замерла, останавливаясь на полпути, и удивлённо посмотрела на него. — Что? — Сядь.       Девушка сглотнула, вернувшись на место. Какёин всё ещё не смотрел на неё, но тяжело дышал, прикрыв лицо руками. — Я больше не могу, — выдохнул он с явным усилием, — Я не могу так продолжать.       Т/И, распахнув глаза, замерла на месте, подтянув ноги под себя и внимательно наблюдая за Нориаки. — Я люблю тебя, — выпалил Нориаки, — Я люблю тебя уже давно, мой станд сходит с ума уже больше трёх месяцев, а твой станд постоянно ко мне пристаёт, и я больше не могу притворяться, что это ничего не значит.       В ответ она молчала. Какёин поднял свой тяжёлый взгляд, полный сожаления и какой-то тянущейся изнутри боли. Девушка лишь смотрела на него, и её глаза, освещённые светом телевизора, мягко блестели. — Я знаю, что это странно, — продолжил он, боясь, что если остановится, то больше никогда не сможет с ней заговорить, — Знаю, что мы друзья и мне не стоило это так долго скрывать, но я думал, что ты… — Нориаки, — перебила его Т/И. — Что? — Заткнись.       Она поцеловала его — неловко, торопливо, неумело. Их зубы стукнулись, и Нориаки отстранился на полсекунды, что прошептать тихое «прости», но в ответ девушка лишь улыбнулась, потянув его обратно. Мужские тёплые губы, пахнущие чёрным чаем и ягодной сладостью, быстро ответили. Их поцелуй нарастал, становясь всё более жадным, яростным, нетерпивым — вываливая наружу всё то, что они молчанием копили месяцами.       Какёин притянул к себе Т/И так резко, что она запнулась. Её ноги мягко опустились на мужские бёдра, раздвигаясь по сторонам. Женские пальцы скользнули по волосам, которые оказались мягче, чем она представляла, и от наслаждения Нориаки выдохнул ей в губы, притягивая ближе. Её руки скользили по его шее, плечам, спине с таким изучающим давлением, словно она никогда не знала, как ощущается человеческое тело. И, исследуя его одними лишь ладонями, не видя ничего, она с неизвестным доселе трепетом наслаждалась незнакомым, притягательным теплом. Т/И поцеловала его дольше, настойчивее, скользнув языком по его губам, заставляя их медленно приоткрыться, позволяя продолжить. Его руки осторожно, но твёрдо опустились на женскую талию. Но он не двигался — не решался. — Ты можешь меня трогать, — прошептала она ему в губы. — Я боюсь, что ты против, — тяжело дыша, тихо ответил Нориаки. — Не против, — ответила девушка, взяв юношу за запястье, и медленно потянула чужую ладонь на себя, пуская её под свитер. Мужские подушечки пальцев мягко легли на рёбра, заставляя слегка встрепетнуться от холода. — Видишь? — сказала она, —Ничего страшного.       Пальцы скользнули по её спине — горячей, гладкой, отчего девушка под его руками выгнулась навстречу, и Какёин притянул её ближе, крепче. Он почувствовал, как упёрся в неё, отчего внизу живота болезненно задавило, заставляя стиснуть зубы. Девушка, ощутив мягкое давление на клиторе, удивлённо впилась ногтями в чужие плечи. Она нагнулась и поцеловала юношу в шею — нежно, тепло, принуждая Нориаки выдохнуть и откинуть голову назад. — Т/И… — тихо, почти неслышно прошептал юноша. — Нори, — с нежностью ответила она, прежде чем осторожно продолжить, — Ты хочешь?       Какёин тут же распахнул глаза, глядя на неё с искренним шоком, не зная, что ответить. Внутри что-то с ужасом сжалось. — Я хочу… — тихо продолжила девушка, не дав ему ответить, — Давно. С тобой. Правда. — Со мной? — Да.       Юноша помедлил, формулируя ответ. Т/И заметила, как дёрнулся его кадык, прежде чем Какёин осторожно выдавил: — Да, хочу. Очень.       Она вновь взяла его руку и осторожно положила её себе на грудь, прижимая поверх бюстгальтера. Под пальцами Нориаки бешено стучало женское сердце, выражая свой страх. Оно билось часто, сильно — как его собственное. Юноша замер, прислушиваясь к ударам, прежде чем поднял глаза на наблюдающую сверху Т/И, молча спрашивая разрешения. Она кивнула.       Его пальцы медленно двинулись по мягкой плоти, обводя её полукругом и обхватывая, как бы примеряя для собственной ладони. Девушка задержала дыхание, вытянувшись, как струна, когда мужские пальцы согнулись, осторожно сжав её. Нориаки, словно завороженный, смотрел перед собой, впитывая каждое новое, неизвестное ощущение в себя — будто бы с полным непониманием, как это работает. — Тебе нравится? — с интересом спросил он. — Да, — ответила она, длинно, прерывисто выдохнув, привыкая к тому, как чужие руки мягко касаются забившихся мышц, — А тебе?       Он кивнул, не в силах больше ответить. Его лицо с каждой секундой рдело всё сильнее, окрашивая кожу в вишнёвый оттенок. Перед глазами, вызванная нарастающим возбуждением, плыла пелена, настойчиво оттаскивая его от реальности, пока шок и искреннее удивление, наоборот, возвращали обратно. Какёин, с усилием сдержав себя, чтобы не сжать её сильнее, опустил руку, потянувшись за новым поцелуем, на который ему сразу же ответили.       Т/И отстранилась, посмотрев на него. В её глазах было что-то, что Нориаки не мог назвать, но что чувствовал каждой клеточкой и даже боялся. — Нори… — Да? — Но у меня не было…       Он выпалил, не успев осознать: — Чего? — Этого, — опустила глаза девушка, теряясь от ответа, — Ни с кем… Ты первый.       Какёин почувствовал, как внутри него перевернулось само нутро. К горлу подкатила тошнотворная тревога. Юноша знал, что это первый раз для него, но он никогда не спрашивал об этом подругу — был ли у неё кто-то? Как далеко она заходила? Насколько серьёзными были отношения? Он никогда не спрашивал — то ли от того, что отгонял от себя романтические чувства к ней, то ли от того, что боялся услышать в ответ. — И ты хочешь попробовать со мной? — глупо уточнил он, всё ещё не понимая, что говорит. — Да, — кивнула Т/И, — Я давно хотела, чтобы это был ты.       Гордость и волнение распирали его изнутри, перекрывая дыхание. С одной стороны он не верил, что слова «давно хотела» посвящены ему, с другой — не знал, что ему делать. Точнее — он знал, что выбрал, но как это делать — он не знал. Нориаки смотрел на её лицо, на губы, которые только что целовал впервые, на глаза — в которых читалась надежда и лёгкий, нескрываемый страх. Он хотел сказать что-то правильное и успокаивающее, но слова застревали в горле. — Я… — запнулся юноша, — У меня тоже не было. — Правда? —чуть ли не воодушевлённо уточнила Т/И, внезапно удивив Какёина — будто сама боялась, что её друг когда-то мог быть занят.       Он кивнул, желая улыбнуться в ответ, но не смог. Внутри всё дрожало. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, а пальцы предательски подрагивают на чужой талии. Ему захотелось ударить себя — за собственное волнение, которое он, по ощущениям, никогда не испытывал. Чтобы привести себя в чувство и собраться с мыслями, он сжал свободный кулак так, что ногти впились в ладонь. Боль отрезвила мгновенно. — Всё будет хорошо, — наконец выдавил он, осторожно поднимая девушку на руки, — Я постараюсь.       Какёин мягко, трепетно опустил возлюбленную на кровать. Т/И поддалась, согнув руки по бокам. Она посмотрела ему в глаза, увидев, как его зрачки расширились. Кадык вновь обеспокоенно дёрнулся. — Я сейчас подойду, — резко развернулся юноша, чуть не опрокинув пустую банку из-под лимонада, — Подожди минутку.       Он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой, и Т/И, приподнявшись на локтях, услышала, как его шаги направились в противоположную сторону от ванной комнаты.       Внезапно появившаяся Серебрянка подплыла к ней и ткнулась носом в ладонь, словно выражая своё переживание. — Всё будет хорошо, — тихо ответила Т/И, поглаживая её по голове, —Просто немного волнуюсь. — Нори… — Что? — Мы с отцом завтра уезжаем. — Я знаю. — Дом будет в твоём распоряжении. Ты будешь здесь один. — Я знаю, — повторил парень, делая шаги вниз по лестнице к своей матери, собирающей вещи в коридоре, — Я всегда один. — Ты кого-нибудь пригласишь? — Может быть. — Т/И? — Может быть.       Мама ласково улыбнулась. — Хорошо. Только, Нори… — Что?       Она подошла ближе, почти вплотную к сыну, и заговорила тише, хотя в доме, помимо них, был только отец: — Если вы решите… ну, знаешь, не просто в игры играть…       Лицо Какёина мгновенно окрасилось в вишнёвый цвет. — МАМА! — Ничего такого, — женщина подняла руки в примирительном жесте, прежде чем осторожно продолжить, — Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, где что лежит. — Лежит что?.. — голос юноши приобрёл хриплый, низкий оттенок. — Ну, в нашей комнате… На всякий случай.       Глаза Норияки практически закатались под веки, всем видом показывая, что парень вот-вот провалится под землю. — Мама… — Хорошо-хорошо, как скажешь, — спокойно пожала плечами женщина, но в её глазах отражалась лёгкая улыбка, — Только проверь срок годности, они уже давно там лежат. — МАМА! — Всё-всё, молчу! — Я ухожу, — быстро ответил юноша, пулей рванув обратно вверх по лестнице, захлопнув дверь в свою комнату.       В этот момент из гостиной вышел отец Какёина, обводя взглядом свою улыбающуюся жену. — Что ты ему сказала? — спросил он, переводя взгляд на закрытую комнату сына. — Просто сказала, что на всякий случай… — Я ВСЁ СЛЫШУ! — донёсся сверху приглушённый крик Какёина. — И хорошо! — тепло крикнула в ответ мама, — И не забудь закрыть окна, если пойдёт дождь! — Я ЗНАЮ! — И еду не забудь купить, в холодильнике ничего нет! Деньги на тумбочке! — ЗНАЮ Я! — И Т/И передавай привет! — …МАМА!       В родительской спальне царил настоящий хаос.       Нориаки, самый элегантный юноша из всех, кого Т/И когда-либо знала, стоял на четвереньках перед тумбочкой отца, выдвигая один ящик за другим. Его идеально уложенные волосы растрепались, на лбу выступила испарина. — Зачем им столько канцелярии? — недовольно бормотал он, бросая на пол стопку бумаг и блистеры с таблетками, — Где они, я не понимаю? Неужели нет…       Какёин бросал вещи в стороны, параллельно ругая себя за то, что всё же не зашёл в аптеку по пути домой.       Он выдвинул нижний ящик. Папки. Ещё папки. И вдруг — коробочка.       Стандартная, белая, с красными буквами — «sagami». Он схватил её так, будто это был Святой Грааль, и, быстро сунув в карман штанов, пулей вылетел из спальни.       Но на полпути к своей комнате остановился и вернулся обратно.       Сердце волнительно билось в груди до самых рёбер, пальцы вновь задрожали, в голове билась единственная мысль — «я не знаю, что делать». Да, он читал. Он представлял. Но теория и практика — это две разные вселенные, и сейчас он стоял в коридоре родительского дома, сжимая в кармане коробку презервативов, не имея ни малейшего понятия, как всё       сделать правильно.       Он вытащил телефон, пролистав контакты. Нажал кнопку вызова. Трубку подняли с третьего гудка. — Алло? Какёин? Ты чего звонишь, у тебя же там… — голос Польнареффа был сонным, но, услышав на другой стороне линии сбивчивое дыхание друга, стал заинтригованным. — Жан-Пьер, — выдохнул Нориаки, понижая голос, — Я признался. Она ответила мне. И мы… — Ну наконец-то, Какёин! — воскликнул француз, оглушая друга своим криком, — Я думал, что вы всю жизнь будете ходить вокруг да около! ПОЗДРАВЛЯЮ! Я тобой горж… — Не гордись раньше времени, — отрезал юноша, — Я звоню, потому что… Потому что… — Потому что? — подбодрил его Польнарефф.       На лбу Нориаки выступила пульсирующая жилка. — Потому что я не знаю, как правильно заниматься сексом! — выпалил Какёин на одном дыхании.       В трубке повисла тишина.       А затем раздался звук, который Какёин будет помнить до конца своих дней: Польнарефф засвистел, словно закипающий чайник, после чего накрылся оглушительным хохотом. — КАКЁИН! — завопил француз, откинувшийся на спинку кровати, — ТЫ ЗВОНИШЬ МНЕ В ДВА ЧАСА НОЧИ, ЧТОБЫ Я НАУЧИЛ ТЕБЯ ТРАХАТЬСЯ?! — Не ори ты так! — злобно зашипел Нориаки, осторожно заглядывая в коридор, — Она услышит! — И пусть слышит! Какёин, ты… ты гений! Ты серьёзно никогда?.. — Серьёзно, — процедил юноша сквозь зубы, — И если ты не прекратишь ржать, я позвоню кому-нибудь другому. — Кому? Абдулу? Ты хочешь, чтобы старик рассказал тебе о технике минета? — Польнарефф залился в новом приступе смеха. — Жан-Пьер! — Ну серьёзно, Какёин, ты же смотрел порно? Нориаки закрыл глаза рукой, потирая виски. — Это другое. Не должно же быть так… К тому же она … — ДЕВСТВЕННИЦА?! — Не так же прямо! — Я ТЕБЕ ТАК ЗАВИД… — Польнарефф! — Ладно-ладно, — взял себя в руки француз, хотя в его голосе ещё сквозили нотки прошедшего смеха, — Слушай сюда. Просто будь собой. Не будь роботом. И… дай ей инициативу! Женщины это любят… Или не любят? Короче, смотри по ситуации. Если она захочет говорить — говори. Если нет — тоже хорошо! — Сомнительный совет, — выдохнул Какёин, — Откуда ей сейчас знать, чего она хочет? — Хм… Тоже верно. Тогда смотри. Первое: не торопись, расслабь её как можно больше. Второе: целуй её, не прерывайся. Третье: держись, не срывайся, откинь собственное удовольствие на второй план, раз тут такой серьёзный момент. Четвёртое: если она говорит «не останавливайся» — не меняй темп, если просит медленнее или быстрее — делай медленнее или быстрее. Пятое… — Пятое? — выдохнул Какёин, ловя каждое слово. — Пятое: презервативы взял? — Взял. — Срок годности?       Нориаки, совсем забывший о наставлении матери, достал пачку и покрутил её в руках. — Годны. — Хорошо. Тогда всё. Остальное придёт само на практике. — А как… Как двигаться? — Ты поймёшь это только на практике!       Какёин выдохнул. Паника отступила, уступая место странной, щемящей нежности. — Спасибо, Жан. — Да брось. Только… — Польнарефф замялся, — Если что-то пойдёт не так — не парься. Первый раз у всех кривой. Главное — чтобы ей было хорошо. Понял? — Понял. — Тогда иди. Не заставляй девушку ждать. — Хорошо. — И, Какёин… — Да? — Позвонишь потом? Расскажешь, как всё прошло?       Нориаки, хмыкнув, улыбнулся. — Не дождёшься. — Ха! Ладно, удачи, приятель!       Какёин, улыбнувшись, положил трубку и сунул телефон в карман. Т/И сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно. Услышав мужские шаги, девушка обернулась и заметила, как что-то прямоугольное оттопыривает карман юноши. — Нашёл? — спросила она с лёгкой, нескрываемой усмешкой. Какёин замер на пороге. — Откуда ты… — Ты пошёл в спальню родителей, Норияки. Логика.       Он прикрыл глаза. — Я… да. Нашёл. — И Польнареффу позвонил?       Какёин застонал, закрывая лицо рукой. — Ты всё слышала? — Стены тонкие. И ты говорил громче, чем думал. — Я умру, — констатировал юноша, и в его голосе было столько искреннего страдания, что Т/И не выдержала и рассмеялась. — Не умрёшь, — ответила она, приглашая юношу сесть рядом, — Что он сказал? — Что не надо торопиться, — тихо ответил Какёин, глядя на неё. — Мудрый совет, — кивнула Т/И, — Для человека, который однажды застрял в туалете автобуса. — Это была не его вина, — машинально сказал Какёин, отчего оба засмеялись.       Напряжение схлынуло. Они сидели рядом, держась за руки, и это было так просто и правильно, что Т/И почувствовала, как её сердце наполняется теплом.       Они вновь начали целоваться. Медленно, нежно — так, словно у них была целая вечность. Т/И запустила пальцы в его волосы, и он выдохнул ей в губы, притягивая ближе. Поцелуй углублялся, становился всё более жадным, и Т/И чувствовала, как жар снова разгорается внизу живота.       Какёин отстранился первым. Его дыхание было сбивчивым, глаза — тёмными, на щеках горел привычный румянец, а в зрачках читалась странная смесь желания и… нерешительности? — Т/И, — сказал он серьёзно, но голос его дрогнул, — Я… я хочу попробовать кое-что. Если ты не против. — Что? — спросила она, чуть насторожившись. Какёин посмотрел ей в глаза, потом перевёл взгляд куда-то в сторону, потом снова на неё. Его уши горели так, что, казалось, могли осветить всю комнату. — Я читал, что… — он запнулся, сглотнув, — Что если девушка… сядет на лицо парню… это может помочь ей расслабиться. И получить удовольствие. Т/И моргнула, мгновенно опешив. — Что? — Ну… — Какёин замялся, явно жалея, что вообще начал этот разговор, — Это называется ку… — Я знаю, как это называется, — перебила его Т/И, чувствуя, как её щёки заливает краской, — Но откуда ты это знаешь? — Интернет, — выдавил Какёин, и стало видно, что он готов был провалиться сквозь землю, — Я… немного готовился. На всякий случай.       Т/И посмотрела на него. На его пылающие уши, на его дрожащие ресницы, на его пальцы, которые нервно теребили край рубашки. Он сидел перед ней: самый умный, самый красивый парень из всех, кого она знала, и предлагал ей сесть ему на лицо, потому что прочитал об этом в интернете. — Норияки, — медленно продолжила она, и в голосе её не было насмешки, — Ты серьёзно хочешь это сделать? — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — ответил он, и в его глазах была такая искренность, что у Т/И защемило сердце, — Если ты не хочешь, мы не будем. Но я… я готов. Т/И помолчала секунду, глядя на него, после чего медленно, смущённо кивнула. — Хорошо, — ответила она, — Но если тебе будет неудобно или тяжело, мы сразу остановимся. — Договорились, — улыбаясь, с нескрываемой радостью ответил Нориаки.       Девушка осторожно сняла с себя бельё, не спуская юбку. Какёин лёг на спину, и Т/И, всё ещё очень смущённая и не знающая, что ей себя вести, осторожно перекинула ногу через его голову, не садясь полностью, а удерживая собственный вес. Ткань юбки мгновенно закрыла лицо юноши. — Скажи, если что-то пойдёт не так, — прошептала она с обеспокоенной нежностью. Вместо ответа Какёин обхватил руками её бёдра и притянул ближе, вдавив женское тело в своё лицо.       А потом он начал.       Т/И вытянулась и закусила губу, чтобы не застонать, когда его язык коснулся её. Это было не похоже ни на что из того, что она когда-либо чувствовала. Влажное, мягкое ощущение скользнуло по складкам. Чужой язык двигался медленно, осторожно, изучая её реакцию, и каждое его неумелое, но старательное движение отдавалось в женском теле электрическим разрядом, полным шока и нового открытия. — Норияки… — выдохнула она, вцепившись в спинку кровати.       Он что-то пробормотал в ответ, но она не разобрала слов — только почувствовала вибрацию, которая заставила её дёрнуться.       Какёин словно нашёл своё призвание. Его движения стали увереннее, ритмичнее, словно он был рождён для этого. Его язык скользил, надавливал, дразнил, и каждый раз, когда она думала, что больше не выдержит, он находил другой способ довести её до новой грани. — Откуда ты… умеешь… это… — прошептала она, задыхаясь. — Читал, — донёсся до неё его приглушённый голос, отчего Т/И не сдержала смешка, который тут же превратился в стон под новым исследующим движением.       Он читал. Конечно, он читал. Какёин Норияки, который готовился к первому разу, как к экзамену, наверняка изучил тонну литературы и теперь применял знания на практике с таким усердием, словно от этого зависела его оценка.       И у него отлично получалось.       Т/И чувствовала, как напряжение внутри неё растёт, как узелок под его языком закручивается всё туже, и когда Какёин поймал один темп, она вскрикнула, внезапно для себя же вцепившись в его волосы. — Норияки, я… я сейчас…       Он не остановился. Наоборот, его пальцы впились в её бёдра, притягивая ещё ближе, и Т/И накрыла волна — горячая, ослепительная, заставляющая её выгнуться дугой и закричать. Когда спазмы прекратились, она обессиленно сползла с него и плюхнулась рядом. — Ты… — прошептала она, глядя в потолок оттого, что стеснялась заглянуть в его глаза, — Ты точно делаешь это впервые?       Нориаки посмотрел на девушку. Его губы блестели, волосы были окончательно растрепаны, но в глазах светилась такая гордость, что Т/И не выдержала и рассмеялась. — Я читал, — спокойно повторил он, и она шлёпнула его подушкой.       Девушка легла на спину, раздвинув руки, приглашая Нориаки к себе. Он приподнялся, нависнув сверху и утягивая её в новый поцелуй — кислый, отдающий приятным вкусом. И, судя по тому, как он зажмурился, как его грудь вздымалась, а на губах застыл полустон, Какёин был вне себя от желания. От одного этого вида дыхание перехватило, смешивая царившее волнение с возбуждением.       Свет от застывшей на телевизоре видеоигры освещал маленькую комнату, когда Какёин, затаив дыхание, расстёгивал пуговицы на её блузке. Он едва заметно нервничал, застряв на третьей пуговице, потому что никак не мог попасть в прорезь. — Помочь? — тихо спросила Т/И.       Юноша кивнул, и Т/И, помогая, обратила внимание на его сосредоточенное, до ужаса забавное лицо, и, прикусив губу, сдержала смешок.       Это было странно. Ново. Нелепо, когда они не могли найти удобное положение, когда Какёин задел локтём лампу, а Т/И запуталась ногой в простыне.       И когда они, наконец, справили с одеждой, Нориаки замешкался, прежде чем потянулся к штанам, чтобы достать коробку. Он безуспешно пытался вскрыть её, и, психанув, рванул упаковку зубами. Т/И, смущаясь, смотрела в сторону, пока юноша готовился. Какёин молился, чтобы она не заметила, как дрожат его руки — так, что он едва справился с презервативом. И она действительно видела — то, как он напряжён от собственного желания.       Теперь Какёин расположился между её ног, чувствуя, как женские бёдра касаются его тела. — Готова? — спросил он, изучая её лицо. — Готова, — кивнула Т/И.       Он навис над ней, опираясь на локти, и Т/И почувствовала, как головка упёрлась в её вход. Нориаки надавил, чувствуя заметное сопротивление.       Она смотрела на него широко открытыми глазами, и он видел, как она задержала дыхание. — Смотри на меня, — сказал он, — Не отводи взгляд.       Юноша начал входить. Медленно. Осторожно. Каждое движение давалось ему с трудом. И когда его головка оказалась внутри — Т/И вцепилась в простыни. — Больно? — замер он. — Нет, — выдохнула она, чувствуя, как сердце бьётся о рёбра, — Просто… подожди. Дай мне привыкнуть.       Ощущение было таким, словно её тело вопило, отказываясь принимать его. Мышцы яростно напрягались в сопротивлении, пытаясь привыкнуть к этому новому, чужеродному ощущению. — Т/И, — прошептал Нориаки, вырывая девушку из панических мыслей, — Дыши.       Он замер, не двигаясь. Его лицо было напряжённым, на лбу выступила испарина, и Т/И представляла, чего могло стоить ему это терпение. — Можешь двигаться, — прошептала она.       Девушка выдохнула — шумно, прерывисто, и Нориаки вошёл глубже. Её глаза расширились, пальцы вцепились в простыни, и из горла вырвался звук — громкий, испуганный стон. Какёин замер. Он чувствовал, как её тело сжимается вокруг него, как Т/И дрожит, сбивчиво дыша. Она вцепилась в его руку, и он чувствовал, как девичьи ногти яростно впиваются в его предплечье.       Под одобрительным взглядом юноша продолжил. Ещё сантиметр. И ещё. Каждый миллиметр его плоти был ощутим, каждый сантиметр пути, который он проходил, отдавался в девушке смесью новизны и странной, кажущейся боли. Т/И чувствовала, как её тело растягивается туда, где, казалось, ранее ничего не существовало, словно Нориаки сам создавал проход — и это её пугало. Т/И казалось, что её тело не выдержит, что оно просто разорвётся от того, как сильно она была наполнена.       Какёин вошёл до конца. И замер.       Юноша не знал, как описать это ощущение. Его тело горело от разогнанной крови. Внутри было непривычно горячо и влажно, и впервые что-то сжимало его так приятно.       Он смотрел на неё, и в его глазах была тревога, смешанная с неожиданным удовольствием, которое невозможно было скрыть, как бы он ни старался. — Тебе больно? — спросил он, и его голос был прерывистым. — Немного, — призналась она, чувствуя, как внутри неё пульсирует его плоть, — Но это… это не страшно. Просто… дай мне привыкнуть.       Нориаки послушался. Девушка видела, как напрягаются его мышцы, как его пальцы впиваются в подушку рядом с её головой. Его глаза закрылись, кадык нервно дёрнулся, рот был приоткрыт. Дыхание стало глубоким, шумным, словно он боролся сам с собой. Т/И чувствовала, как его член жалобно подёргивается. Но Какёин сдерживался изо всех сил, и это было видно по каждой линии его тела. Он неосознанно вцепился пальцами в её плечи, будто удерживая себя на плаву, пока не услышал тихий голос: — Можешь продолжать, — прошептала девушка, — Медленно…       Т/И почувствовала, как странное, тянущее ощущение сходит на нет, уступая место приятному, мягкому заполнению.       Он начал двигаться — неумело, не знающе, но девушка ахнула — спокойнее, тише, чем до этого, ловя неожиданное, приятное ощущение, когда внутри растягивалась приятная волна, раскачивающаяся в такт его ритму. — Можешь быстрее, — прошептала девушка.       Нориаки ускорился, и Т/И вцепилась в его плечи, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах горело такое желание, что у неё закружилась голова. Каждый его толчок, направленный в особенно чувствительные точки, отдавался в ней волной, поднимаемой всё выше, сжимающей всё туже.       Для Какёина каждое движение отдавалось в нём самом мощной волной удовольствия — такой сильной, что он едва сдержал стон. Внутри неё было так хорошо, так невероятно, что он чувствовал, как напряжение нарастает внизу живота уже после первых толчков. И, в ужасе осознав это, мысленно сдержал себя.       Он предполагал, что это будет приятно, но не представлял, насколько. Думал о том, что будет тяжело не кончить в первые минуты, но не знал, что настолько. «Думай о чём-нибудь другом, — сказал он себе, — О чём угодно. Только не о том, как это хорошо».       Какёин вспоминал путешествие в Египет: пердящий Игги, рыгающий Польнарефф, вонь от сигарет Джотаро, идиотские ситуации с Джозефом. Думал о неприятных, страшных ситуациях, произошедших с ним, мысленно перебирал даты из своих конспектов по истории, стараясь при этом сохранять бдительность к ощущениям Т/И. И она, в свою очередь наблюдая на возлюбленным, видела его сосредоточенность, заботу и время от времени уходящие в сторону глаза, пытающиеся удержать себя.       Он ускорился ещё, и она потеряла способность говорить. Женское тело превратилось в один сплошной нерв, реагирующий на каждое его движение, дёргающийся от каждого толчка. Она не могла контролировать себя — её выгнуло, пальцы сильнее вцепились в мужскую спину, из горла вырвался звук, который она никогда раньше не слышала — громкий, отчаянный, совершенно новый стон, будто не принадлежащий её голосу. Какёин чувствовал, как она сжимается вокруг него, яростно пульсируя.       И он отпустил себя.       Нориаки ускорился ещё сильнее, заставляя Т/И продолжать хватать воздух и цепляться за мужскую спину. Его лицо было искажено усилием, губы прикушены, глаза закрыты. Он больше не пытался себя контролировать. Каждый его толчок сопровождался стоном — тихим, сдавленным, но она слышала их. Каждый.       Удовольствие накатило — ослепительное, оглушающее, и Какёин застонал — громко, протяжно, и этот стон был таким откровенным, таким полным удовольствия, что Т/И почувствовала, как внутри неё всё сжимается, как её собственное тело отзывается на его удовольствие.       Они лежали так несколько секунд, тяжело дыша, пока мир снова не обрёл чёткие очертания. Какёин первым пришёл в себя. Он осторожно вышел из неё, снял презерватив и исчез в ванной. Вернулся он через минуту с влажным полотенцем и аккуратно вытер её, двигаясь с такой осторожностью, словно она была сделана из стекла. — Спасибо, — прошептала Т/И, когда он лёг рядом. — За что? — За всё. За то, что был нежным. За то, что спросил, когда мне было больно. За… — Я люблю тебя, — перебил он, глядя ей в глаза.       Она улыбнулась и прижалась к нему.       В углу комнаты что-то шевельнулось. Они обернулись и увидели Hierophant Green и Серебрянку, которые снова появились — уже не играющие и не танцующие, а просто лежащие рядом, сплетённые хвостами, и их свечение было мягким, спокойным, умиротворённым. — Они нас ждали, — тихо сказала Т/И. — Они нас сводили, — поправил Какёин, и в его голосе слышалась улыбка, — С самого начала. — И ты против?       Какёин посмотрел на неё. На её растрёпанные волосы, на счастливые глаза, на губы, припухшие от поцелуев. — Нет, — ответил он, — Не против.       Он поцеловал её в лоб, и Т/И закрыла глаза, чувствуя, как засыпает под мерное дыхание человека, которого любила всё это время.       За ними, в изголовье кровати, два Станда переглянулись. Hierophant Green легонько коснулся носом Серебрянки, та ответила ему тем же.       Их работа была сделана.       Телефон Какёина завибрировал на тумбочке, заставив станды обоих вздрогнуть. Какёин потянулся к нему, взглянул на экран, и его лицо вытянулось. — Это Польнарефф, — сказал он, и в его голосе прозвучали нотки отвращения. — Не бери — прошептала Т/И. — Если я не возьму, он будет звонить всю ночь.       Какёин нажал на кнопку приёма вызова и поднёс телефон к уху. — Ну как, Какёин? — донёсся до Т/И громкий, жизнерадостный голос француза, — Ты разобрался, как заниматься сексом, или мне приехать и показать?       Т/И зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться. — Жан-Пьер, — процедил Какёин сквозь зубы, — Сейчас не время. — О, так ты уже закончил! — голос Польнареффа стал ещё более оживлённым, — И как? Она осталась довольна? Ты её покорил? Она кричала? — Я сейчас сброшу звонок, — предупредил Какёин. Его лицо было пунцовым. — Не смей! Я волнуюсь! Я, можно сказать, твой духовный наставник в этом вопросе! — Ты просто рассказал мне целоваться и не торопиться! — И этого достаточно! Кстати, если она жалуется на боль, попробуй в следующий раз… — Жан-Пьер!  — Ладно-ладно! — Польнарефф явно наслаждался ситуацией, — Но ты мне всё расскажешь завтра. В деталях. Я хочу знать, что мой ученик справился.       Нориаки сбросил вызов и уронил телефон на тумбочку. — Я убью его, — сказал он, закрывая лицо руками, — Завтра же убью.       Телефон на тумбочке моргнул — новое сообщение от Польнареффа: «С днём потери девственности, друг! Завтра жду отчёт!».       Какёин сделал вид, что не заметил. Т/И, притворяясь спящей, улыбнулась в его плечо.       Девушка проснулась от того, что кто-то гладил её по волосам.       Сначала она подумала, что это Серебрянка —её станд иногда делала так, когда Т/И слишком долго спала. Но прикосновение было более тёплым, более… человеческим.       Она открыла глаза.       Какёин лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на неё. Его волосы были растрёпаны, на щеке отпечатался след от подушки, а в глазах светилось что-то такое, от чего у Т/И замерло сердце. — Ты смотришь на меня, пока я сплю? —прошептала она. — Ты красивая, когда спишь, —ответил он без тени смущения, — Ты красивая всегда. Но сейчас это ощущается по-особенному. —Это потому что я не спорю с тобой о книгах? —И поэтому тоже.       Т/И рассмеялась и потянулась к нему. Поцелуй был ленивым, утренним —от него пахло сном и зубной пастой, и это было так интимно, что у неё закружилась голова. —Как ты себя чувствуешь? — спросил Какёин, когда они оторвались друг от друга. В его голосе сквозила тревога. — Не больно?       Т/И прислушалась к себе. Внизу живота было лёгкое, тянущее ощущение — не боль, а скорее напоминание о том, что произошло прошлой ночью. — Немного, — честно призналась она, — Но это приятное «немного».       Нориаки выдохнул с облегчением. — Я боялся, что сделал тебе больно. — Ты сделал мне больно, — сказала Т/И, но, увидев, как его лицо вытягивается, быстро добавила: — Но только в начале. А потом было… хорошо. Очень хорошо. — Правда? —Правда. — она провела пальцами по его щеке. — Ты был нежным. И внимательным. И… — она замялась, чувствуя, как щёки заливает краской. — То, что ты сделал… до того… мне понравилось.       Он ухмыльнулся — хитро, горделиво. И в этот момент раздался звонок.       Телефон Какёина завибрировал на тумбочке, заставив их обоих вздрогнуть. Юноша потянулся к нему, взглянул на экран, и его лицо вытянулось. Он нажал на кнопку приёма вызова. — Какёин! — голос Польнарефа был бодрым, звонким и абсолютно бессовестным. — Ты уже проснулся? Или ты всё ещё… занят? — Жан-Пьер, сейчас десять часов утра, — устало сказал Какёин. — Я не спал от волнения! Ну как? Рассказывай!       Нориаки бросил быстрый взгляд на Т/И. Та смотрела на него с выражением «ты серьёзно собираешься это обсуждать?». — Жан-Пьер, я не буду это обсуждать, — твёрдо сказал он. — Почему?! Я же твой лучший друг! Я тебе помогал! Я давал советы! Я, можно сказать, стоял у истоков! — Напомню, что ты сказал не торопиться, целовать и спросить, что ей нравится. Это не «стояние у истоков». — Этого оказалось достаточно? — голос Польнарефа стал заинтригованным, — То есть я был прав?       Какёин покраснел. — Это не важно. — О, это очень важно! Так она осталась довольна? — Жан-Пьер! — Какёин, я тобой горжусь! Ты справился! Мой ученик справился! — Я не твой ученик, — простонал в трубку Какёин. — А кто мне звонил в два часа ночи с вопросом «как правильно заниматься сексом»?       Какёин закрыл глаза, явно молясь о том, чтобы земля разверзлась и поглотила его. Т/И, которая всё это время слушала, зажимая рот рукой, чтобы не рассмеяться, вдруг почувствовала, что её плечи трясутся от беззвучного хохота. — Кстати, — голос Польнареффа стал деловитым, — А презерватив ты правильно надел? Я читал, что многие в первый раз… — Жан-Пьер! — Что? Это важно! — Я умею надевать презерватив! — рявкнул Какёин, — Я не идиот! — А я вот однажды… — Я не хочу знать, что ты однажды! — Ладно-ладно! Но ты мне всё равно расскажешь. В деталях. Как это было? Она кричала? — Я бросаю трубку. — Не смей! Я просто хочу убедиться, что всё прошло хорошо! Я же за тебя переживаю!       Какёин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Это бровь раздражённо дёргалась. — Всё прошло хорошо, — сказал он ровным голосом, — Она… ей понравилось. И мне понравилось. Мы оба остались довольны. Доволен? — Более чем! — в голосе француза различалась широкая улыбка, — Поздравляю, Какёин. Ты больше не девственник. Как ощущения? — Как будто меня только что допросил французский журналист из жёлтой прессы. — Это верное ощущение! — рассмеялся Польнарефф. — Ладно, я отстаю. Но ты обещал рассказать в деталях! — Я ничего не обещал. — А Т/И сейчас рядом? Можно ей что-нибудь передать?        Нориаки взглянул на девушку, отмахивающуюся от него рукой. — Она передаёт привет. Не больше. — ПРИВЕТ, Т/И! БЕРЕГИ ЭТОГО ЗАНУДУ, ОН ХОРОШИЙ, ХОТЬ И СКУЧНЫЙ! ПОКА-ПОКА!       Польнарефф сбросил вызов, оставив Какёина с телефоном в руке и выражением лица человека, который только что пережил стихийное бедствие.       Т/И, которая всё это время слушала разговор, наконец не выдержала и расхохоталась. — Ты всё слышала? — спросил Нориаки, но в его голосе слышалось обречённое спокойствие человека, который уже знает ответ. — Абсолютно всё, — выдавила Т/И между приступами смеха.       Юноша закрыл лицо руками. — Я умру, — сказал он, — Я умру от стыда.       В полдень, когда они, наконец, выбрались из кровати, Какёин принялся жарить яичницу, и в процессе его телефон снова завибрировал, высвечивая новое сообщение: «Надеюсь, вы не весь день дома торчите?.. Или всё же торчите? ;) »       Нориаки проигнорировал сообщение, но Т/И, которая стояла рядом и резала помидоры, заметила экран и усмехнулась. — Снова Польнарефф? — Он всегда пишет. — Ответь ему что-нибудь. — Что?       Т/И подумала и улыбнулась. — Напиши: «Да, мы торчим дома. Приезжай в гости, познакомишься с моей девушкой».       Какёин внимательно посмотрел на неё. На её улыбку, на её руки, которые уверенно резали помидоры, на её волосы, которые она собрала в небрежный пучок. — Моя девушка, — повторил он вслух, пробуя слово на вкус. Т/И кивнула. — Если ты не против, конечно. — Ни в коем случае.       Но готовить Нориаки, увы, не умел. Они ели её холодной, сидя за кухонным столом, пока Hierophant Green показывал Серебрянке другую свою форму — без змеиного хвоста, с двумя ногами, стоящим во весь рост. Серебрянка, увидев своего друга в новом обличье, с ужасом навострила уши. Иерофант, продолжая удивлять её, трансформировался в змеиную форму, формируя на своей голове два кошачьих ушка, как и у женского станда. Серебрянка вновь выразила удивление, но в этот раз дружелюбно замахала хвостом.       Какёин держал Т/И за руку, и его большой палец выписывал круги на её ладони. — Надо будет купить нормальный завтрак, — сказал он, глядя на остывший желток, — Когда родители вернутся, я скажу им, что мы… — Что мы? — Т/И подняла бровь, — Скажешь, что твоя девушка пришла в гости и вы испортили яичницу?       Какёин покраснел, но усмехнулся. — Скажу, что моя девушка пришла в гости, и это был лучший вечер в моей жизни.       Т/И почувствовала, как её щёки заливает краской. — Ты становишься слишком смелым, Норияки. — Это ты на меня так влияешь.       Она потянулась к нему, и он, забыв о смущении, ответил на поцелуй. Их губы встретились, и Т/И почувствовала, как его руки скользят по её спине, притягивая ближе. — Знаешь, — прошептала она, когда они оторвались друг от друга, — У нас есть весь день. И родители вернутся только завтра.       Какёин посмотрел на неё. В его глазах загорелся знакомый огонь. — И что ты предлагаешь? — Я предлагаю больше не тратить время на разговоры о Польнарефе.       Какёин улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Т/И подкашивались колени. — Это лучшее предложение, которое я слышал сегодня.       Они не дошли до комнаты — Нориаки прижал её к стене в коридоре, прижимаясь губами к выпирающей из-под рубашки ключице. В ответ девушка выдохнула, цепляясь за чужие плечи. — Только на этот раз, — начала она с лёгкой усмешкой в голосе, — без звонков Польнареффу. — Договорились.       Hierophant Green и Серебрянка появились в углу комнаты, переглянулись и, не сговариваясь, исчезли — чтобы не мешать.       Они и так уже сделали свою работу.