Склеенные

Чонгук сжимает в одной руке металлические детали, а во второй подобие робота с торчащими наружу проводами и несётся по школьному коридору на такой скорости, что едва не сносит с ног физрука — а это двухметровый широкоплечий мужчина за сорок, между прочим, занявший первое место в турнире по бодибилдингу в их регионе три года назад. У Чона серьёзная проблема, и только один человек в силах ему помочь, поэтому он нарушает школьный порядок, сбивает ведро уборщицы с водой, на ходу крича, что извиняется, и выбегает из здания школы, направляясь в соседний корпус. Преподаватель Ванг удивлённо оборачивается на ученика, пролетевшего мимо него кометой, и качает головой. — На уроки мы, значит, не ходим, а как по коридорам носиться… — возмущается Ванг, сворачивая в учительскую. Уставшие и распластавшиеся на стульях учительницы при виде всеми любимого физрука ровно подскакивают к столам, вытянув позвоночники, и приветливо ему улыбаются. Ванг, думающий о своём возлюбленном, работающем в полиции, лишь незаметно посмеивается над влюбленными вздохами коллег. Тем временем Чимин заплетает последнюю тонкую косичку Тэхёну на его пушистых волосах до затылка и хлопает его по плечу, облегчённо выдохнув. Причёска заняла больше сорока минут. Тэхён придирчиво осматривает себя в зеркале, приглаживает выбившиеся волоски вверху лба и, наконец, кивает. Чимин на его жест фыркает. — Если бы тебе и этот вариант не понравился, я бы спалил тебе волосы прямо на сцене, честное слово. — Не нервируй, Чимин, если бы ты не облизывался со своим этим Манджуном в машине… — Намджуном, блять, Тэхён, Н-а-м-д-ж-у-н-о-м, — по буквам произносит друг имя любимого, взмахнув руками и вернувшись к своему зеркалу. Он хватается за тоналку и оттягивает ворот рубашки, прикидывая, как лучше замазать засосы. — Мы с ним почти год вместе, когда ты перестанешь меня бесить? Я же твоего Чонгука каким-нибудь Чинхуком не обзываю. — Не понял, — Тэхён удивлённо к нему оборачивается, вскинув брови. Из-за открытого лба лицо школьника кажется намного выразительнее, а брови гуще. Чимин на мгновение отвлекается от рассматривания своей шеи, мысленно признавая, что Тэхён все-таки красавец, каких поискать надо. — Причем тут Чон? — В смысле причём? — усмехается одноклассник. — Ты мне о Джуне, я тебе о твоём воздыхателе. — Ты дурак? Мы с ним друзья детства, — Тэхён от возмущения слюной давится, закашлявшись. Чимин смеётся, принявшись замазывать одно из десятка пятнышек-космосов. Вряд ли их худрук будет в восторге от таких украшений на теле Чимина, собирающегося выступать перед штатом родителей и младшеклассниками. — То-то вы с ним на каждых тусовках сосётесь, как напьётесь. — Так в этом и дело, что мы напиваемся всрань, а утром даже не вспоминаем об этом, — закатывает глаза. Лучшие друзья через многое дерьмо проходят, уж Чимин должен понимать. — Мы с тобой почему-то не сосались, хотя и учимся, и сидим вместе, даже живём через дом. С такими условиями нам проще вообще было бы трахаться по утрам перед школой. Шум из кучи голосов в коридоре усиливается. Парни сверяются со временем. До репетиции главного танца школьного мюзикла в честь Дня всех влюблённых остаётся полчаса. Большая часть выступающих готовы и уже направляются в зал, пока Чимин и Тэхён, как обычно, зависают над своей внешностью в гримерке за главной сценой. — Ну, ты другое, Чимин, — фыркает Ким, тут же хихикнув. — Когда я пьянею, ты либо уже блюёшь, либо с кем-то сосёшься, не дождавшись меня. Сам виноват, — он пожимает плечами, засмеявшись в голос, когда ему в предплечье прилетает спонжик. — Пизди больше, Ким. Все, кто тебя знают, в курсе, что вы с Чонгуком друг в друга по уши, только почему-то никто из вас не спешит это признать. — Да потому что нечего признавать, Чимин. У Чонгука есть девушка, если ты не знал, а я… — Тэхён качает головой, а его друг так закатывает глаза, что те заходят за верхние веки, и перебивает его. — Если ты не знал, — он передразнивает его наигранным писклявым голосом, — Чонгук с ней расстался два месяца назад. Уж ты-то, «лучший друг», — он берёт фразу в кавычки пальцами, — должен быть в курсе, что его типа девушка за его спиной каждому встречному трубит, что её мудак-бывший гей, под кроватью у него коробка с анальными пробками, а в телефоне тысячи фоток не с ней, а с его любимым другом. И я сомневаюсь, что этот любимый друг его сосед-очкарик по парте… — Юнги не очкарик, а сексуальные предпочтения еще не дают повод усомниться в ориентации. Ты помнишь, как мы подслушали разговор электрика с нашим трудовиком, когда тот рассказывал, что любит, когда жена ему во время секса в жопу палец суёт. — Фу, мы договорились это не вспоминать. — Парни синхронно морщатся, машут перед лицом ладонями, словно это сотрёт всплывшую перед глазами фантазию, и тупят в одну точку, думая о пушистых котиках. У них существуют свои дружеские ритуалы. — Так вот… ты себя вообще слышишь? Одно дело палец и мужик с женой, а другое — восемнадцатилетний пацан, который хранит твои фотки. Твои, Тэхён. Я, ещё когда с Лисой встречался, в избранных под рукой её фотки держал, чтобы, если прижмёт, не тратить время на поиски и быстро передёрнуть в школьном толчке. Последние отношения с девушкой были у Чимина около двух лет назад, когда им только стукнуло по шестнадцать. Тэхён помнит, каким легковозбудимым и гиперсексуальным тогда был Пак, его половое созревание не щадило. — Боже, Чимин, — стонет парень, зажмурившись, на что друг издевательски посмеивается. — Вряд ли Чонгук с пробкой в заднице мысленно представлял эту девчонку, а не любовался тонной твоих фоток в телефоне. — Слушай, я правда не знаю, какие там у него вкусы и предпочтения в постели, и я не хочу об этом знать. К тому же, к нам на мюзикл сегодня придёт Вонхо, его друзья мне по секрету сказали, что сегодня он планирует предложить мне встречаться, так что… — Это тот коротышка, с которым ты ходил на свиданку неделю назад? — Чимин морщит нос, развернувшись на крутящемся стуле с полным негодованием на лице, а Тэхён кивает. — Дорогая, не позорь меня! — В ответ на это Тэхён выставляет ладонь перед Паком, закрывая на него обзор. — Ничего больше не говори. Он классный парень, поэтому я собираюсь согласиться. — Ну и дебил, — жмет плечами Пак. — Он и рядом с Чонгуком не стоял. — Да ёбаный в рот, мы с Чоном просто друзья! — Всё поправимо, Тэ, достаточно просто один раз зажать его в углу и в глаза сказать, что ты не против помочь ему с вставлением пробки в… — Всё, заткнись. — Тэхён не пытается убедить друга в обратном, потому что и сам понимает, что его попытки выглядят жалко. Сложно лгать, когда ситуация обстоит иная. Когда друг, видящий его насквозь, говорит правду. — Дай мне собраться с мыслями наедине. — Да-да, повторить речь, помолиться и написать Чонгуку, чтобы тот не опаздывал. — Он не придёт, — звучит от Тэ тише, и парень ненарочно кидает взгляд на черный экран телефона, на который за последние пару часов ни одного сообщения не пришло. За последние два дня от одного конкретного человека тем более. Оно и понятно, он с лучшим другом пару дней назад повздорил на глазах у его одноклассников, и хоть все думали, что ссора дольше часа не продлится, она затянулась на долгие два дня. Тэхён уверен, что Чонгук, будучи чересчур гордым и упёртым, не придёт на мюзикл, даже если у него останется свободное время до или после презентации его проекта от клуба информатики и робототехники, зная, как этот сраный концерт важен для Кима. Они толком ничего серьёзного друг другу не наговорили, всего лишь по фактам разложили, кто в чём силен — Чонгук в технике, а Тэхён в актерском, но почему-то их разборки приняли агрессивное направление после упоминаний бывших и потенциальных нынешних партнеров друг друга. В общем, разговор получился запутанным и только им двоим понятным, и тем не менее, Тэхён уверен, что Чонгук так не унизится. Он вот не пришел бы на его проект, будь у него время, потому что слова Чона: «Ну конечно, твой пацан, как и ты, только концерты давать и горазд» до сих пор фоном отзываются в голове, и это так обидно слышать именно от него. Скажи это тот же Чимин, Тэ посмеялся бы и подъебнул его грубым: «А ты со своим пацаном только ртом и умеешь работать», но вполне приемлемым для их отношений, ведь у каждых друзей свои рамки шуток. Он с Чонгуком эти рамки вслух не обсуждал, но не ожидал, что тот когда-нибудь так о нём отзовётся. Тэхён ведь парень не глупый… Он на одном уровне с Чонгуком шарит в математике, физике и химии, без проблем назовёт ключевые исторические даты и даже отличит Моцарта от Баха, сам не понимая, откуда это знает, потому что уроки по музыке он обычно всегда прогуливал с Чоном, то пытаясь научиться курить за школой, то выпрашивая энергетики у продавца в ларьке поблизости, то гоняя голубей в соседнем парке. Да, он понятия не имеет, как собрать примитивного робота на радиоуправлении или написать лёгкую программу, по которой человек сможет с помощью запросного меню решать логические задачи типа задачи Эйнштейна. Но ведь это не значит, что Тэхён только и умеет, как учить тексты и выступать с ними на сцене. Чонгук его обидел. Но куда важнее, что Чонгук единственный, кто заставляет Тэхёна испытывать такую гамму эмоций. Он может заставить его смеяться одним лишь жестом, может поднять настроение одной фразой, обидеть одним косым взглядом, внезапно заставить злиться или плакать, даже возбудить ему не составляет сложности, только Чонгук об этом, вероятно, не догадывается. И они на самом деле лучшие друзья, являющиеся таковыми с детства. Просто в какой-то момент (приблизительно два года назад, когда во время полового созревания Тэхён осознал, что ему интереснее засматриваться на фигуру друга, чем на задницу одноклассницы) своей жизни к Тэхёну пришло осознание, что теперь они не только лучшие друзья, и что если они целовались по-пьяни, то лучше сделать вид, что утром он этого не помнит, чтобы избежать неловкости и ненужных выяснений. Друга-то терять не хочется. А вот просто друга хочется. Иногда до звёзд перед глазами. — В смысле не придёт? Вы ещё не помирились? — глаза Чимина округляются до размера блюдец, и он откладывает тоналку, которую всё это время сжимал в руке. Это редкость. Они действительно дольше пары часов друг на друга не обижаются. Значит, произошло что-то серьёзное. — Бля, ты поэтому несколько дней ходишь как в воду опущенный. — Не поэтому, я просто нервничаю из-за мюзикла и Вонхо. Не хочу опозориться перед ним. Чонгук нам постоянно мешал, — Тэхён не оставляет попыток перевести внимание с одного объекта на другой. — Тэхён… — зовёт друг, поглядывая на дверь, но Тэхён продолжает говорить, принявшись наносить на щёки пудру с максимально равнодушным лицом. — Я эти два дня без Чонгука хоть дышал свободно. Мы ещё не встречаемся, а Вонхо уже меня к нему ревнует, потому что он вечно крутится рядом. Такое ощущение, что если бы мы решили потрахаться, Чонгук бы вызвался свечку над нами подержать. Повисает тишина. Тэхён спокойно пудрит щёки, а Чимин бесшумно подхватывает со стола свою мантию для костюма и пальто, решив, что тратить время на то, чтобы дальше пытаться скрыть подаренные Джуном творения на шее бессмысленно — их слишком много, тоналка не перекрывает насыщенный фиолетовый, а выглядеть, будто его избили, он не хочет. Чимин направляется к противоположному выходу, ведущему на улицу, чтобы покурить перед последней репетицией. Потому что сейчас в гримерке будет душно. — Уж поверь, последнее, за чем я хотел бы наблюдать в этой жизни, это как тебя трахает этот недоносок. — Низкий и охрипший от бега голос Чонгука заставляет Тэхёна крупно вздрогнуть и выронить баночку с пудрой на стол, рассыпав мелкий порошок по столику. Он замечает в самом углу зеркала растрёпанного друга, тяжело дышащего и опирающегося о стену ладонью. — Если я так тебе мешал своим вниманием, можно было просто попросить отстать, а не жаловаться на меня всем подряд. — Я не жаловался… — это единственное, что Тэхён зачем-то произносит. Оправдывается. Стыдно, что Чонгук услышал эту часть разговора, но хорошо, что не застал обсуждение слухов о себе, было бы более неловко находиться в одном помещении с ним. Чимин закрывает за собой дверь, вздохнув и взглянув на небо. — Господи, если ты есть, вставь им мозги на место, чтобы они уже вставили друг другу. А то заебали всех, честное слово. Он скрывается в школьном саду, кутаясь в пальто. Февраль в Корее не такой и холодный, вполне хватает толстовок, водолазок или лёгких свитеров с верхней одеждой, чтобы не замёрзнуть, но не когда кем-то является Чимин, выскакивающий на улицу в пальто на одну лишь футболку. Репетиция тем временем приближается. Чонгук проходит в помещение, сдвинув со стола Чимина косметику и скинув на него детали устройства. — Мне плевать, кому ты там жалуешься или нет. Делай, что хочешь, Тэхён, — Чонгук устало вздыхает, взглядом пытаясь найти бутылку с водой. Он прочищает горло, тут же закашлявшись из-за сухоты. Тэхён молча достает из тумбочки свою воду, разбавленную с лимоном, и отдаёт другу. Тот кивает и осушает её наполовину, несколько минут восстанавливая дыхание и пульс. — Я думал, ты уже выступаешь, — первым нарушает тишину Тэхён, стряхивая рассыпавшуюся пудру в баночку. Никогда в жизни рядом с ним не было так неловко, даже когда Тэхён максимально пьяный пытался поссать во дворах, едва стоя на ногах, а Чон его держал позади за плечи и подсказывал, как лучше наклониться, чтобы не рисовать узоры на стене. Чонгук кисло хмыкает. — Из-за снегопада в другой части Сеула эксперты задерживаются, поэтому нашу презентацию перенесли на два часа. — Мм-м, — тянет Тэхён. Диалог не клеится. Между ними витает ощутимое напряжение, но никто не знает, как эту проблему разрешить. Они словно впервые в жизни в таком положении. И это не будет ложью. — Так ты, ээ-э, пришёл посмотреть на репетицию или что? — Ну… не совсем, — неуверенно отвечает Чон. Конечно, какое ему дело до лучшего друга, когда Тэхён в тот день ему в ответ на его нападку про концерты высказал: «Ты сам-то горазд только в компе залипать, даже девчонку удержать не можешь», потому что, конечно, он был первым, кто узнал, что Хегё его бросила и распустила слухи, которые они с другом тактично не обсуждали. Одноклассники над их перепалкой смеялись, а в глазах парней горел гнев, который никто не замечал. За что они пытались мстить друг другу — чёрт не разберёт. Тэхён вздыхает и откладывает злосчастную банку с порошком, бросив попытки его собрать, развернувшись на стуле к другу и задержав дыхание. Он не успел рассмотреть его в зеркале, все мысли были направлены на «Черт, он спалил наш разговор» и «Рад его видеть и одновременно раздражает, что он тут». На Чоне обтягивающие в бедрах и зауженные к щиколотке брюки на низкой посадке с увесистым ремнем, заправленная в них белоснежная рубашка с ослабленным разноцветным галстуком — подарок Тэхёна на прошлый Новый год, к слову — и расстегнутыми двумя верхними пуговицами. У него едва заметно припухшая нижняя губа и… пирсинг в уголке. Пирсинг, которого еще два сраных дня назад не было. — У тебя… — Тэхён тупо пялится на его губы, потеряв нить разговора. Он тычет пальцем на свои губы, слегка приоткрыв их от неожиданности. Чонгук говорил, что мечтает однажды сделать пирсинг и тату, но не говорил, где и когда. Это дезориентирует. И ещё больше обижает, потому что о таких серьёзных вещах Тэхён обычно узнавал в первых рядах или и вовсе присутствовал рядом в качестве поддержки. Ни братья и сёстры, ни девушки или кто бы там ни был, а именно Тэхён. Теперь получается так, словно от него это скрыли. — Да, — неловко усмехается Чон, коснувшись ладонью затылка и натянув тем самым на накачанных руках ткань. Знал бы он, как отрезвляюще это действует на Тэхёна… созревание вроде и прошло, а такие незамысловатые жесты до сих пор в нём готовы огонь с щелчка разжечь. Однако сейчас Ким моментально остывает и вспоминает, где они и что они, вообще-то, в ссоре. — Позавчера проколол. — Сам? — удивлённо спрашивает. Чонгук кивает. — Больно? — Неприятно, — Чон кивает, толкнув пирсинг языком. Тэхён вздрагивает, оторвавшись от его губ взглядом и переведя его обратно на свое зеркало. Благо, в нём Чонгука не видно. — Учителя мозги ебут, хотя учиться осталось всего ничего. Приходится на уроках его снимать, а из-за того, что он не полностью зажил, то каждый раз губа припухает, как я вставляю его заново. После шушуканий с Чимином о том, что там и куда Чонгук вставляет, воспринимать это слово в нужном контексте становится проблематично. Тэхён сглатывает, тяжело вздохнув, но со стороны это выглядит так, будто присутствие другого человека его раздражает. — Тебе идёт. — Спасибо. А тебе… ну, косички. Прикольно. — Спасибо. И вновь замолкают. Тэхён тупо пялится на свои косички, оформленные Чимином, и вспоминает про репетицию. Он вновь разворачивается к Чонгуку, который, как оказалось, все это время не сводил с него взгляда и сейчас растерянно уставился на его лицо. — Мне нужно идти. Ты что-то хотел? — А, да. Можешь задержаться буквально на пять минут? Мне нужна твоя помощь. — Чонгук осматривает помещение, находит за напольными вешалками с кучей одежды широкий стол с лампой и нормальным освещением и переносит свою технику на тот стол, выискивая что-то по карманам. Тэхён хмурится. Разве так должен был пройти их первый разговор? Никаких извинений, слёз, криков и примирительного дружеского брутального секса? Или как там в кино бывает… Или они делают вид, что ничего не было? Хотя и Тэхён, и Чонгук личности гиперактивные и эмоциональные, они так легко эту ситуацию не замнут. — Вот так просто? — решается спросить Ким, поднявшись со стула. Чонгук замирает, вытащив из кармана комплект супер-клея и универсального клея, купленного по дороге в школу в не вызывающем доверия ларьке. Нужно было срочно подлатать свою модель для презентации, чтобы представить её со всеми преимуществами и двигающимися деталями. Чонгук вопрос друга не понимает, хмурит брови. — Мы же вроде поругались. Или я один считал, что мы в ссоре? — Мы… да, мы в ссоре, — кивает он, посерев на глазах. Словно энтузиазм дуновением ветра унесло. Он строго смотрит на свою технику, будто винит её во всех грехах, и без конца дёргает языком бедный циркуляр в губе. — Тэхён, мы можем обсудить это позже? Мне правда срочно нужна помощь, у тебя скоро мюзикл, а мне нужно эту штуку прогнать по программам. — Ладно, — Тэхён вновь вздыхает и нервно касается косичек, проверяя, достаточно ли крепко они завязаны резинками. У него в запасе есть около десяти минут, речь он помнит, а свой сольный танец накануне повторил раз тридцать, поэтому точно справится с простой репетицией. Спрятав телефон в тумбочку, он подходит к столу с техникой и смотрит на… вот это. На груду металла, квадратную штуковину с одним налепленным металлическим овалом, имитирующим глаз, и проводками с разными переходниками. — И что это? — Это мистер Чон младший, — Чонгук моментально меняется в настроении с тучного на возбуждённое. Он старается звучать несильно гордо, представляя своё творение, и распаковывает тюбики клея, оторвав инструкцию и не обратив внимания, как она полетела со стола на пол. Тэхён сдержано улыбается, закусив щеки изнутри, чтобы не засмеяться, потому что звучит это… не по-взрослому. — И я знаю, о чем ты подумал, поэтому только попробуй заржать, я запущу им в тебя. Тэхён все-таки хихикает под закатанные глаза друга и берёт в руки детальки, рассматривая каждую из них. Преимущество быть близкими друг другу людьми в том, что даже в ссоре они готовы опустить прошлые проблемы и прийти друг другу на помощь, но потом обязательно к этой проблеме вернутся. Тэхён так однажды залил Чону ноутбук газировкой, они шумно поругались, оба на эмоциях друг другу многого высказали, как обычно, и Ким выбежал из его дома с громким хлопком двери. На следующий день он заболел, о чём сообщил в общем школьном чате. Приятели Чонгука из класса Тэхёна это сообщение ему переслали, завалив вопросами о состоянии, потому что одноклассник на сообщения не отвечал. Чонгук молча собрал вещи и ушёл с уроков, направившись в аптеку, потому что знает, что Тэхён своей аптечки не имеет, а родителям на работу звонить ни за что не станет. Он в тот день пришёл к нему домой с пакетом лекарств, молча его напоил порошками от простуды и сел рядом дожидаться, когда тот заснет. «Прости меня за вчерашнее» — Тэхён пытался извиниться, но Чонгук махнул рукой и перевернул влажное полотенце у него на лбу. «Твою рукожопость обсудим, когда вернёшься в школу, а сейчас затихни и пытайся заснуть». И так происходит всегда. Что бы ни случилось, они друг друга в беде не бросят. — Как тебе помочь? — Конкретно мне уже никак, — хмыкает Чонгук, и Тэхён не может с ним не согласиться, вновь засмеявшись. — А вот этой штуке ты можешь маркером на другом овале подрисовать глаз, красивым почерком написать название на обратной стороне, а то у меня какой-то пиздец получается. Потом мы будем склеивать маленькие детали, просто мне неудобно наносить клей и одновременно их держать. — Почему ты не попросил помочь одноклассников? Тэхён мгновенно включается в работу и принимается рисовать красивый в сравнении с чоновой попыткой глаз малышу-роботёнку, иногда поглядывая на Чона, сосредоточенно соединяющего некоторые оголённые провода с другими и заматывающего их изолентой. Тэхён старается не думать о том, что Чонгук в своём серьёзном костюме (потому что его любимый прикид — заношенные растянутые на коленях брюки и футболка с толстовкой) с открытой шеей, дергающимся кадыком и пушистыми неухоженными волосами выглядит сексуально. — Я… — он запинается, переведя растерянный взгляд на Кима. Даже друг останавливается, вопросительно посмотрев в ответ. — Вообще-то я не знаю. Я пиздец как торопился, поэтому когда решал, к кому обратиться за помощью, сразу подумал о тебе. Это произошло на автомате, — Чонгук как-то раздражённо на самого себя хмыкает, сжав челюсть так, что Тэхён замечает, как у него заиграли желваки на лице. — Я только теперь понимаю, как тупо поступил. Извини. — Придержи извинения до вечера, ладно? — Тэхён неловко улыбается, поймав его взгляд и поддерживающе кивнув. Всё-таки они друг другу не враги, а всего лишь поругавшиеся друзья, которые остаются всё теми же самыми близкими и нуждающимися друг в друге людьми. И даже если Тэхён на эмоциях сказал, что отсутствие Чонгука дало ему воздух, он по-прежнему страдает и не представляет, как без него существовать. — Мы ведь увидимся вечером? — Увидимся, если ты не будешь занят, — соглашается. — Я освобожусь от дел, не переживай. Тэхён вновь улыбается, аккуратно перевернув робота размером с две ладони, и находит поблизости жидкую подводку с мега тонкой кисточкой. Чонгук на его улыбке залипает, поэтому случайно колет палец проволокой, вернувшись мыслями к работе, чтобы не допустить ошибок. Хочется представить лучшую модель от школы, чтобы в будущем поехать на соревнования и заработать баллы при поступлении в институт. Тэхён тем временем аккуратно выводит кисточкой «Мистер Чон» и тихо посмеивается над названием. Чонгук незаурядно умный, но иногда такой банальный. Тэхён всю жизнь помогал ему придумывать разные названия к сочинениям или проектам. Даже ник в школьном чате он ему придумал — Джей. — Смотри, я сейчас капну вот сюда клей, а ты сразу же прижмешь острый кончик вот этой детали в отверстие, пока капля не протекла внутрь, понял? Чонгук вооружается тюбиком с клеем, подрагивающими пальцами наклонив его над роботом. Тэхён кивает, его лицо принимает серьёзный вид. Они выглядят со стороны довольно смешно посреди школьного хлама и карнавальных костюмов на вешалках, но оба сейчас слегка переживают, потому что лишнее движение — проект, который Чонгук готовил полмесяца, пойдёт коту под хвост. Это не залитый колой ноутбук, который можно отнести в ремонт. Это баллы при поступлении. Чонгук, как и Тэхён в своём деле, хочет быть лучшим, у них это взаимное, и оба хотят хоть как-то друг другу с этим делом подсобить. Чонгук вот с Тэхёном две недели назад танец заучивал, чтобы друг не сбивался и не волновался во время мюзикла, а Тэхён сейчас Чону помогает. Они тратят на склейку деталей несколько минут. Всё идет нормально, клей не успевает протечь далеко, Тэхён вовремя выполняет предписания Чонгука и точно конструктор собирает робота по частям, ощущая степень ответственности. Они пачкаются в остатках клея, но это не мешает им продолжать процесс. Остаётся последняя деталька. Оба расслабленно выдыхают, Чон капает последний раз, а Тэхён прижимает деталь и едва не съезжает по скользкой субстанции, но Чонгук накрывает его ладонь своей, крепко сжав, и удерживает ту вместе с деталью навесу. На легкое жжение между ладонями никто не обращает внимания, потому что в этот момент растерянный Тэхён резко разворачивается к другу и замирает, потому что тот оказывается слишком близко и дышит при этом слишком учащенно и громко. — Мы закончили? — Тэхён старается сказать обычным тоном, но дыхание сбивается, он шепчет. Чонгук коротко кивает, сглотнув, Тэхён устремляет взгляд на дёрнувшийся кадык, а затем медленно ползёт взглядом вверх, бессильно останавливаясь на его губах и колечке в углу. Чонгук словно специально вновь толкает его языком, и Тэхён задерживает дыхание. Дверь, ведущая из гримёрки в закулисье, распахивается, и кто-то быстрым шагом шлёпает по полу в ботинках. Тэхён вздрагивает и дергается назад, уже собираясь выскочить из укрытия, но когда разворачивается и взмахивает рукой, вместе с ним дергается и рука Чонгука. Оба останавливаются и вздрагивают от неприятных ощущений, сначала взглянув друг на друга в поисках ответов, а затем на ладони. На склеенные, мать их, супер-клеем ладони. — Блять, — шепотом кричит Тэхён и толкает Чонгука подальше от стола и вешалок, чтобы скрыться за квадратной колонной, за которой меньше света и больше вероятность остаться незамеченными. Чонгук прижимается к ней спиной и пытается на автомате прижать руку к своему боку, поэтому тянет её на себя вместе с прилипшим Тэхёном, выглядывающим из-за колонны, из-за чего он переступает ногами, чуть не упав, и упирается в грудь Чона носом. Зато робота собрали. Тэхён поднимает на друга недовольный взгляд, а как только шаги стихают и хлопает дверь, он отстраняется и тычет в чужую грудь свободной рукой, морщась. — Какого хрена, Чонгук? — Ты у меня спрашиваешь? — Чон возмущается в ответ, потому что и не думал чувствовать себя виноватым. — Это не я себе ладони клеем разукрасил. — Ты смеешься? Да ты везде тут этим сраным клеем всё обмазал. Нафига ты руку с клеем ко мне прижал? — Тэхён притягивает их руки к себе, пытаясь их разлепить, но каждая такая попытка доставляет боль. Сильную боль, настолько, что оба парня одновременно стонут и с психов отталкиваются друг от друга, оставаясь при этом склеенными и пострадавшими. — Я не специально к тебе приклеился, если ты ещё не сообразил, — хмыкает Чонгук. Тэхён начинает злиться. Он только сейчас понимает, что из-за помощи Чону не заметил, как за их работой прошло не десять, а двадцать минут, а значит он пропустил репетицию танца, и пусть это не чересчур важно, следом за репетицией планировалось открытие мюзикла, а это означает, что выступление начнется в течение десяти минут. Вот это реально важно. Ровно настолько, насколько важно Чонгуку участвовать на своей презентации, но у него до неё времени еще вагон с тележкой впридачу, а вот у Тэхёна время жёстко поджимает. — Ах да, я забыл, что ты считаешь меня отсталым. Извини, ещё не дорос до твоего уровня, сраный ты гений, — выплёвывает Тэхён, вжавшись спиной в стену напротив. Чимин наверняка его сейчас мысленно проклинает, потому что из-за отсутствия главного танцора он рвёт и мечет, отыгрываясь на команде. — Блять, Тэхён, — безнадёжно стонет парень, осматривая их руки. Невзирая на ситуацию, оба находят время, чтобы подумать о том, что их склеенные вместе руки выглядят гармонично. — Давай ещё больше поругаемся. Оба затихают. Парни молча обдумывают, что делать и как проблему решить, затем Тэхён крадётся с Чоном в уборную, где они под водой пытаются отлепить руки, но, видимо, достаточно большое количество попавшего на ладонь клея так просто их разлучать не хочет. Парни психуют, но когда осознают произошедшее и смиряются с проблемой, тяжело вздыхают в унисон, возвращаются к своему укрытию за вешалками и опускаются на пол, облокотившись спинами к колонне и прижавшись друг к другу плечами. На попытки избавиться от клея они потратили ещё драгоценные минут десять. Тэхён прислушивается к шуму через стены, там он слышит музыку, играющую уже после открытия — значит мюзикл уже начался. Его танец должен был быть в самом конце, он бы завершил историю, показав по сюжету, что истинная любовь существует и приходит, когда не ждали, но сейчас мысли об этом кажутся ему смешными. Чонгук подозрительно затих, не пытается сказать что-то колкое или в принципе заговорить, он лишь молча пялится на их руки и иногда дергает пальцами, касаясь ими тэхёновых. — А зачем прятаться нужно было? — Голос Чонгука в тишине звучит внезапно, Тэхён в который раз за сегодня из-за него вздрагивает. — Потому что если это был руководитель и он увидел бы, что я тут занимаюсь какой-то херней вместо подготовки, он бы после мюзикла не написал бы мне нормальную характеристику для института искусств. Теперь он в принципе вряд ли мне что-то напишет. — Моя разработка это какая-то херня? — усмехается Чонгук, но, к счастью, на это не обижается, потому что понимает, что у Тэхёна сейчас в приоритете сохранить имидж, а не подобрать правильные слова к способностям друга. Тэхён нервно вздёргивает руку, забыв, что та приклеена к Чонгуку, и в итоге лишь сильнее нервничает, застонав. — Блять, прости. Я говорю, не подумав. — Да мы часто говорим, не подумав, правда? — и смотрит на Тэхёна с таким же виноватым видом и улыбкой. Тэхён затихает, шумно выдохнув и закусив губу. Он отворачивается, согласно качнув головой. — Раз мы пока не придумали, как отлипнуть друг от друга, может, поговорим? — Типа извинимся за всю ту хуйню, что наговорили тогда? — Типа того. Они переглядываются, несколько секунд молчат, рассматривая лица друг друга, и затем тихо посмеиваются, резко подавшись вперед и прижавшись лбами, качая головами. — Мы такие долбоёбы, Чон. — Полностью согласен, Ким. Парни наслаждаются долгожданной лёгкостью друг между другом, отстраняются и одновременно переводят взгляды на ладони, сжав их и переплетя пальцы. И улыбаются. — Прости меня. Я не считаю тебя отсталым или типа того, ты же сам иногда мои ошибки в домашке исправляешь, очевидно, что ты умнее меня, — Чон качает головой, словно признает, что он действительно два дня назад произнес какую-то несусветную херню. Тэхён хихикает. — И ты меня прости. То, что я сказал Чимину… в общем, я так не думаю, ты же понимаешь, да? — Чонгук кивает, коротко улыбнувшись. — На самом деле, я чувствовал себя погано эти два дня. Еще за тот день извини. Получилось так, словно я обозвал тебя каким-то… не знаю, гиком, похожим на типичных стрёмных хикк-очкариков, забившихся дома и боящихся выбраться на улицу. — Я понял. Но в какой-то степени так и есть, разве нет? — Теперь Чонгук широко улыбается, обнажая зубы и дергая циркуляром. Тэхён закатывает глаза, толкнувшись об его плечо своим. — Правда ведь. Я не люблю выбираться на улицу днём, люблю сидеть в компе, поэтому надеваю перед ним очки, и я стрёмный, пирсинг ситуации не меняет. — Гу, ты дебил? — Тэхён разворачивается, усевшись на колени перед Чоном, и с откровенным удивлением смотрит на него. — Да кто любит днём на улице гулять, тем более, когда сейчас одни дожди и облака? Мы всегда вместе гуляем по вечерам, очки защищают глаза от перенапряжения, я сам их таскаю, а компы любят буквально все. Но ладно это… Ты всерьёз считаешь себя стрёмным? — и голос такой неверящий, что Чонгук теряет веселье и хмурится, полностью повернувшись к Киму, сжав ногу в колене и закинув на нее свободную руку. — Ну… да? — он неловко хмыкает. Тэхён не отвечает, он несколько секунд рассматривает его лицо и подбирает, что сказать, но это чоново откровение настолько его шокирует, что слов не находится. У Чонгука никогда не было проблем с самооценкой, он всегда объективно оценивал, что он симпатичнее многих своих ровесников, поэтому эта фраза вначале кажется шуткой, но когда Чон задумчиво пялится в одну точку, Тэхён теряется. — Жаль, что ты не можешь увидеть себя таким, каким я вижу тебя, — признается Тэхён, сглатывает, хмуря брови, и сжимает его пальцы своими. Он так серьёзно говорит об этом, что Чонгук не сдерживает улыбки. — Гу, ты один из самых красивых парней, которых я когда-либо встречал. Правда. Я даже иногда завидую тебе, потому что ты такой… не знаю, охуенный, что не завидовать тебе кажется неправильным. Чонгук смеётся, опустив голову, а затем смотрит на него из-под распушившейся чёлки. Он выгибает бровь, приподняв уголок губы с пирсой, и интересуется: — А я могу понравиться парням? Вопрос Тэхёна не смущает. Он, не раздумывая, активно кивает, заёрзав на коленях. — Конечно! — Любому? — Чонгук улыбается, видя реакцию друга. Он и не думал, что Тэхён считает его настолько симпатичным. — Однозначно, Чонгук. Ты точно нравишься абсолютно всем парням на планете, поверь мне. — Даже тебе? — Даже… Тэхён собирается ответить, улыбаясь, и запинается, потеряв улыбку. Теперь и Чонгук не улыбается. Вопрос должен был заставить их смеяться или шуточно драться, потому что давным-давно Чонгук первый начал подстёбывать друга после его признания в предпочтении своего пола. Вместо смеха они оба смотрят друг на друга так, будто решают, чьей жизнью пожертвуют. Слишком серьёзное решение, слишком серьёзный вопрос, от которого может всё измениться. Можно не отвечать, тогда парни спокойно замнут эту тему и больше к ней не вернутся, но Тэхён тему не переводит. Он продолжает смотреть в чужие глаза, не сводя взгляда, и в какой-то момент дыхание ускоряется, и он начинает дышать шумно. И Чонгук распознает в этом молчании его ответ. Ответ, который давно ещё должен был прозвучать. Ответ, который знали все вокруг, но который никак не решались друг другу озвучить именно они. — Тэ… — Да, — выпаливает он, глубоко вдыхая. На выходе у него подрагивают плечи. — Да, даже мне. Тишина длится недолго. За стеной вновь начинает играть музыка — после неё должен начаться танец Тэхёна, который, мало того, что не отлип от руки Чонгука, так ещё и, кажется, друга лишился, потому что дружить с той же беззаботностью, зная, что один в другого влюблён, всегда сложно. В какой-то момент ему кажется, что он не дышит, минута длится вечность, а напряжение вновь повисает над ними тучей. До момента, пока Чонгук осторожно не касается щеки Тэхёна свободной ладонью. Кончики пальцев у него холодные. Тэхён вздрагивает, прикрыв глаза. — Хочешь ударить? — шепчет. Чонгук молчит, затем усмехается. Когда Тэхён открывает глаза, Чонгук тянется к его лицу своим, улыбаясь. — Дурак, — произносит в самые губы и осторожно касается их, не переставая улыбаться. Заражает. Тэхён отмирает, страх растворяется, он улыбается в ответ, задевая его колечко, и прикрывает глаза, прижимаясь к губам крепче. Жаль, они не губами склеились, тогда разрешили бы все проблемы раньше. Чонгук пальцами мягко поглаживает его щеку, скользит к ушку, огибая, и опускает ладонь на затылок, крепче прижимая к себе и ускоряя темп поцелуя. Дыхание сбивается у обоих, безнадёжно липнут друг к другу, покусывают губы, тут же проводя по этим местам языком, а когда ими сталкиваются — всхлипывают и вздрагивают. Рука Тэхёна оказывается на плече Чона, сжимая его и елозя подушечкой по ключице. Это ведь не первый их поцелуй, и, на самом деле, не первое признание Тэхёна, Чонгук-то не всегда в щи напивается, ему ещё это недоразумение до дома потом провожать, поэтому он многое успел за время пьянок испытать и услышать, но ему или не хватало смелости завести разговор об этом, или было не до отношений — они же с Тэхёном в своих классах отличники, а это вешает на них обязанности много учиться, — или не было подходящего момента. Хорошо, что клей решил вопрос. Чонгук внезапно отстраняет парня от себя, поймав на себе растерянный взгляд, и улыбается, подавшись вперед и мимолетно чмокнув его в губы, чтобы не утянуть в новый поцелуй. — Пойдем, у меня идея. — Что? Куда? — Чонгук ответы не раздаёт. Он поднимается с пола и помогает встать парню, отряхнувшись от пыли и потянув Тэхёна к выходу из гримерки в закулисье. Тэхён распахивает глаза. — Гу, стой, ты чего… — Не паникуй. Мы ведь вместе танец учили, помнишь? Если что, будем импровизировать. У вас же там что-то про любовь, да? — Как две половинки встретились в конце. Но ты ведь по сюжету не та половинка, Гу, — лепечет Тэхён, начиная глупо улыбаться. Как раз включают музыку для партии Тэхёна. Зато будет, что вспомнить после окончания школы. Чонгук посмеивается. — Я — та самая половинка, Тэхён. Он тянет его за двери. Руководитель в шоке провожает их взглядом до сцены, так и не рванув за ними, чтобы выяснить подробности. Он оседает на стул, сжав пальцами виски, и что-то шепчет про «поседею» и «уволюсь к чертовой матери». Чимин, вернувшийся со сцены после своей партии Святого Валентина и скинувший мантию со стрелой в руке на пол, таким же шокированным взглядом прослеживает за Чоном и Тэхёном, проскочившими на сцену и закружившимися в видоизменённом танце, в котором мало задействованы руки. Чимин разворачивается к их с Тэхёном однокласснику, засмеявшись в голос. — Прикинь, я сегодня поверил в бога. А Чонгук и Тэхён всё кружатся и кружатся, счастливо улыбаясь и не отрывая друг от друга восхищенных взглядов.

🧋

— А что с проектом, Чонгук? — интересуется Намджун, массируя корни волос Чимина. Компания из Юнги, Чимина с Намджуном и Чонгука с Тэхёном сидят в бургерной неподалеку от школы и обсуждают, как несколько дней назад их общие друзья-отличники наконец дошли до признаний друг другу в чувствах и отношений. Чонгук рассказывает, что после мюзикла они с Тэхёном понеслись в другой учебный корпус, прихватив робота, и презентовали проект вместе. Одноклассники выглядели несильно удивлёнными, а вот сбитым с толку экспертам, наблюдавшим, как Чонгук склеенной с Тэхёном рукой с его помощью указывает на нужные детали, двигает их и набирает программу, демонстрируя изобретение, Чон объяснил, что это — он тогда указал на их ладони — издержки жизни школьного гения. Его юмор, остроумие и, действительно, высокие умственные способности экспертов впечатлили, поэтому, очевидно, его пригласили поучаствовать в ближайших соревнованиях в следующем месяце, и он был очень благодарен Тэхёну за помощь, как и Тэхён ему, потому что оба вышли из ситуации оригинально, избежали проблем, повеселили народ и получили выгоду из своего… получается, симбиоза. После насыщенного учебного дня они обратились к физруку за помощью, который помог им разлепить руки, затем вместе пошли к Чону домой, потому что родители у него часто работали в ночную смену, по дороге закупившись газировкой и пиццей, и полвечера обсуждали произошедшее под фильм на фоне, затронув тему про ссору и еще десятки раз извинившись за сказанное. Конечно, Тэхён позже в тот же день всё-таки нашел тайник-коробку Чонгука, который, как оказалось, каждый раз, когда Тэ приходил в гости, он прятал под ванной в мусорном пакете. Чон признался, что интересовался такими приколами и вполне остался довольным испытанным. Друзьям о том, как они провели остаток вечера и часть ночи, парни рассказывать не стали. По смущённому взгляду Тэхёна (хотя смущаться должен Чонгук, вообще-то) и довольному смешку Чонгука, у которого до сих пор засосы с плеч не сошли, компании и без их рассказов стало всё понятно. Чимин даже замахал ладонью со словами: «Фу-фу-фу, чувствую какой-то извращённый вайб», изобразив лицо человека, наевшегося лимона, но тут же замолк, когда Джун сжал его бедро ладонью, заставив ойкнуть и всех за столиком засмеяться. — В итоге, мы с командой в апреле поедем на открытые уроки в институт искусств, худрук договорился с ректором, чтобы нам провели что-то типа настоящего собеседования или проб, рассказали, как будет проходить обучение и что нас ждет, чтобы мы точно определились, хотим ли туда поступать, — делится Чимин, переглядываясь с кивающим Тэхёном. — Нам даже проведут экскурсию по всему институту и главной сцене. А если всё пройдёт хорошо, то нам разрешат пообщаться со старшекурсниками, которые в этом году выпускаются, — мечтательно заявляет Тэхён, улыбаясь и на эмоциях сжимая руку Чонгука так сильно, что тот морщится и свободной рукой хлопает по бедру Тэхёна, тем самым попросив его ослабить напор. Ким тут же отпускает его руку и хихикает ему в шею, когда Чонгук эту руку ему между диваном и спиной просовывает, обнимая парня за талию. Юнги невольно улыбается, столкнувшись взглядом с Чоном, потому что Мин был одним из первых, кто заметил химию между ними и клешнями вытащил из одноклассника правду. Он переводит взгляд на официанта, бегающего между столов — вечером в выходной в этой бургерной достаточно людно, поэтому парень, работающий здесь один в зале, зашивается, и Юнги его жаль. А еще жаль себя, потому что он едва ли не каждый день приходит, чтобы этим парнем полюбоваться. Мин даже знает, в какие дни у него стоят смены и до которого часа. — Кто-нибудь ещё будет картошку фри? — Чонгук перебирает пальцами толстовку Тэхёна на его боку, незаметно ему подмигнув, и машет рукой, поймав момент, когда официант поворачивается в их сторону. Об этом известно только Тэхёну (в общем-то, с его инициативы), но Чонгук на днях с этим официантом по душам пообщался, поэтому сейчас с веселым настроем манит его жестом к их столику. Парень подходит и вытаскивает из кармана фартука блокнот с ручкой, приготовившись записывать, но Чонгук качает головой и хмыкает. — Хосок, ты не мог бы оставить нам свой номер телефона? Просто одному из моих друзей он очень нужен, но он стесняется об этом попросить. — И все, словно сговорившись, синхронно и демонстративно поворачиваются всем корпусом к Юнги, который шокировано распахивает глаза и забивается в угол, надеясь слиться с диваном. Хосок — тот самый официант, который не так давно Чону признался, что он «из той же команды», что и друзья Чонгука вместе с ним, а еще он одинок и очень даже не против познакомиться со стесняшкой, усмехается, склонив голову набок и взглянув на донельзя красного и потерянного Юнги, уже обдумывающего, как будет топить Чонгука в ближайшей луже. — Только если твой стесняющийся друг тоже оставит мне свой номер. — Он отрывает листик от блокнотика и протягивает Юнги, опустив его вместе с ручкой на стол. Теперь Юнги шокировано смотрит на Хосока, сердце у него бьётся бешено, а красные щеки сильно контрастируют с бледной кожей. Он трясущимися пальцами корявым почерком пишет свой номер и имя, глупо пялится на смявшийся под влажной ладонью листок и подталкивает его к краю стола, избегая весёлого взгляда официанта. Хосок проделывает тоже самое, оставив лист на столе, и интересуется, будет ли Чонгук что-то заказывать. — Ничего не надо, сколько тебе до конца смены? — спокойно интересуется он, а офигевший Юнги вновь в упор смотрит на Чонгука так яростно, что ему кажется, будто щеку простреливает лазером. Хосок смотрит на наручные часы, нахмурившись. — Полчаса где-то. — Присоединяйся к нам, пока Юнги меня взглядом не испепелил, — хохочет Чонгук, а Юнги безнадёжно стонет, не в силах больше это выносить, и закрывает лицо ладонями, опустившись лбом на край стола. Хосок тихо смеется вместе со всеми, кивнув, и возвращается к работе. — Прежде чем ты начнёшь задавать вопросы, скажу, что это была идея Тэхёна. — Что? — Тэхён шлепает своего парня по прессу, нахмурив брови. — Ах ты предатель, сам же обещал, что не сдашь меня. Чон заглаживает вину, чмокая парня за ушком. Юнги что-то неразборчиво бубнит практически из-под стола, а когда компания просит его повторить, он поднимает голову, выглядя при этом надутым и злым, но говорит: — Спасибо, — и забирает листок от Хосока, поменявшись в лице и заулыбавшись, как умалишённый. Это выглядит настолько мило и смешно одновременно, что Чимин от неожиданной смены эмоций давится колой, начав смеяться, напиток идёт через нос, и теперь все за столом смеются в унисон до слёз, хлопая ладонями по коленям. И только Юнги среди общего ржача сидит с глупой влюблённой улыбкой, пялясь на сердечко, нарисованное рядом с номером Хосока.