Куда ты так спешишь уйти?

–Возможно утром всё окажется сном,–прошептал он томным голосом, пока его цитриновые глаза блестели в полутьме глядя прямо в мои,–но я ни о чём не пожалею. Он подвинулся ближе и легонько прикоснулся к моим губам своими. Всë прямо как тогда, когда он только признался мне в любви. Но это был слишком мимолётный поцелуй, что бы быть похожим на тот, из далëкого прошлого – он был больше похож на ласки нежного ветерка, чем на проявление пылких чувств подростка. Не успел я даже почувствовать тепло, что должно было исходить от его тела, как он уже снова глядел прямо в глубину моих глаз. Я хотел было возмутиться, но он лишь молча отвернулся и пошёл вперёд по тропинке оставляя меня позади. –Подожди!–вскричал я наровясь догнать его, но мои ноги не двигались. Я со страхом взглянул вниз и не увидел собственных стоп – казалось, они полностью погрузились в землю не давая мне возможности сдвинуться с места. –Стой, Áдам, подожди!–крикнул я ещё громче, но он лишь продолжал идти вперёд не обращая на меня ни малейшего внимания. Всё, что я мог – это лишь бессмысленно пытаться высвободить ноги и продолжать тянуться к нему руками, даже несмотря на то, что пальцы ухватывались лишь за воздух – я всё равно стремился к нему, словно утопающий, что старается ухватиться за последнюю нить спасения. Мне казалось, что я кричал. Я напрягал связки, моё горло болело, но ни единого звука так и не прозвучало. И только осознав свою беспомощность я понял, что не могу сделать ничего, кроме как смотреть на его уходящий в даль силуэт; наблюдать как колышутся его чёрные волосы, когда он делает новый шаг; лицезреть лишь его широкую спину, что совсем скоро, кажется, станет такой крошечной, что больше невозможно будет её разглядеть. Солнце заходило, вокруг были бескрайние поля, стоял июльский вечер, который был мне совершенно не люб. Ведь боль, что взбушевала во мне, пока я смотрел как Áдама поглощает горизонт, не давала мне наслаждаться этим временем. Я стоял на месте, но всё моё ество рвалось за ним. Казалось, что сама душа разбивается внутри меня наблюдая как он, шаг за шагом, ставится всё недостижимей. Я, как ребёнок в последней надежде, протянул к нему руку. Я даже произнёс его имя, которое сорвалось лишь тишиной с моих губ. Сильный ветер раздувал мои волосы, что били меня по лицу, пока слезы текли с глаз подобно ручьям. "Ос...Пого..Подо-жди"–произносил я одними губами слоги, пытаясь сложить из них хотя бы одно слово, всё ещё надеясь, что он услышит и обернётся, что бы наконец увидеть, как далеко мы друг от друга. Но ничего не происходило, а секунды неумолимо и упрямо, как и он, шли вперёд. И вот, Áдам полностью исчез из моего поля зрения, оставив по себе лишь одинокий пейзаж, который стал абсолютно пустым несмотря на его восхитительную красоту, что теперь казалась мне лишь вычурной фальшивкой. И тут вдруг всё начало рушится. Прямо так как я это ощущал, когда он уходил – всё осыпалось, словно мир вокруг был лишь непрочными стенами, которые начали стремительно разваливаться на груды камней. И я даже не пытался противиться, когда почувствовал как падаю во тьму – казалось, что я погружаюсь в пучину своей боли и отчаяния. Было чувство, что я физически ощущаю ту пустоту, что воцарила во мне с его исчезновением. Я не беспокоился о том, куда же я, всё-таки, лечу, как камень с утёса – всё что крутилось в моей голове, это вопрос "почему?". Почему он ушёл? Почему не взял за руку, что бы я точно пошёл вместе с ним. Почему не обернулся, что бы посмотреть на меня. "Куда он...так желал уйти..?" – пронеслось в моей голове, когда я позволил тьме без остатка поглотить меня. *** Громкий вдох. Глаза парня, ещё мгновение назад спавшего тревожным сном, широко распахнулись, а спустя несколько секунд, он, глубоко вдыхая воздух, сел в своей постели. Коснувшись закрытых век, он ощутил влагу на коже вокруг глаз, не сложно было почувствовать и мокрые дорожки, что пройдя по вискам намочили даже ушные раковины. Юноша лишь потёр свою голову руками, пытаясь избавиться от дискомфорта, а после втупился в окно уставшим взглядом – сквозь него виднелись внешние стены здания напротив, да маленький клочок посветлевшего неба. Царило новое утро, которое совершенно не радовало его. Не смотря на долгое время сна, бодрости он не ощущал – просыпаться в пустой комнате не хотелось и вовсе. Раньше здесь всегда царила атмосфера тепла и уюта, что в корне отличалось от той, что сейчас холодной грустью витала в воздухе. Разбросанный по полу мусор и холодная подушка на второй половине кровати вновь напоминали, что его здесь больше нет – этот любитель домашнего уюта никогда бы не позволил запустить жилище до такого состояния. Утреннее солнце освещало три серые, покрытые неизвестными по происхождению пятнами, стены. А на четвертой, на всю плоскость, красовалась не до конца законченная картина - оставались последние штрихи к её завершению. Юноша тяжело поднялся с кровати и, преступая через вещи, подошёл к разбросанным по грязному столу художественным принадлежностям. Он бережно окунул кисть в краску и встал на лестницу, желая нанести мазки на верх импровизированного холста, где оставалась последняя не закрашенная область. Закончив, он устало слез обратно, отодвинул стремянку и уронил на пол кисть. Он подбежал и ещё шире распахнул шторы, желая что бы утренние лучи попали на его творение. Парень метнул свой взгляд обратно к стене и замер – теперь полностью готово. От туда, прямо на него, смотрели яркие цитриновые глаза. Он подошёл почти в плотную к нарисованному им бюсту юноши, и встав на носочки, что бы дотянуться к более верхней части картины, с нежностью провёл пальцами по находящимся там вороным волосам. Пара капель слёз скатились по щекам когда он упал на колени перед портретом не отрывая руку от стены. Парень изображённый на холсте выглядел так, словно он и правда был живой. –Áдам... Зачем ты меня бросил?–прошептал он в пустоту пока лучи солнца ярко светили на картину, позволяя увидеть маленькую чёрную ленту, что словно пряталась от своего создателя забившись в самом дальнем участке правого нижнего угла...