too frankly

      Коханэ сводила Ан с ума.       Одна лишь крохотная, робкая улыбка в уголках губ, один лишь смущенный взгляд, один лишь смелый быстрый чмок в щечку, являющийся для блондинки настоящим достижением - и Ан таяла. Как мороженка самым жарким днем лета. Превращалась в беспомощную лужицу, способную только наблюдать, восхищенно приоткрыв рот, и внемлеть каждому тихому вздоху возлюбленной.       Шираиши не сомневалась, что она - счастливица. Потому что человека прекрасней Коханэ найти, она уверена, попросту невозможно, и тот факт, что они действительно начали встречаться, заставлял ее сердце бешено стучать о грудную клетку от восхищенного неверия и бесконечного будоражащего волнения.       — А-Ан-чан? Мне кажется, я тебя люблю...       Именно так однажды ей ответила Коханэ, когда Ан заявилась к ней в гости с самым решительным выражением лица, огромным плюшевым медвежонком за спиной, и с нервной, старательно-обаятельной улыбкой на устах. Полчаса перед этим она шаталась туда-сюда перед домом напарницы, походя на чокнутую сталкершу и пытаясь набраться смелости позвонить в дверь. К ее безграничному счастью, тот день обернулся сказкой, и Коханэ чуть не умерла от смущения, пока Ан, внимательно наблюдая за ней, делала выводы и становилась все уверенней в себе и уверенней, что в конце концов привело ко всему тому, что девушки имели ныне.       Встречаться с Коханэ было потрясающе.       Она была самым настоящим солнышком, ярким лучиком в пасмурный день.       Ан постоянно не могла сдержать желания потрепать девушку за милые щечки, с удовольствием видя красный румянец на них и очаровательно отведенные в сторону медовые глазки. Шираиши была счастливицей, а Коханэ - ее будущей женой. Это даже не обсуждается. Потому что Ан скорее окочурится, чем упустит свое маленькое стеснительное счастье из ловких пальцев.       В один из сотни замечательных дней, проведенных вместе, Ан с Коханэ лежали на кровати первой и негромко обсуждали новые костюмы к предстоящему скоро крупному выступлению с недавно написанной песней. Коханэ до безумия робела от перспективы надеть ту одежду, которую от нее требовал новоявленный образ, а Шираиши честно старалась отрубить свое пошлое воображение и думать о чем угодно, кроме вида оголенной талии блондинки.       Получалось откровенно плохо.       — Коханэ, — слетает с ее губ. — Мне жаль, но моя фантазия уже устала от бесконечной работы. Я бы посмотрела на тебя в этом костюме. Особенно с открытым животиком.       Коханэ, судя по звуку, поперхнулась воздухом.       — Ч-что?       Ан мгновенно стало стыдно за свой непослушный язык и она закрыла лицо руками, ощущая себя какой-то преступницей.       — Извини, — брюнетка шумно выдохнула, а затем таки отстранила ладони от лица и чуть приподнялась на локтях, глядя на багровую, точно рак, Коханэ, лежавшую чуть выше. — Извини! Хотя, мне кажется, это вполне естественно, что я бы хотела поглядеть на тебя в костюме, побольше открывающим вид на твое тело? Я имею в виду... Мы же встречаемся. Правильно...?       Уже на половине своей речи Ан успела пожалеть о том, что в нее не прилетел в самом начале какой-нибудь метеорит, потому что сейчас обе девушки были смущены до предела. Хотя нет смысла отрицать, что созерцать краснющие ушки Коханэ - одно удовольствие, отдающее влюбленным трепетом в тело Шираиши.       — Ан-чан...! Ты слишком... откровенная, — почти пропищала Коханэ беспомощно, и уголок губ брюнетки не мог не дернуться в нежной улыбке.       — А ты слишком боязливая, — вторит она, а затем приподнимается и сдвигается выше по простыням, чтобы нависнуть точно над спрятавшейся в ладонях девушкой. — Кто-то в этих отношениях должен делать первый шаг, и, очевидно, это не ты.       Ан дразняще усмехнулась и щекотливым движением прошлась пальцами по животику Коханэ, намеренно проникая под чуть задравшуюся футболку. Блондинка мгновенно сжалась и схватила ее за запястье, обиженно надуваясь почти по-детски. Шираиши не могла не рассмеяться.       — У тебя никакой совести, — бурчит Коханэ. — И ты знаешь, что я боюсь щекотки! Ты не... — пальцы вновь чуть щекочут в шаловливой манере теплую кожу. — Ах-ха, Ан...!       — Хорошо-хорошо! — теплый бесстыдный смех и поднятые в поражении руки. — Просто не могу сдержаться. Ты слишком милая. Почти криминально. Ты знаешь?       Конечно, Коханэ знает. Знает исключительно благодаря Ан, столь щедро и беззаветно продолжающей напоминать ей об этом из раза в раз, оправдывая собственные постоянные влюбленные порывы то потискать блондинку, словно какого-то котенка, то заобнимать чуть ли не до смерти. Ан постоянно сравнивает Коханэ с хомячком, и остается только радоваться, что на деле девушка ничего общего с ним не имеет: зная хрупкость этих маленьких зверьков, она бы не пережила и одного гипер-тактильного набега своей девушки.       — Ты не прекращаешь мне об этом напоминать, — светло-карие глаза словно густой, теплый мед, топящий в своей сладости безнадежно помутненный рассудок Шираиши. — Так что, мы... так и будем выступать?       — Боже, да! Теперь точно да, — Ан хохотнула, когда Коханэ недовольно щелкнула ее по плечу. — Хэй! Да ладно тебе! Представь, какие наряды будут у Тойи с Акито! Без юбок конечно, но точно с ушками...       Обе девушки разулыбались и Коханэ слегка расслабилась, пока Ан принялась в успокаивающей манере поглаживать ее по приподнятой коленке. И все же, пока что блондинка не выглядела полностью убежденной, поэтому Шираиши решила укрепить свою позицию внезапным поцелуем, вдруг перекрывая Коханэ весь вид своим хитрым лицом.       Целовать Коханэ всегда тягуче сладко и волнительно. Они уже успели разделить множество таких поцелуев, но каждый раз был словно первый, все такой же будоражущий, такой же трогательно важный, такой же жизненно необходимый. Губы блондинки мягкие, нежные. У Шираиши они чуть обветренные, но до безумия горячие, сводящие с ума своим умеренным напором и уже наученным опытом. Их союз - идеален, да. Они обе это знают и потому и почти захлебываются в бесконечной любви, вне сил насытиться взаимностью.       Шираиши чуть сжимает талию, приподнимая Коханэ от кровати, а Коханэ послушно льнет навстречу и теплыми касаниями греет щеку ладошкой, другую же руку держа на плече. Блондинка - одно воплощение комфорта и уюта, тепла и обещания вечно быть рядом, безмолвного, но очевидного для них обеих и без слов. Она вызывает в Ан такую гамму эмоций, полную в своем многообразии лишь самых положительных и окрыляющих, что брюнетка вновь и вновь теряет голову, когда в очередной раз все вокруг теряет свой смысл на фоне ее блондинистого чуда.       Ан перебрасывает бедро через ноги Коханэ, удобно устраиваясь на девушке и не отрываясь от поцелуя. Хочется отдаваться и брать без остатка. Шираиши думает, что трудно не быть собственницей, когда ты встречаешься с Коханэ. Наверное, это неправильно, но в этот момент эта мысль кажется такой несомненной истиной, что размышлять об этом не видится смысла.       Наконец, Коханэ нехотя чуть давит на плечи, прося глотка воздуха. Ан позволяет его не сразу, но все же немного отстраняется, садясь на бедрах и одурманенно тяня уголки губ в стороны, наслаждаясь разгоряченным видом своей девушки. Пальцы Коханэ напоследок проходятся по волосам девушки, темным и длинным, с синими кончиками, и касания ее такие же ласковые и мягкие, как и тот же поцелуй. Шираиши хочет прикрыть глаза и запечатлеть себя в этом моменте навсегда.       — Нам нужно на встречу с парнями, — напоминает Коханэ услужливо, и Ан хочется застонать от вселенской несправедливости.       — Подождут, — брюнетка продолжает нависать, любовно изучая черты напротив. — Сами как будто лучше...       Коханэ глядит озадаченно и Шираиши усмехается, вспоминая, какая у нее наивная вторая половинка. Конечно, она не заметит ничего странного в отношениях между двумя их напарниками даже если буквально ткнуть ее в это носом.       — О чем ты?       — Ни о чем, — солнечный взгляд пестрит забавляющимися искорками. — Они подождут.       — Но, Ан-чан...       Шираиши признает, что самый эффективный и приятный способ заткнуть Коханэ временами - это накрыть своими губами ее. И, если честно, ей совсем не стыдно за то, как она беззастенчиво им пользуется.       Их напарники подождут.