Дьявольские искры

Поднимается ветер. За окнами — дождь. В трактире прибрежном тепло и уютно. Зашёл я по делу, а теперь на минуту С трактирщиком вновь повидаться пришёл. Он так изменился! Ныне больше не юнга — Странно видеть его, ведь лишь в эту минуту Осознал: предо мною — окрепший орёл. Но вдруг рванул ветер закрытую дверь, Как бился бы с холодом раненый зверь. Послышались скрипы — дверь отворилась, Но ножом заржавелым мне в сердце вонзилось Былых осознание наших потерь. На пороге стоял, как тень, бледный калека — Зачинщик когда-то престрашной беды. Забыли о нём после порта побега — Так и так не сносить бы ему головы. В морях без причала дух бродит искусно, Не зная за гибели чаек вины, Вошёл во врата направляющей тьмы, Не сумев возвратиться в прежнее русло. Пират поглядел на трактир как-то пусто. Я понял: пред нами не Сильвер — мертвец Взирал на трактирщика странно, но грустно, Словно явит собою терновый венец. Что могло привести в эти стены убийцу? Отчего бродит призрак по миру живых? Зачем нагоняет свободную птицу Ловец, что поймал только след теневых? С грязью смешавший и слово, и честь Человек упокоиться духом бессилен. Безлунною ночью явился сквозь ливень, Будто желая нести врагу весть. Джим только смехом на взгляд сей ответил: — Простите же, Ливси. Встречу я моряка. — В ответ я кивнул. Но вот только заметил Блеск странный в глазах нашего паренька. — Заходи, друг мой старый! Рад видеть тебя! Вкус рома, приятель, ещё не противен? Заходи, не стесняйся! Будто духа увидел! Угощу за свой счёт, коль ты издалека! Как жизнь, как семья? Как здоровье и деньги? Как наши с тобою былые друзья? Не сорвался никто с раскачавшейся стеньги? Иль позабыли о нашем калеке? Некому помянуть доброго старика? — Никогда я не думал увидеть в живых, Синих, весёлых глазницах мальчишки Холодные льдинки дьявольских искр. Как будто души доброй, светлой лучинки Сорвались с обрыва беспамятства вниз. — Ну что ты молчишь, старый дьявол проклятый? Вопросы мои без ответа оставишь? Зачем ты тогда к нам явился, не скажешь? Пират именитый идёт на попятный? Ну-ну, успокойся. Держи, пей до дна, Жизнь же одна нам ведь только дана. Неужто настигла и Сильвера кара? Где же сейчас ты на рее висишь? Оттуда, наверное, вид — словно карта. Ей же душою всей принадлежишь? — Всякому страшно увидеть слепого И, того паче — врага неживого, Что твёрдо стоит в этот миг пред тобой. Что же тогда, Джим, с тобою случилось, Если в глазах твоих пламя явилось, Страх забирая холодной волной? Я тебя знал совершенно иного — Весёлого, кроткого, будто родного... Так ты ли в секунду сию предо мной? Когда же крупицы отваги и чести Омыла хладная морская вода? Когда в твоём добром мальчишеском сердце Зерно зародила убийц пустота? И смотрит дух немо провалами глаз: Последний, кто помнит его, так враждебен! Не может забыться вдали от молелен Погибший в пучине холодной баркас. Канувший в Лету, в забвения сень, Пират обратился в безликую тень — Разбился несущий когда-то каркас, Как сорванный пушечным выстрелом рей. Не будет покоя морскому калеке, Пришедшему из-за могильной черты. Пришёл не за кладом: к чему теперь деньги? Он явился, считая: поймёшь его ты. Он знает: пощады пират недостоин, Однако любой от бессилия завоет, Оказавшись вне меры земли и воды. Ни смерти, ни жизни, ни аду не нужен, Подобно ремню от пустеющих ножен, Безликий предвестник ужасной беды. А парень-трактирщик всё так же спокоен, С улыбкою злобной глядит на него. Прошла лишь секунда — и ветер укроет Призрак мерзавца — и нет никого. Но мне показалось: увидел на лике Бесплотного духа испуга иглу, Как будто с тоскою могильной смешались Отчаянье, крики и страх утонуть. А я словно духа испуг понимаю И иным взглядом ныне на друга взираю, Пытаясь понять его новую суть. Что-то я упустил и теперь нягоняю, Трактирщика душу сызнова открываю, Словно это поможет ребёнка вернуть. Не ждал я когда-то увидеть те искры, Как отблески пламени смерти во мгле. Но снова и снова мелькают во тьме, В глазах изменившихся, в их глубине, Словно предупреждая о спрятанном риске. Быть может, не зря он был Сильвером сыскан? Так что же отныне таится в тебе?