Создание жизни

— Хён, я придумал! — Чонгук врывается в кабинет Юнги не в самый подходящий момент, но способа выпроводить неугомонного мелкого просто нет. — Я хочу создать жизнь! — Найди себе девушку и создай, — Юнги старательно контролирует свой голос. Примерно также старательно, как Чимин заглатывает его член. — Ваши гениталии, я уверен, справятся на отлично с созданием новой жизни. Чонгук на мгновение замирает и Юнги пользуется паузой, чтобы схватить Чимина за волосы и попытаться оттащить его от своего члена, но получается совершенно наоборот. Минет, сам по себе невъебенно прекрасный и с появлением невольного свидетеля он становится только лучшее. Острее ощущения. — Нет, родить ребенка может каждый, — Чонгук отмахивается и подтаскивает к столу Юнги стул, усаживаясь на него и выкладывая какие-то бумаги. Чимин уже подводит его к финишной прямой, заглатывая быстро и глубоко, но тут, когда Чонгук начинает говорить, немного замедляется. Юнги хочется его стукнуть. Или толкнуться, двинув резко бёдрами. Он выбирает последний вариант. — Я всё подсчитал. Ты, как некромант, будешь завершать — прикреплять душу к оболочке. Душу поймают Хосок и Тэ, думаю они справятся с такой плёвой задачкой… Чонгук рассказывает свой план дальше, подробно описывая кто какую роль сыграет в его проекте, но у Юнги в ушах неистово бьётся пульс. Маленькая штучка у него между ног решает поиграться: Чимин снимается полностью и проводит своим ловким и гибким язычком от головки до основания, прихватывает мягкими полными губками нежную кожицу яиц и потирается о ствол бархатной щёчкой. Юнги приходится держать беспристрастное выражение лица пока Чимин старательно заглатывает обратно, проталкивая головку в горло и сглатывает, приятно сжимаясь на нём. — И вот тогда Джуни должен будет создать купол, чтобы мы… — Юнги вылавливает обрывки слов, предвкушая всей своей сущностью финал. Чимин перестаёт играться, берясь за дело всерьёз. Он возвращает прежний быстрый глубокий ритм, полностью перехватывая миново внимание. — …а Джин!.. Юнги кончает с трудом сдерживая рвущийся наружу стон. Чимин, словно издеваясь, высасывает из него всё до последней капли с урчанием вылизывая опадающий член. Когда пульс в ушах стихает, Юнги может сосредоточиться на Чонгуке, но уже слишком поздно. — Как-то так, — говорит он и широко довольно улыбается, — так что, ты в деле? — А что должен делать я? — Чимин ловко выскальзывает из-под стола, стирая подушечкой большого пальца с нижней губы капельку спермы и слизывая её кончиком языка. Чертовски бесстыдная дрянь — вот что он. — Или навыки рунного мага-ритуалиста тебе не пригодятся? — От куда ты… что… — Чонгук растерянно переводит взгляд с Чимина на стол и обратно и это настолько забавно, что Юнги не может сдержать смешка. — Хён! Почему ты молчал! Я! Ты! Чонгук очаровательно заливается краской до самых корней волос, но даже такая крайняя степень смущения не является достаточной причиной, чтобы он сбежал как можно дальше из этого кабинета похоти и разврата. Чимин пользуется моментом и ловко усаживается Юнги на коленки, приобнимая его за шею и зарываясь пальчиками в волосы. — Так, — Чонгук глубоко вдыхает и выдыхает, собираясь. Сейчас он напоминает Юнги того Чонгука, который несколько лет увлекался боевой магией, а не этого Чонгука, увлеченного создателя и начинающего алхимика. — Руны! Они будут нужны, чтобы связать воедино все части будущего голема. И я говорил об этом! То, что твой рот был занят другими вещами, не означает, что надо было пропускать мимо ушей мои слова. — Ты даже не знал, что я тут, но всё равно наезжаешь, — Чимин восхищенно присвистывает и хихикает, прикрывая рот ладошкой, — невероятно, Чонгукки. И мне нравится твой план, так что мы согласны. С Джуни уже говорил? И так всегда. Юнги совершенно не против, что Чимин решает за него некоторые вопросы, особенно если они связаны с образованием Чонгука, но в этом конкретном случае какое-то нехорошее предчувствие собирается в районе копчика.

***

Предчувствие немного утихает, когда Тэхён и Хосок без проблем договариваются с неприкаянной душой, а Чонгук создает заготовку под будущую жизнь. То, что жизнь оказывается немного не крошечной, это… — Чонгук, у тебя комплексы? — Чимин со своей бестактностью успевает спросить раньше. Юнги в общем-то согласен. — Я понимаю, если ты хочешь, например, создать крошку-ребенка или даже кого-то типа Франкенштейна, но это. — Жизнь может иметь любую форму, — Чонгук хмурится и смотрит на заготовку для горы. Она пока что не настолько огромная, как могла бы быть, но лишь по одно причине — мастерская имеет ограничение в пространстве. — Я же рассказывал, что это будет попытка воссоздать естественную форму стихии. Огонь слишком опасен для первого раза, вода слишком… сложная для придания ей стабильной формы. И нет, превращение воды в лёд не подойдёт — это уже за пределами основных стихий. — А воздух тебе чем не угодил? — вмешивается Юнги. Нет, он понимает, сам тоже предпочёл бы выбрать землю, потому что она самая пластичная и удобная для обработки. Но гора? Можно было бы и с пригорка начать. — Тоже самое что и вода — бесформенно, — отмахивается Чонгук и осматривает заготовку, делая пометки, — сейчас надо дождаться Джин-хёна, чтобы он помог мне проверить душу и материал на совместимость… Чимин, ты же сможешь, если что, немного додать рунами? — Додать? — Чимин прижимается к боку сидящего Юнги и склоняет голову набок. Его волосы приятно щекочут голую кожу шеи. — То есть повысить вероятность совместимости? Ну… Чимин пожимает плечами. В общем-то он может, но это несколько опасно, потому что и оболочка, и душа, если они слишком конфликтующие друг с другом — просто самоуничтожатся. Юнги мысленно просчитывает варианты, когда ловкая ладошка Чимина скользит по его внутренней стороне бедра просто невыносимо отвлекая. Они уже всех достали — Юнги понимает и принимает то, что их с Чимином медовый месяц несколько затянулся, но совершенно не может устоять от соблазна. Поэтому, убедившись, что Чонгук увлечён расчетами, Юнги поворачивает голову так, чтобы было удобно целоваться, не меняя положения. Чимин такой отзывчивый и мягкий, и нежный, и так очаровательно стонет, что невозможно устоять. — Если вы планируете трахаться, то рекомендую уйти из моей мастерской, — не меняясь в лице, говорит Чонгук. Он даже не смотрит в их сторону, но кончики ушей у него подозрительно красные. — Ваши, э-э, волны любви сбивают мне все настройки. — Ну раз мы только мешаем, — Чимин соскакивает со стола, на котором они с Юнги примостились и уводит их на выход, — то не будем занимать пространство, конечно же. Они с Чимином хихикают как школьники на выпускном, задумавшие шалость, и сворачивают из чонгукового кабинета в первую попавшуюся открытую дверь. Это оказывается подсобка для каких-то не то мётел, не то швабр — Юнги не особо вникает что там впивается в его спину, когда Чимин напирает и прижимает его к вертикальной поверхности. И совершенно не обращает внимание что они сбивают на пол, когда подхватывает Чимина под бёдра и меняет их местами. — Прям тут? — Чимин обвивает ногами его талию и обхватывает ладошками лицо, счастливо улыбаясь. — Нас все услышат. — Ты хочешь, чтобы нас услышали? — Юнги прижимается открытым ртом к чиминовой шее, чувствуя языком как часто бьётся пульс. — Мы, вообще-то, маги, можем позволить себе заклинание тишины, чтобы не смущать народ. — Хочу, чтобы нас услышали, — заговорщицки предлагает Чимина и лёгким взмахом руки лишает себя всей одежды, оказываясь перед Юнги абсолютно голым, — чтобы потом все ворчали какие мы развратные и отвратительные. Это Юнги может устроить. Он скользит ладонями по тонкому изящному телу, наслаждаясь тем, как Чимин выгибается в ответ на прикосновения, как стонет — совершенно бесстыдно и даже не стараясь быть тише. Юнги обожает чиминов голос и готов сделать всё на свете, чтобы слушать как мелодично тот может переливаться, поднимаясь всё выше и выше по звучанию в соответствии с тем, как ниже опускаются его губы. Юнги прихватывает бусинку соска, посасывая её и зажимая между пальцами другую, пока Чимин пытается переключить его внимание на свою пышную попку. Он повиливает ею, потирается о грубую ширинку на джинсах Юнги и недовольно ворчит, отчаянно требуя член. Дразнить Чимина забавно, и он растягивает удовольствие, когда проходится кончиками пальцев по подготовленной промежности (спасибо господи магии), ласкает подрагивающий от предвкушения член и покусывает шею. Юнги почти забывает зачем они забрались в подсобку и почему Чимин голый — ведь его ласкать, кусать и целовать можно и одетого, но нетерпеливое прикосновение ловких пальчиков крошечной ладошки к его члену отрезвляет. — Хватит дразнится, — Чимин выгибается в пояснице и требовательно ёрзает, пристраиваясь, — трахни меня уже. — Какие мы властные, ты посмотри, — Юнги посмеивается, но подчиняется, давая Чимину то, чего он так хочет. Толчки сначала получаются немного смазанными из-за положения, но стоит им найти идеальный угол — Юнги начинает вбиваться уверенно и ритмично. Он упирается одной рукой в стену, второй поддерживая Чимина за задницу. Юнги не думает о том насколько они не правы, трахаясь не в спальне, а в подсобке, он вообще не может сейчас думать, полностью сосредотачиваясь на стонущем и извивающимся на члене Чимине.

***

— Красная карточка! — Взвизгивает красный Джин этим же вечером, когда Юнги и Чимин осквернили его подсобку. — Вы совсем, что ли? Мало нам Хосока с его пассиями, так еще и вы. Женатая столько лет пара, а ведёте себя подобно школьникам в пубертатный период. — Просто тебе тоже надо трахаться, — Чимин не выглядит оскорблённым или обиженным, да и Юнги не чувствует себя виноватым, — между прочим тебе столько брачных контрактов шлют, а ты со своими девственными принципами засел в средневековье. Сейчас просто уйма белых магов, которые спокойно занимаются сексом и не теряют в силе. — Но! — Чонгук влезает между ними сотрясая бумагами в воздухе. — Но сначала давайте закончим с моим проектом. Я уверен, что Джин-хён не потеряет в силе даже если с кем-то переспит, — они все старательно не смотрят в сторону кажущегося не заинтересованным Намджуна, — но у меня по плану надо оживить гору, а это невозможно без огромного вливания чистой белой магии, потому что иначе некромагия Юнги-хёна сделает гору не самой… доброжелательной. — Насколько недоброжелательной? — Хосок подкидывает в воздухе чипсинку и ловит её ртом. — Просто чтобы ты понимал, я как-то с осквернённым Лешим договорился, а если в горе будет душа, тем более если та, что мы поймали с Тэтэ — чистейшая душа, то это плёвое дельце. Чонгук хмурится и недовольно складывает руки на груди. «Сейчас начнётся», — думает Юнги и кидает лукавый взгляд на Чимина. Тот отвечает ему прищуром, что между ними значит — «сначала досмотрим, а потом свалим». Юнги не против. Он подтягивает к себе тарелку с рёбрышками и сосредотачивается на возмущающемся Чонгуке. Тот распыляется, размахивает руками и пытается донести до не впечатлительного Хосока, что неважно, может ли ведьмак договорить, или нет, важно лишь то, что это погубит эксперимент Чонгука и- И Чимин перекладывает ладонь Юнги к себе на коленку, не сбиваясь с внимательного взгляда на спорящих. Зато сбивается Юнги и, по правде говоря, это чертовски нечестно, что он заводится от такого простого действия. Джин был прав — они женаты уже так давно, что можно было бы и умерить либидо, но Чимин просто невыносимо, до ужаса, сексуальный. И желанный. И любимый. Юнги с грустью смотрит на рёбрышки и совершенно упускает причину, почему Чонгук заговорил о национальной гордости. — При чем тут это, — Юнги даже неохотно убирает ладонь, чуя подвох, — ты же не собираешься представить этот проект на международной выставке… — судя по тому как вспыхивает Чонгук — он собирается. — О чёрт, Чонгукки, это не самая лучшая идея. — Нет, хён, послушай, — Чонгук разворачивается к нему всем корпусом и напряжение становится каким-то даже чересчур осязаемым. Намджун стискивает зубы и отворачивается, а Джин скучнеет и пытается слиться со стеной. Про остальных вообще не стоит даже говорить — их унизили на прошлой выставке еще сильнее. — Я проверил все заявки на этот год, там тема как раз подходит для моего проекта — они планируют поднять вопросы о старой школе и уделить внимание именно созданию живого из ничего. По сути- — Джун-а, — Юнги перебивает Чонгука и смотрит на их лидера, — молодой энтузиазм — это, конечно, хорошо, но ты уверен? Не хочу напоминать, как в прошлом году нас провели по всем кругам ада, прежде, чем все же наградить. Намджун молчит и Юнги его понимает. Та выставка далась для них сложнее всего — они набрали много новых и молодых учеников. Таких же перспективных как Чонгук и таких же шиложопных. Только вот комиссии не понравилось, что, в сравнении, их магическая община настолько разносторонняя. В то время как у дома Экзо все были стихийниками, а у дома Шайни, например, сосредоточились маги танца. У них же… было всего понемножку и, безусловно, на фоне одновекторных магических общин, они выигрывали. Всегда. Так что в этом году никто из них не подавал заявку, никто не думал о проектах. Юнги взял Чимина, и они укатили праздновать годовщину столетия со свадьбы (до сих пор празднуют), Джин ударился в китайские методики, желая углубиться в шаманизм. Да даже Хосок отправился путешествовать по всем своим ведьмочкам и попутно убивать монстров, хотя он-то всегда был первым за участие во всяких конкурсах. Так что Чонгук со своим молодым энтузиазмом мог попасть в ловушку их скупых суждений. — Да ладно, — Намджун вздыхает, — пусть играется. Просто он будет представлять свой проект в одиночестве, да, Гук-а? — Буду, — Чонгук стискивает пальцами стол, — ваш вклад я, конечно, упомяну, но настолько вскользь, что никто не уловит связи. В этом Юнги сомневается, потому что Чонгук все ещё их ученик, единственный кто остался после прошлогодней конференции. Но вот в том, что этот ребёнок победит всех, разобьётся в кровь, но не отступит — в этом Юнги уверен. Он возвращает ладонь на напряженную коленку Чимина и проводит ею как можно выше предлагая, наконец, сбежать с этого нудного и заставляющего его нервничать собрания.

***

Юнги полностью уходит в Чимина, практически не выпуская его из постели, потому что только так получается не думать о возможных последствиях предстоящей конференции. За эти несколько месяцев пока Чонгук создает голема, соединяет душу и тело, просчитывает вероятность ошибок и делает всё, что считает нужным — они с Чимином пробуют все доступные поверхности замка. Даже Джин уже не ворчит и не упрекает их в повышенной сексуальной активности, чинно удалившись в свою башенку девственника. Чимин, потный и мокрый, как раз слезает с миновых бёдер, когда к ним стучатся. — Мы в этот раз в спальне, так что пошли все вон со своими упрёками, — кричит Чимин и падает на спину, — кажется мне нужен перерыв. Я затрахался. — Вот как раз о перерыве я и пришёл поговорить, — звучит смущенный голос Чонгука из-за двери, — Юнги-хён, там твоя очередь. То есть, я всё. Осталось его поднять и заставить жить. — Меня бы кто заставил жить, — Юнги ворчит чисто для проформы и поворачивается на бок, скользя жадным взглядам по изгибам голого тела Чимина, — впрочем, есть один человек, да, крошка? — Ой вали уже, — Чимин отмахивается от него, посмеиваясь, — я пока хоть отосплюсь. Это сколько времени займёт? — Часов пять? — навскидку предполагает Юнги. Кладбища он поднимает минут за сорок-час, в зависимости от размеров. Одинокого скелетика может заставить ходить за несколько секунд, а вот оживить гору… — С другой стороны там столько положительной энергии Джина, что даже без понятия. Но ты спи, крошка, будить я тебя не буду. Чимин с благодарностью его целует и, потягиваясь, перекатывается на бок, моментально засыпая. Юнги чувствует мягкий укол совести, но быстро отмахивается от него. Они с Чимином все делают совершенно по обоюдному желанию. Собравшись, Юнги выскальзывает из их спальни и, зевая на ходу, двигается за Чонгуком. — Ты уверен, что осилишь? — спрашивает Чонгук, когда Юнги хрустит челюстью от широты зевка. — Можно отложить на попозже, после того как ты выспишься. — Ты что, — Юнги ухмыляется, — я полон энергии и сейчас как никогда надо её израсходовать. Секс меня заряжает. Чимина, впрочем, тоже, просто последние несколько дней он больше отдавал, чем брал, чтобы мне хватило для голема. — Так вы не просто трахались? — Чонгук открывает ворота замка, чтобы выйти во двор, где кучкой грязи располагается гора. — Я думал… — Ну вот плохо думал, — Юнги достаёт руки из карманов домашних штанов и разминает кисти. — Когда есть постоянный партнёр или, как у нас с Чимином — супруг, то можно контролировать передачу энергии. Не обязательно через секс, просто так приятней. Два в одном. Юнги ухмыляется, но тут же берёт себя под контроль и закрывает глаза, сосредотачиваясь. Он чувствует энергию Намджуна, который страхует его неподалёку, чувствует искрящуюся теплую энергию Джина — она переполняет голема. Где-то сбоку, в кустах, прячется Хосок, чтобы, если надо, сковать вышедшего из-под контроля голема. Душа связана тонкими ниточками с Тэхёном, а руны ярко светятся на швах горы. Прикосновения Чонгука к своему творению чувствуются везде и Юнги мягко улыбается. Этот голем, эта созданная жизнь — их творение. Общее. Как никогда прекрасное и невероятное. Юнги бывал за свою жизнь в общинах некромантов, боевиков и жнецов смерти, но поистине невероятные вещи ему доводилось создавать только в их собственном доме, где каждый маг не похож на другого. — Невероятно, Чонгукки, — на выдохе говорит Юнги и осторожно, капля за каплей, подхватывает голема-гору, чтобы заставить её восстать, — это действительно невероятно. В следующем году я буду обучать тебя некромагии, ребёнок. Чонгук светится — его сияние чувствуется даже с закрытыми глазами. Юнги создаёт поле осторожно, стараясь не разрушить уже вложенные силы своих друзей. Это займёт больше чем пять часов — Чимин даже успеет спуститься к ним и присутствовать на моменте рождения.

***

На конференцию они всё же едут все. Просто чтобы утереть нос всем местным магам и их жалким поделкам. Едут они, к слову, на своём же големе. Просто потому что могут.