Урок для Цинсюаня

Сквозь лёгкую дымку в голове Ши Цинсюань ощутил, как по руке что-то ползёт. Пытаясь вспомнить, как он оказался в мире смертных, он поднял было руку, чтобы прогнать назойливое насекомое, но её тут же пригвоздило к земле. Непонимающе разлепив веки, Повелитель Ветров обнаружил себя лежащим в тёмной комнате, не в состоянии поднять руки или подняться самостоятельно. Паника усилилась, когда он повернул голову и обнаружил, что сбоку от него сидит фигура в тёмном плаще и водит пальцами по предплечью. - Чт.. Что происходит? Не трогай меня!! Ледяной, но неожиданно знакомый голос мгновенно осадил юношу: - Лежи и не двигайся, если не хочешь, чтобы я задела что-то жизненно важное. Такого поворота Цинсюань точно не ожидал, как и того, что сопротивляться будет невероятно сложно. - …Лин Вэнь? Что ты делаешь? - Ты весьма провинился, Цинсюань. Причём далеко не в первый раз, и ты знаешь об этом. И мне страшно надоело говорить с твоим братом, потому что он для тебя, очевидно, не авторитет. С трудом покрутив головой, Повелитель Ветров убедился, что брата нигде не видно, и заметно занервничал. - Лин Вэнь, отпусти меня. Я правда, правда больше не буду, я знаю, что поступил неправильно, отпусти меня пожалуйста, я не знаю, что- - Конечно, ты больше не будешь. Потому что не сможешь, - прервала его богиня, сжав тонкие пальцы на запястье юноши и пригвоздив его руку к краю кровати. Взгляд Цинсюаня метнулся чуть в сторону, выцепляя в темноте, как руки девушки, легко справляясь с пряжкой, фиксируют второе его запястье на кровати. Не веря в происходящее, Повелитель Ветров зажмурился и попытался дёрнуть ногой в попытке выразить протест всему и вырваться из кошмарного сна, но ничего не вышло – конечности как будто налились свинцом, а через некоторое время щекочущее ощущение на коже вернулось, и всё, что ему оставалось – ждать, пока его отпустят, следя за каждым движением. Лин Вэнь неслышно вздохнула и выудила из широких рукавов спрятанную в подкладке иглу, опасно сверкнувшую серебром в тёмном тумане, окутывающем комнату. Приложив острие к пальцу небожителя так, что самый его кончик окрасился кровью, под испуганный писк Цинсюаня она начала бормотать текст заклинания себе под нос. Отняв иглу от пальца, небожительница приподняла её в воздухе, и от кончика пальца Повелителя Ветров до игольного ушка протянулась тонкая, почти прозрачная нить, сотканная словно из света или пыльцы, но имеющая тёмный, почти чёрный оттенок, искрящаяся от духовной силы. На секунду потеряв дар речи от увиденного, Цинсюань снова затараторил, на грани истерики: - Лин Вэнь, не надо, пожалуйста, Лин Вэнь! Я клянусь тебе, что больше не буду доставать ни тебя, ни брата, я буду вести себя прилично, Лин Вэнь! Не надо, пожалуйста, я всё понял, только отпусти меня, пожалуйста!.. Невзирая на мольбы, Лин Вэнь приложила кончик иглы к бледному предплечью и мягким точным движением ввела иглу под кожу, оставляя искрящийся ровный стежок. Цинсюань заверещал, пытаясь вырвать руку, но ремни держали крепко, и небожительница, не моргнув и глазом, повторила стежок чуть выше, бормоча под нос древние тексты. На заучивание ушло какое-то время, но теперь слова слетали с губ легко, как любовная лирика, хотя посыл был определённо другой. Игла мелькала под кожей Повелителя Ветров, закрепляя заклинательские тексты и заставляя его страдать настолько, чтобы сам небожитель молился богам, лишь бы жгучий холод под кожей унялся, а истязание прекратили. Но Лин Вэнь, похоже, считала, что этот достойная цена за то, чтобы урок был усвоен навсегда. На белом полотне божественного тела постепенно распускался искрящийся энергией чёрный цветок, дышащий тёмными заклинаниями и впитывающий кровь и духовные силы небожителя, чтобы гореть ярче. Ши Цинсюань начал терять рассудок от шквала чувств, мыслей и ощущений, разбивающих его на части: страха, неверия; чувства предательства человеком, про которого он думал, что давно его знает; от одновременного чувства жжения на коже и ледяного сквозняка от утекающих духовных сил. По его щекам неиссякаемым потоком текли слёзы, а он сам, устававшись в потолок невидящим взглядом, из последних сил сорванным голосом продолжал умолять богиню, уже не слишком надеясь на чудесное спасение – и, впрочем, не находя в себе сил прекратить: - Пожалуйста… Пожалуйста, не надо… Прошу… Пожалуйста… Совершив последний стежок на коже Повелителя Ветров одновременно с последним словом магического текста, Лин Вэнь приложила на место соединения нити с кожей свой палец и закрепила печать тремя финальными словами, которые подобрала самостоятельно, исходя из принципа работы других древних рукописей. Как только она это сделала, цветок заискрился и исчез под кожей небожителя, вспыхнув как лист пергамента над свечкой. Ощутив, что его мучения, кажется, закончились, Цинсюань прерывисто вдохнул и окончательно провалился в беспамятство, закатив глаза.