Fragária

— Прекрати сейчас же и сядь уже наконец — прохрипел Чу Ваньнин, до этого лежащий на кровати и наблюдавший за метаниями Мо Жаня. -… нужно разжечь жаровню, нет, сейчас открою окно, черт, что там говорил этот идиот, ещё нужно подмести пол, пыль сейчас вредна для… — Мо Жань, хватит! — собрав последние силы прикрикнул Ваньнин, тут же закашливаясь и откидываясь на кровати. На удивление, это сработало. Мо Жань замер и в следующую секунду подбежал к нему. — Не вставай! Лекарь же сказал тебе не напрягаться — протараторил он, поправляя подушку. — Не буду, как только ты перестанешь вести себя как сумасшедший. Я не умираю, в конце концов. Мо Жань вскинул на него упрямый взгляд, не скрывающий возмущения. — Тебе не становится лучше, я должен сделать как можно больше, пока не появится этот… — буркнул он. Волнение Мо Жаня можно назвать обоснованным. Несколько дней назад его учитель снова заболел, хоть это и не было редкостью, на этот раз лекарь, разысканный Мо Жанем и насильно притащенный в их хижину, разводил руками и с сомнением поставил диагноз — малокровие. Бедняга тогда так испугался вида взвинченного Мо Жаня, что и слова не мог вымолвить. Чу Ваньнин хоть и сильно сомневался в точности поставленного диагноза, послушно принимал все настойки и лекарства, данные его учеником. Даже если лекарь был не прав, Ваньнин и правда чувствовал себя не очень. Слабость, появившаяся недавно, только усиливалась, аппетита не было, сил на то чтобы самостоятельно вставать тоже. Что уж и говорить про занятия повседневными делами. Все это порядком раздражало Ваньнина, но ещё больше раздражал Мо Жань, который если не носился с ним как со смертельно больным, то смотрел такими печальным взглядом, что становилось тошно. Кроме того, скоро должен был появиться Тасянь-цзюнь, и если у Чу Ваньнина не было сил на то, чтобы волноваться по этому поводу, то Мо Жань метался по комнате как зверь в клетке, в попытках предотвратить неизбежное. — Просто не мельтеши перед глазами, раздражаешь, и так плохо — пробормотал он, отворачивая голову чтобы не видеть глаза Мо Жаня, вмиг ставшие до боли несчастными — полежи со мной. Не раздеваясь Мо Жань прилёг на край постели поверх одеял, коими был укутан Чу Ваньнин до подбородка и бережно обнял своего учителя. — Ваньнин, я беспокоюсь, что если это животное наплюет на твое состояние и… сделает только хуже — вздохнул он прижимаясь к виску возлюбленного. — Не стоит волноваться, не забывай это все ещё ты, он не причинит мне зла — ответил Ваньнин, прижимаясь ближе к любимому телу. Сжимая кулаки от бессилия Мо Жань смирился. Он уже оставил записку с угрозами и подробными инструкциями по уходу за учителем, на столе, надеясь на благоразумие своей второй личности. **** Разлепив опухшие веки, Чу Ваньнин окинул комнату мутным взглядом. Виски мучительно пульсировали, а сон, казалось, только отнял силы, вместо того чтобы дать изнуренному телу отдых. Увидев прильнувшего к нему и все ещё спавшего Мо Жаня, он почувствовал прилив нежности. Во сне его возлюбленный больше всего напоминал того невинного милого ученика, который когда-то схватил его за рукав под деревом. Несмотря на посетившие его сентиментальные воспоминания, ему нужно было разбудить Мо Жаня, так как ему адски хотелось пить. Бережно, но ощутимо толкая его в бок, Чу Ваньнин наблюдал как его ученик медленно просыпается. Как его сонный взгляд постепенно становится осознанным, узнавая в лице напротив своего учителя, и как его губы растягиваются в довольной улыбке. Рука Мо Жаня тут же потянулась к Чу Ваньнину, притягивая и впечатывая в себя. Тут же вспомнив какой сегодня день Ваньнин встрепенулся и отстранился. — Мо Жань, принеси мне воды — сказал он — Если учитель хочет сегодня весь день провести в кровати, то этот достопочтенный совершенно не против — похабно ухмыляясь ответил Тасянь-цзюнь, не прекращая посягательств на тело учителя и опуская руки на тонкую талию. Чу Ваньнин заметался, просить Мо Жаня о помощи и признавать свою слабость, все ещё было для него непривычно. К счастью, Тасянь-цзюнь всё-таки заметил изменения в своем учителе. Тело перед ним было непривычно прохладным, а руки, упирающиеся ему в грудь, совсем слабыми. Отстранившись он окинул Чу Ваньнина взглядом, подмечая его общее разбитое состояние и прорычал: — Что этот тупица с тобой сделал?! Этот слабак даже не в силах позаботились о тебе?! Мо Жань тут же вскочил с кровати, агрессивно наливая чай и впихивая в руки Чу Ваньнина. — Я в порядке, просто нужно отдохнуть, и хватит так отзываться о самом себе, Мо Жань хорошо заботился обо мне — поспешил успокоить его Чу Ваньнин. Тасянь-цзюнь тем временем нашел записку на столе и принялся тщательно вчитываться в нее. День обещал быть долгим. Выпоив учителю лекарства, Тасянь-цзюнь успокоился и был на удивление тих, по сравнению с Мо-цзунши. Вместо того чтобы бегать туда-сюда, он был непривычно молчалив. Это заставило Чу Ваньнина занервничать. Обычно когда Тасянь-цзюнь менялся местам с Мо Жанем, он сразу же накидывался на Чу Ваньнина с приставаниями, получив отказ и угрожающе поблёскивающую Тянь Вэнь, он уходил в сад поливать свои растения и пыхтеть от неудовлетворённости. А ближе к вечеру, довольный и ждущий награды за свою железную выдержку, все-таки утаскивал учителя в постель. Он был нетерпеливым, недовольным, разозленным, скучающим, но никак не тихим и задумчивым. Прервав его мысли, Тасянь-цзюнь внезапно встал, ещё раз перечитал записку и принялся собираться. — Куда ты? — ещё больше запаниковал Ваньнин. Не удостоив его ответом, Тасянь-цзюнь уже хлопнул входной дверью. Чу Ваньнин вздохнул, измученный болезнью, скукой и внезапным уходом Мо Жаня, он не находил себе места. На улице уже опустились сумерки, а он так и не вернулся. Не отвлекаемый ничем от своих мыслей Чу Ваньнин, совсем раскис. Слабость накатывала с новой силой, но уснуть он не мог. Его опасения скакали от того что бесполезный и больной учитель стал не нужен Мо Жаню, до того что Тасянь-цзюнь совсем сбрендил и отправился на поиски лучшего лекаря в мире, попутно убивая всех неугодных. Придя к выводу что Мо Жань не вернётся, он принял попытку встать с кровати. Комната не переставала кружить и тошнота подкатывала к горлу. Опираясь на стену, Чу Ваньнин доковылял до стоявшего в соседней комнате таза с водой и трясущимися руками умыл лицо. Холодная вода не принесла ему желаемого облегчения. Изначально пытаясь доказать, непонятно кому, что он ещё способен позаботься о себе, Чу Ваньнин почувствовал как силы совсем покинули его. Съехав по стене на пол, он зажмурился. Чувство одиночества и беспомощности накатывало волнами, Чу Ваньнин ощущал как начинал задыхаться. Грохот распахнувшейся двери, быстрые шаги и его уже подхватили на руки. Чу Ваньнин, хватаясь за одеяния Тасянь-цзюня, вдохнул знакомый запах, и тиски, сжимающие его сердце, тут же разжались. Он так привык к присутствию Мо Жаня, что разлука в пол дня оказалась для его воспалённого мозга столь мучительной. — Зачем ты встал, ты же ещё очень слаб! — проревел Тасянь-цзюнь. Опустив учителя на кровать, бережно придерживая голову, он продолжил отчитывать его: — Ну и зачем надо было себя мучить, а? Умереть собрался?! — Куда ты уходил? — прервал его Чу Ваньнин, все ещё сжимая в руках его одеяния, — Разве ты не обещал заботиться о своем учителе? Мо Жань до этого метавший гром и молнии, принял виноватый вид. — Этот достопочтенный, задержался. Выпутав из хватки Чу Ваньнина одну руку, он сунул ее в рукав, достал что-то, и протянул ему. Растерявшись, Чу Ваньнин принял из его рук небольшой свёрток и осторожно раскрыл. В следующую секунду он ошарашенно уставился на содержимое. В его руках лежала крупная горсть земляники. Местами ещё зелёные, вперемешку с сухими травинками, маленькие ягоды лежали тесно прижимаясь друг другу. — Этот достопочтенный слышал что земляника помогает при твоём недуге — слегка смутившись пробормотал Тасянь-цзюнь. Чу Ваньнин не мог отвести взгляда от этих ягод. Он вдруг четко представил как Тасянь-цзюнь, в своей роскошной накидке, которую он носил, все ещё мнив себя императором, опускается на колени в мокрой траве и бережно, по одной штуке, собирает ягоды, складывая в свёрток, а потом прижимая добытое, торопится домой. — Но ведь сейчас не сезон… — севшим голосом прошептал Ваньнин. Резко вскинув руки, он притянул Мо Жаня к себе, едва не рассыпав ягоды. Крепко обнимая его за спину, Чу Ваньнин не мог выдавить из себя и слова, лишь прерывисто дышал ему в шею. Растерявшийся Мо Жань лишь приобнял его в ответ. — Ваньнин зря волновался, этот достопочтенный больше не оставит его одного надолго. Издав звук, отдалённо похожий на всхлип, Чу Ваньнин лишь крепче прижал его к себе. Немного совладав со своим чувствами, он отстранился и взяв одну ягоду, сунул ее в рот. Ощущая кислоту вперемешку со сладостью, он потянулся за второй, третьей. Тасянь-цзюнь, наблюдавший за ним улыбнулся. Положив одну ягоду в рот, он наклонился к лицу Ваньнина и прижался к его губам. Языком передав ему ягоду, он углубил поцелуй, наслаждаясь разлившейся сладостью. Когда с земляникой было покончено, Тасянь-цзюнь обтер раскрасневшееся лицо Ваньнина и поправил одеяло. Погасив свечи и скинув верхнее одеяние, он скользнул под бок к возлюбленному. — Спи, этот достопочтенный принесет тебе ещё столько ягод, сколько потребуется.