сгнившие

      — Что такое это ваше ппг?       — Ты не знаешь, что такое ппг? — в ужасе оборачивается Джисон, выплюнув палочку от чупа-чупса.       Минхо отводит взгляд, думает несколько минут, перебирая в голове всевозможные варианты. И снова смотрит на дырявые вансы. Не свои, к счастью.       — Я же не местный.       — Это не обязывает тебя не знать.       Джисон запрыгивает на соседнее колесо и смотрит сверху вниз. Резина медленно проминается и резко стреляет вверх.       — Прыгать по гаражам это означает, — добавляет он, приземлившись на землю.       В нём точно затаилось шило. И вьётся, вьётся возле Минхо. И так постоит, и так посидит. За спиной покрутится, погнётся. На руках походит – давно же новых вмятин не было. На колёсах попрыгает, с детворой в карты сыграет. Останется, разозлится и пойдёт отыгрываться.       — Ты никогда не прыгал по гаражам? — продолжает он, вовсе садясь на песок.       — Нет, — качает головой Минхо. Вздрагивает от неожиданно коснувшейся плеча ветки.       Небольшое местечко напротив дома, в котором жил Джисон, обсажено деревьями и огорожено закопанными наполовину колёсами. За кустами спрятаны две деревянные скамейки и столик, наконец, выклянченными жильцами дома. Сейчас же за ним активно чокаются рюмками и гадят скорлупой тыквенных семечек.       — Родители не разрешали или сам не хотел?       — Сам.       Тот замолкает впервые больше трёх минут. И сидит тоже неподвижно. Удивительно!       — Пойдём.       Вскочив, отряхивает штаны и руками хлопает. Подгоняет.       — Куда?       — Пойдём, пойдём. Увидишь.       Шина под Минхо взрывается, когда его упорно тянут за руку.       Они идут детскими площадками, немного дворами и проходят круглосуточные ларьки.       — А по машинам прыгал?       — Странные у вас здесь развлечения, — бросает Минхо. Плетётся, скептически разглядывая цветную спину.       — Нормальные, — обернувшись, почти плюёт в лицо, — это ты не от мира сего. Как можно было не прыгать по гаражам? — всё ещё не унимается он, — детство твоё зря прошло.       — Долго ещё?       — Почти пришли.       Лай собак и детский хохот затихает. Подошва скользит по дорожной грязи. Побитые пятиэтажки отдаляются, и Минхо лишь изредка провожает их взглядом. Вокруг нескошенные поля и вышки. Огромные железяки, связанные проводами.       Солнце садится. Рыжеватая, почти как голова Минхо, рука касается ветровок. Джисонова вся разодранна, в каких-то потёртых заплатках. Молния сломана, расходится, когда подцепляешь бегунок. У Минхо воротник блестит. Новенькая, чёрная, адидасовская. Припекает быстро, но удобная. Карманы просторные: руки можно спрятать. Капюшон огромный: укрывает затылок от кусачего ветра.       Впереди виднеются сгнившие макушки. Стоят, грустно упершись друг другу в бока.       — Не ожидал, да? — довольный проезжается локтём по рёбрам, — ну не стой, пойдём.       Он перескакивает что-то в траве, предупредив, что нужно прыгать. Ногами сминает крапиву, делая тропинку.       — Городские, — шипит себе под нос он.       — Не уверен, что это хорошая идея, — кричит Минхо, заостряя внимание на крышах.       Домики выглядят настолько хрупко, что если легонько коснуться пальцем, то они развалятся прямо на глазах.       — Да не ссы ты. Весело будет, — не слушает Джисон, пролезая между деревянными стенками и теряясь за кривыми крышами, — дуй сюда.       Минхо в последний раз осматривает пятиэтажки за спиной. Щурится от солнца и неохотно плетётся в траву.       Проходит по свежей тропинке, цепляется за косые стенки рукавами и оглядывается. Оказывается в узком проулочке заставленными домиками. Домики, что находились впереди, выглядят поплотнее. Потому что сделаны из железа. Минхо шею вытягивает и ещё раз осматривается.       — Круто, скажи?       Сердце на миг утекает в пятки. Чужая тень полностью накрывает Минхо.       — Ты такой крохотный, — смеётся он, — стой, не двигайся, — складывает пальцы, получает рамочку. Жмурит один глаз и громко вскрикивает.       — Вовсе не круто, — хмыкает Минхо, опуская голову.       Джисон снова смеётся. Диким таким гоготом. Пугающим. Затирает что-то про то, что только что сфоткал Минхо и ногой топнул несколько раз, доказывая плотность крыши. Та и правда виду не подала.       — Кто здесь? — за углом отчётливо стреляет мужской голос.       — Бежим! — Джисон приземляется на песок, успев сделать кувырок, хватает Минхо за рукав. Снова. И бежит сломя голову. В пути умудряется похвастаться сделанным прыжком, но Минхо сейчас не до этого.       Они останавливаются за ржавыми боками. Джисон ставит ногу в нужном месте, цепляется рукой за давно изученный край, подпрыгивает, подтягиваясь, и оказывается на крыше. Он протягивает руку, кивая на неё.       — Ну же, давай.       Минхо, не задумываясь, повторяет движения. Они подползают к краю и, вжавшись спинами к тёплому покрытию, затаивают дыхание.       — Кто это был? — шёпотом все же спрашивает Минхо.       — Бомж местный. Живёт тут.       — Я думал полицейский.       — Ой, — отмахивается Джисон, смеясь, — нахуй ему эти заброшенные гаражи.       — Не знаю.       Мужской голос что-то неразборчиво бурчит. Шаги больше не слышно. Никто и не собирался ловить.       — Ушёл вроде.       — Столько адреналина я давно не получал, — выдыхает Минхо.       — Это ты ещё по машинам не прыгал.