И это нисколько не кажется странным

      Воздух настолько тяжёлый, что становится трудно дышать.       По спине пробегают разряды молний, неконтролируемо заставляя Пенни выгибаться, будто кошка. Своих пальцев она давно уже не чувствует, словно неведомая сила заморозила их. Девушка начинает задумываться о том, что заболела. Кое-кем.       Юноша напротив сидит неподвижно. Руки сложены на груди, всё-равно выдавая свою нервозность. Ворот чёрной водолазки начинает душить, потому Талон оттягивает его рукой, выходя из каменной позы.       Поганец! Будто нарочно это делает.       В мыслях бушует пламя, подобно свечке на столе подле них. Не стали бы они её зажигать, не будь здесь Инспектора около получаса назад. Мужчина по чистой случайности подорвал половину кухни и, судя по всему, задел провода. Света нет.       Каждый вздох девушки так или иначе проецирует пламя свечи, отчего она старается вовсе не дышать.       Парень тяжело сглатывает слюну, и кадык заметно дёргается. Из-за раннее отвёрнутого ворота, Пенни это прекрасно видит, но отказывается признавать, что наблюдает за этим зрелищем.       — Так и будем сидеть?       Из-за долгой тишины, наступившей между ними после ухода Инспектора, его голос раздаётся подобно грому в ночном небе. Она дёргается, и это не ускользает от его внимания. Интересно.       — Ты можешь предложить что-то другое?       Его взгляд падает на её лицо, а затем на губы. Блондинка не раз за последнее время замечала за ним это действо. Ему там мёдом намазано? Какого чёрта он пялится на неё?       — Почему так грубо, Милашка? — он наконец убирает руку от злосчастного ворота, отчего тот снова накрывает шею юноши. Пенни даже не знает, обрадовалась она или расстроилась. Рука ложится на подлокотник кресла, где сидит Пенни, и парень чуть приближается на своём стуле.       Близко. И жарко.       Голубые глаза бросаются к его лицу, прикрытое чёлкой парня.       Эти волосы. Пахнут лучше, чем любые духи, что лежат у Кайлы на полке в комнате: их у неё непозволительно много.       Когда Талон так близко, девушка ещё четче чувствует запах шоколада.       Эти волосы. Ей всегда хотелось их разворошить, залезть пятерней в эту гущу фиолетового недоразумения и не спрашивать даже, откуда такой неестественный оттенок. На вид они всегда кажутся колючими — никогда не предоставлялось возможности это проверить.       — Принцесса, не подскажешь, когда вернётся твой дядя? Я кажется... прослушал.       Конечно, он прослушал. Пока дядя бегал туда-сюда в поисках Брейна, параллельно описывая всю ситуацию, этот идиот пялился на Пенни! Каков извращенец.       — Завтра, ближе к вечеру. Извольте, принц, зачем Вам понадобилась эта информация? — Гаджет-младшая смотрит на него с притворным презрением, кое-как скрывая свою улыбку.       — Не волнуйтесь, ничего такого, о чём Вы могли бы подумать, — он лжёт, и это понял бы даже Гаджет.       В голове что-то очень громко щёлкает, отчего Пенни хочет притянуть его к себе. Сильно.       Снова жарко. Снова разряды по спине.       Пенни приближается к нему настолько, насколько позволяет подлокотник кресла. Она дышит ему в губы, непозволительно близко для доброй и застенчивой девушки. Неправильно для агента добра. Зато просто чудесно для Пенни.       — Ложь. Очередная, мать твою, ложь. Не думай, что сбежишь от меня. Не в этот раз, Талон Кло.       Карие глаза парня сверкают. Ужасно для агента зла. Чересчур нелепо для племянника Доктора Кло. Но идеально для Талона.       И это нисколько не кажется странным.       То, что она поддевает эту треклятую чёлку рукой. Зарывается в эти густые —  неестественно мягкие для такого количества лака — волосы. То, что он становится ещё ближе. Неправильно близко. Ужасно жарко.       Но прекрасно для них.       Рука проскальзывает к шее юноши, хватая за чёртов ворот, притягивая ещё ближе.       Её губы. Такие тёплые, нежные. Нетронутые. Талон ухмыляется в поцелуй, с заметным напором углубляя его. Его язык проскальзывает первым, очерчивая её рот, сплетаясь в одно единое с ней.       Но это не то. Пенни раскрывает глаза и отрывается от юноши. Он уже давно находится в непонятно-сидячем положении. Гаджет опёрлась на его плечи, в мыслях от чего-то отмечая, что они широкие. Почему не раньше?       Талон смотрит на девушку в недоумении, пока она встает с кресла. В непонимании, он повторяет вслед за ней, получая поцелуй вновь. Блондинке приходится вставать на носочки, чтобы достать до его губ. Лишь стоило ему поднять руки, дабы поддержать девушку, он чувствует толчок в грудь. Парень падает в кресло.       — Не убежишь, — она расставляет руки по обе стороны от парня на подлокотниках. Где-то на подкорке сознания она хотела, чтобы он думал, что Пенни его просто обвела вокруг пальца. Но покрасневшие щеки на блеклом лице сильно выделяются, а Талон слишком долго её знает. Очень хорошо знает.       — Я и не собирался, — парень хватает девушку за талию, притягивая ближе, заставляя Пенни сесть на него. Весь её план по его обману рушится в одночасье, словно карточный домик. Как и его терпение, когда она прижимается ещё ближе.       До предела жарко. Странным кажется только то, что Пенни до сих пор не разорвала к чертям его водолазку, а Талон всё ещё терпит её поддразнивая в виде руки около его паха. Опасно.       Пенни не любит ждать. Ненавидит что-либо делать долго, но с Талоном время течёт неумолимо медленно. Гаджет-младшая не знает, веление это Всевышнего или просто судьба, но даже если так, их воле сейчас она не в силе сопротивляться: растягивает удовольствие донельзя.       Зарывается рукой в его волосы и тянет назад, открывая вид на шею. В любой другой день Талон бы не выдержал такого отношения к своим волосам, но сейчас не в силе противостоять. Он шипит, когда чувствует укус на шее, а затем поцелуй подле кадыка. Он дёргается, отчего девушка еле слышно усмехается.       Терпение Талона тоже не резиновое. Отрывая руки от её бёдер, он ведёт их к талии. Вытаскивает идеально заправленную рубашку из-под длинной юбки, поспешно расстегивая ремень на ней.       Она прижимается вплотную, хотя казалось, что ближе просто некуда. Тоненькие пальцы забираются под водолазку медленно поднимая её вверх. В голове невольно пронесся диалог с Кайлой, когда они разговаривали о Талоне и думали о том, что наверняка у него прелестное телосложение. Блондинка благополучно избежала этой темы, даже не догадываясь, что в будущем она сама это лицезреет.       Парень помогает снять уже ненужный и порядком надоевший предмет одежды, поднимая взгляд на девушку.       Аквамариновые глаза, казалось, видят его наквозь. Пламя свечки дёргается, выдавая забавные тени на её милом лице. По правде говоря, Талон так и не понял, почему свеча всё ещё горит. По ощущениям прошло часа два, за это время она должна была потухнуть в расплавленном воске.       — Ха... Это то, что ты хотел предложить в качестве занятия на вечер?       Талон улыбается, но будто по-другому. Пенни кажется, что она сейчас растает подобно свечке. Парень оттягивает рубашку наверх, открывая обзор на грудь. Девушка замирает, будто внезапно поняв одну простую мысль. Он от неё и правда никуда не сбежит.       Талон легонько кусает девушку за ключицу, отчего она открыла глаза. Мыслям здесь и сейчас делать нечего. Пенни вновь зарывается в его волосы, чёрные от свечи, чудесно мягкие. Щёки рдеют. Он явно не каждому позволит такое сделать.       Парень скидывает рубашку с партнёрши, не отвлекаясь на то, в какой угол комнаты полетел элемент одежды.       Пенни расстёгивает дрожащими пальцами ремень на его брюках, опираясь другой рукой на его бедро.       Трудно дышать.       Внизу живота горит, когда она проводит рукой по всей длине. Гаджет-младшей кажется, как Талон и сам может почувствовать сейчас её возбуждение. Краснеть уже некуда. Её бедра начинают дрожать, и она неумолимо медленно опускается, кое-как с помощью парня. Тихий стон и непредвиденное дрожание сопровождают первый толчок. Талон успокаивающе гладит Пенни по спине, охватывая талию и помогая сесть до конца. Будто сам не хочет резко опустить её до упора.       Зубы сжимаются, а ногти впиваются в её донельзя красивые бёдра. Он помогает ей, поддерживает дрожащее тело.       Девушке постепенно становится легче, вяжущая боль немного уходит, и она уже сама начинает действовать. Кладёт руку на его грудь, отмечая свои же укусы на его шее и совершая толчок, мимолетно целует его.       Юбка мешает, накрывает её ноги, загораживая такой прекрасный вид юноше. Талон отодвигает кусок ткани, наблюдая за тем, как девушка опускается и поднимается.       Идеальный конский хвост уже давно превратился в невесть что, и Талон тянет руку к её волосам. Выпускает их из плена тугой резинки, и золотая копна расстилается по её спине, до безумия красиво обрамляя лицо девушки. Пенни стонет, но больше от того, что Талон разминает кожу головы, которая так привыкла к одной прическе. Она на пределе. Узел в животе вот-вот расплетётся.       Талон надавливает на её бёдра, опуская до самого конца, заставляя протяжно застонать. Она смотрит на него и в её глазах отражается пламя. Грудь тяжело поднимается и опускается, волосы переливаются всеми оттенками золота. Талон уже давно понял, что безвозвратно пленен в её по истине чудесную красоту, наивную доброту. И если это то, о чём пишут в любовных романах, он готов начать читать эти бредни. Парень прижимает её крепко, целует так сильно и глубоко, будто бы она сейчас исчезнет. Девушка обнимает его за шею, и он толкается в неё последний раз.       Узел расплетается, по телу проходятся импульсы, и она не хочет, чтобы это заканчивалось. Стон становится больше похож на скулеж, и девушка вновь жмётся к парню, как к единственному спасению.       А он любуется ею. Такой беззащитной. Без своей горделивой осанки, победных изречений и поддразниваний. И это нисколько не кажется странным.       Свеча тухнет, укрывая всё произошедшее в ночи.