Солнце, огонь и храм

      все видят приближающийся свет, все слышат гул, и я начинаю:       Привет всем. Вы же знаете, что живёте в сдвоенной солнечной системе? Так вот, у второго солнца тоже есть планета, почти как ваша.        Пять тысяч лет назад Уккен отвёз своих колонизаторов на планету у второго солнца и бросил их там.        Но мы выжили.        Мы жили, пока на нашу планету не напала Ракия и не убила нас всех.       Но я выжил.       *смешок*       Год полёта от вас всё это время была планета, на которой места хватило бы всем — нам и обоим вашим странам. Мы-то не знали что такое война, мы бы поделились с вами чем угодно. У нас всё было, и леса, и чистая вода, и сколько угодно свежей еды. И мы были. А вы зачем-то убили всё живое на планете. Не стало Союза Вольных Городов. Умерли растения. Звери. Люди.        *молчание*       Я вот думаю — надо вам это как-то исправлять.        Уккен, Ракия, каждый из вас — вы все меня сейчас слышите.        Те кто убивал нас, убили не совсем всё живое. Девяносто человек осталось. Но девяносто человек — это очень мало. Нужно восстанавливать города, высаживать сады, похоронить наконец мёртвых по-человечески и начать наконец по-человечески жить.       Я вам расскажу, как у нас было и как есть.       И как было у вас.        И как есть.       Привет всем, меня зовут Фенька и я гражданин Союза Вольных Городов. Ещё увидимся, — весело сказал Фенька и отключился.        Вэшшох и Ониша в своих дворцах требовали от подчиненных немедленных объяснений, уже понимая что единственное объяснение было только что дано во всеуслышание.        Люди молчали. В квартирах, на улицах по дороге на работу, во дворцах и в катакомбах, на боевых постах и в больницах — люди молчали. Люди не поднимали глаз, не смотрели друг на друга. Люди молчали, но я уже знал, что здесь значит молчание.        Затем молчание разорвалось. Это диверсанты? Это провокация? Это враги? Это провокация. Это враги. Это опасно. Этоому нельзя верить. Это ложь. Уккен не мог никого бросить. Ну ладно, пять тыщ лет назад, допустим, мог. Ракия не могла никого убить. Хотя как это не могла, Ракия может всё. Но значит были причины! Значит это враги. Значит нельзя им доверять. Ещё не прошло и часа, ещё не было сказано ничего из дворцов и кабинетов, как весь народ уже всё понял и определился.        В Уккене говорили: что на той планете так хорошо — конечно враньё. Ничего там хорошего нет. Вообще непригодна для жизни.        В Ракии говорили: . В Ракии про планету молчали.        Спустя два часа Вэшшохом и Онишей было объявлено, что это всё вражеская провокация и ответственные за это будут найдены и казнены.        И вдруг, на этих словах, Тайшель рассмеялся. А?       — А вот за что они сейчас постановили тебя казнить?        Я открыл рот — и тоже заржал. Вот ведь… вот я и сам не заметил подвоха, вот я и почувствовал, как это, жить внутри морока, где постановления Вэшшоха и Ониши кажутся абсолютно естественными. Хотя мы даже не начали призывать к свержению строя!        И в то же время — да — вот оно. Если окружить всю страну забором в десять тысяч «нельзя», то те, кто решает сделать что-то вопреки всем этим нельзям, совершенно точно покушаются именно на весь государственный строй целиком. Потому что пока государственный строй таков, ты не можешь изменить вообще ничего, даже если ты хотел всего-то продавать булочки в парке.        Ониша, котичек мой, сделал мне большой подарок, объявив на сегодня обязательный культпросвет с просмотром фильма об истории Уккена (наверно, хочет всем показать что в фильме никакого космического корабля нет).       День у уккен и ракийцев прошёл спокойно. Ничего не происходило. Кроме переполоха. В обоих странах везде бегали люди в форме и пытались найти улики. В обоих странах во дворцах были собраны срочные совещания, где умные дяденьки изо всех сил пытались сделать вид что они понимают что происходит.        Дяденьки боялись. Они боялись высокого начальства, но ещё больше они испугались произошедшего с утра, причём никто не замечал абсолютной иррациональности этого ужаса. Я, безусловно, пугающе много знал, но я никому и ничем не угрожал. Я, блин, приглашал их в гости!        Не спорю, я не звучал слишком уж дружелюбно. Но в СВГ первый вопрос был бы — как вступить со мной в диалог? может, написать послание на площади, а что писать? А здесь никому даже не приходила в голову идея эээ просто поговорить со мной..        Вечером, когда стало смеркаться, когда люди пришли с работы и зашли в интернет, когда в Варе все пришли на культпросвет, в интернете, в кинотеатрах и в небе, я включил мультики.        На всех экранах и улицах люди двух стран впервые видят друг друга.        Люди видят взлетающий корабль Уккена, видят войну, наводнение, стену, голод и выживание.       Видят, как корабль Уккена приземляется в зелёных джунглях на берегу моря.       Видят величественные розовые дома Уккена, видят слаженную работу Ракии и взлетающие с неё корабли, видят свой серый, серый остров в голубом море       Видят, как корабль Ракии летит к Союзу Вольных Городов.        Дальше экран гаснет.        В кинотеатрах Уккена экран погас раньше, ещё на взлёте уккенской ракеты.        В полночь в Ракии отключили весь гражданский интернет.       К утру обоими странами были изданы законы, запрещающие любые обсуждения мультика