Солнце, огонь и храм

      Спустя неделю после захвата корабля — да чего мелочиться, захвата планеты! — мы собираемся на Химере, в Саду Весны, где вечно цветут деревья с розовыми и белыми цветами, сидим на садовых креслах и пьём глинтвейн. В саду та тонкая грань между теплотой дня и начинающимися сумерками, что приятно и пить подогретое вино, и подставлять ветру открытую кожу.        Я устал и рад передышке. Не верить чужим страхам и транслировать спокойную уверенность в том, что у всех всё получится — сложная работа. Но судя по тому, как оба бегут ко мне жаловаться, едва у них что-то не получается, я справляюсь. Но устал — жуть, хоть плачь, а поныть некому.        Ал смотрит на меня и достаёт из рюкзака… достаёт… не может быть. как же я сам не додумался её попросить. как же она сама додумалась взять. Целый мешочек табака и полотно бумаги для самокруток. Табак пахнет морем, пеплом и немного сыростью, то есть плесенью. Это всё придаёт ему непривычный привкус, но не слишком портит. Под взглядом Ал скручиваю вторую самокрутку — для неё. Встаю с кресла, подхожу к ней, целуюсь, подкуриваю самокрутку и отдаю ей.       Тайшель рад рассказать ещё одному слушателю, как он Страдает, Превозмогает и даже иногда Побеждает. В его устах зануднейшее дело, которым я бы не согласился заниматься даже час, даже ради великой цели, звучит как целое приключение духа, полное водоворотов, болот, непролазных чащ, закатных лугов и выходов из пещеры на яркое солнце.        — Теперь по фактам, — Тайшель читает с порткомма заготовленный отчёт — Зарядки. Лучшим вариантом оказалось сделать синты со сменными зарядками и тащить с собой кучу зарядок.        Это в свою очередь значит, что мы лимитированы в первую очередь зарядками. Лучший баланс энергозатратности, производительности и вкуса у пищсинтов типа как в летающих тарелочках. Сотни таких, если считать что с зарядкой проблем нет, должно хватить на то чтобы накормить всё население нашей планеты.       Мощные матсинты нам, похоже, не светят вообще. А какие матсинты нам тогда нужны, пока неясно, и пока этот вопрос откладываем.        Корабль на ультимском твёрдом топливе летит с Близнеца на Оккен 28 дней. Возвращение экспедиции должно состояться почти ровно через год от сегодняшнего дня. Ещё, допустим, месяц нам нужен чтобы осмотреться на планете. Это значит, что за 9 месяцев мы должны полностью определиться с тем, что мы берём с собой (один месяц на синтез этого всего), и за 10 месяцев полностью перестроить корабль и научиться на нём летать.        Я выныриваю из своих планов о том, как делать фильм, который хочу показать товарищам людоедам, и оставляю пару строчек на мониторе линзы.        — А у тебя как там всё? — спрашивает Тайшель у Ал. У Ал рядом с креслом стоит футляр, в котором, наверно, карты и картины.        — Летучки у вас классные, — говорит Ал. — Если хочешь, и тебя научу, там ничего сложного.        — Блин, да как у вас это получается? — с завистью говорит Тайшель. — Вы же оба из отсталого мира, и оба даже не технари, а Фенька вон с камерами разбирается как профессиональный оператор, ты осваиваешь наши летучки, к которым только после института допускают, линзы эти ваши, симуляции, как вы во всём этом разбираетесь?        —  С ТРУДОМ, — отвечаем хором и с болью в голосе.        — Я первые полгода думала, у меня голова просто лопнет, ложилась спать, закрывала глаза и плакала от усталости, Фенька помнит. Зато теперь я не боюсь ничего, к чему есть инструкция. Но знаешь что я тебе скажу, инструкцию к вашей летучке писали не для людей. На Ультиме очень понятные инструкции, и с видео, и с симуляцией, и написанные человеческим языком, и с ответами на часто задаваемые вопросы. А эта инструкция существует только потому что к любому прибору положена инструкция.        — Всё так, не страдай. Через некоторое время ты начинаешь разбираться с новыми штуками незаметно для себя, вот увидишь. Особенно когда оказывается, что с помощью них можно делать охуенные штуки, о которых ты и мечтать не мог.        — Ладно, извините, это был крик души. Продолжай, Ал.        — А! Вот так сейчас выглядит Западный порт. Щщас, — она достаёт бумажную карту, на которой красными крестами зачёркнуты здания. — Вот это всё разрушено взрывами. Ваши, Тайшель, знали что взрывать, значит они тут заранее ещё разведку проводили.        — Я, кстати, догадываюсь что они делали, — говорит Тайшель тихо. — Я кажется уже говорил, что основная причина, почему война с Уккеном не состоялась лет сто назад, когда Уккен был слаб — это то, что у нас вся Ракия изрыта шахтами, причём многие из них строились очень давно, когда о сейсмобезопасности этого дела не заботились. И судя по расчетам и печальному опыту, сильные взрывы могут вызвать обрушения очень далеко от места взрыва. То есть взорвав что-то на территории Уккена, можно ненароком обрушить пол-Ракии. А ещё, как я уже говорил, между двумя нашими странами стоит стена. Поэтому потравить соседей тяжёлым газом, который лежит низко у земли — это отличная идея. А тут вы подвернулись для испытаний. Но у Уккена есть старые базы с мощными бомбами, которые они пустят в ход, если поставить их в безвыходное положение. Значит, базы нужно первым делом уничтожить. Я не мог понять, почему по вашим словам там были и газ, и лазеры, и бомбы, а теперь, думаю, понимаю — чтобы замерить силу взрывов от того или иного оружия. Ну и плюс — армия у нас есть, но настоящей войны давно не было. А тут такая возможность проверить солдат в условиях, приближенных к боевым. В общем, я думаю… да, я думаю что вас убивали не как тараканов, а как лабораторных рыбок.        — Ну, в таком разрезе эта история имеет хоть какой-то смысл, — Ал проводит рукой по ёжику волос и усмехается. — Интересно, с учётом того что посадка их корабля вызвала извержение супервулкана, к какому выводу они пришли относительно сейсмоопасности? За два года трупы, кстати, все высохли. Ничем не пахнет, ни мертвечиной, ни ядом. Это улов из Западного порта, — Ал достаёт карты, расстилая их на столе одну поверх другой. Огромные, подробнейшие карты, у Тайшеля горят глаза, когда он на них смотрит и проводит пальцем по изгибам рек и горных хребтов.        А потом Алания удивляет нас обоих. Она рассказывает, как задумалась о терраформировании, и что она хочет искать живых людей. И просит — Фенька, поговори с ГУ о терраформировании? И что она уже поговорила с медиками, они ждут больных, хотя бы одного настоящего больного. И — Фенька, мне нужен поисковый спутник или даже несколько, пусть они летают и ищут живых.        Я восхищаюсь Аланией так сильно, что выпадаю из пространства на несколько минут. Конечно-конечно-конечно я обо всём договорюсь.