Goldensmith

Весь следующий час был посвящён приставке. И, наверное, это была самая шумная игра на памяти Чимина. И он и Чонгук не стеснялись выражать эмоции, громко смеялись и кричали. Пару раз Пак пытался отобрать у парня джойстик, когда тот слишком часто использовал комбо и избивал его бойцов, но на это тот только отодвигал его одной рукой и продолжал добивать противника. Они были больше похожи на беззаботных детей, чем на взрослых. Словно никаких проблем не было вовсе. Это было удивительное время и совершенно не хотелось возвращаться в хмурую реальность. Но что-то пошло не так. Пока они в очередной раз сражались за контроллер, Чонгук умудрился схватить Чимина и прижать к себе. Тот даже немного опешил, осознав, что уступает в силе рук парню младше него. Чон начал щекотать Чима, не позволяя ему вырваться. Вот только находясь в такой близости от него, изучая новые ощущения, у Пака снова снесло голову. И он вовсе не собирался освобождаться. А даже наоборот. Слушая тяжёлое дыхание, чувствуя прикосновения к разгорячённой коже, и тоже прикасаясь к мускулам на руках Чонгука, Пак потянулся вперёд. У него не осталось ни единой мысли. Какой-то неведомой силой его примагничивало к парню, не позволяя отодвинуться хотя бы на миллиметр. Ещё мгновение он пытался найти в себе хоть какой-то разумный аргумент, а в следующий уже прижался к губам Чонгука и, как изголодавшийся, жадно его целовал. Он даже не сразу почувствовал, что Чон замер, не отвечая ему. Зато, когда он резко схватил его за плечи и оттолкнул, осознание произошедшего наконец-то настигло. — Господи, Гуки… — Чим в ужасе уставился на младшего, не зная, что сказать. — Прости, я не хотел. Чонгук внимательно его рассматривал пару секунд, как будто впервые видел. Затем очень медленно проговорил: — Ты. Не хотел? От произнесённых почти шёпотом слов Паку стало совсем страшно. — Нет. Я не это имел в виду, — попытался он объяснить, — я хотел. Но не так. Я не хотел тебя пугать. — Так ты всё это время думал об этом? По телу Чимина побежали мурашки. Ему вдруг стало холодно. Словно взгляд парня напротив его замораживал. — Послушай, — снова начал он. — Я понимаю, что мне не стоило так поступать. И надо было вначале всё объяснить. Но, думаю, ты уже сам понял, что я… такой же, как ты. — Как я? — В смысле, гей. Чонгук дёрнулся, как от пощёчины. — Я думал, что мы могли бы… Что у нас могло бы… — Ты считал, что я знал, — с каждой новой фразой лицо его становилось всё мрачнее. — Думал, что я догадаюсь? — Но наш разговор вчера. Разве ты не понял? — Как? Как я мог это понять? — теперь Чон говорил чуть громче. — С чего вдруг я должен был понять? Я знаю тебя меньше месяца. Чимин умолк, не представляя, как ответить. Он так облажался. Надумал себе какую-то глупость и теперь даже не понимал, как загладить вину. Действительно, с чего он вдруг решил, что Чонгук сам догадается, почему он поругался с отцом. Господи, да его знакомые ругались с родителями из-за кучи других причин. Но если бы это была единственная проблема, почему Чон на него смотрел с такой неприязнью… — Всё это время ты думал об этом? — повторил свой вопрос Чонгук. — Даже, когда я рассказал про Юнчон? Даже, когда… — он запнулся, отвернувшись, и внезапно что-то осознавая. — И когда я с ней ещё был, ты тоже об этом думал? — Сейчас это звучит очень некрасиво, но не делай поспешных выводов. — Тихо произнёс Чимин. — У меня не было мыслей расторгнуть твою помолвку, или что-то в этом духе. Я понимал, что между нами ничего не будет, и просто выполнял свою работу. Как тяжело было говорить, когда Чонгук даже не смотрел на него. Пак пытался поймать его взгляд, заставить посмотреть на себя, чтобы парень понял, что он с ним честен. Но вместо этого приходилось разглядывать его профиль и надеяться, что оправдания не разозлят Чона ещё больше. — Всё изменилось позже, когда ты с ней расстался. — И ты сразу решил попробовать? — Нет. Конечно, нет. — Но ведь так и вышло. В голосе Чонгука не было обиды или злости. Напротив, он произнёс слова с такой грустью, что Чимину стало паршиво. От себя, от этой ситуации. Он не знал, как поступить, и что сейчас помогло бы ему загладить вину. Стоило ему ещё раз попробовать извиниться, как внезапно послышался шум за входной дверью. Буквально через пару секунд на пороге квартиры объявился Тэхён с ещё одним человеком. — Всем привет! — громко произнёс он и, быстро сняв с себя ботинки, побежал обнимать Чона. — Как наш малышка Чонгуки? — Я в порядке, — минуту назад сидевший хмурым, Чон выдавил из себя вполне искреннюю улыбку при виде друга, — Тэ, ты снова меня душишь. Привет, Юнги! Парень, что вошёл следом за Кимом, поднял руку в приветствии. Он бросил взгляд на Чима и тоже с ним поздоровался, а затем так же молча ушёл на кухню. Оттуда послышался звук включаемого кофейного аппарата. — Не обращай внимания, он просто ещё не завтракал. — Решив, что Пак сидит такой смущённый, потому что он напуган поведением соседа, Тэхён поспешил его успокоить. Ни у кого не было желания объяснять, почему в гостиной повисла напряжённая атмосфера. Поэтому Ким так и остался думать, что причиной всему человек, скрывшийся на кухне. Он принялся рассказывать про события этого утра, которые с ним произошли по пути до студии. Отвлекая Чонгука от размышлений, друг старался развеселить его. Чимина охватила печаль: он практически воочию увидел, как Ким спасал в первые дни Чона. И ведь у него хорошо вышло и младший по-настоящему веселился прошлым вечером и сегодня утром. До тех пор, пока Чим всё не испортил. Он прекрасно понимал, что теперь Чонгуку с ним не комфортно. Хотя тот и делал вид, что всё в порядке, за последние минуты его взгляд ни разу не задерживался на Паке. Ким, кажется, этого не замечал, зато прекрасно видел Чимин. От этого было больно. Чим не хотел больше оставаться в этой квартире, чувствуя себя чужим. Как только появилась возможность, парень остался наедине с Тэхёном, чтобы предупредить о футболке, которую ему дал Чонгук, и сообщил, что уходит. — Так скоро? Я думал, мы ещё затусим на один день, — Ким расстроился. — Может, в другой раз получится, — улыбнулся Чимин, в глубине души осознавая, что, скорее всего, следующего раза никогда не будет. И он видит ребят в последний раз. Всё ещё сонный сосед Тэхёна на заверения, что он постарается каким-то образом отдать ему футболку, только отмахнулся, продолжая пить кофе. В другом случае Чимина бы позабавило его поведение, и он бы захотел познакомиться поближе. Но сейчас он желал только как можно скорее скрыться. — До встречи, — как можно непринуждённее сказал он, обращаясь к Чонгуку, который всё ещё сидел на диване и играл в приставку – уже один. — Угу, — тот даже не обернулся на прощание. Проглотив комок обиды, Пак вышел из квартиры. Он быстро сбежал по лестнице вниз и вылетел из дома, словно его кто-то преследовал. Грудную клетку разрывало на части и хотелось выть. Не совсем соображая, что теперь делать, Чим добрался до квартиры Хосока, даже не задумываясь, дома ли тот вообще. Но ему повезло и на звонок в дверь ему открыли. — Божечки, что с тобой? Парень встретил его в домашних светлых штанах и ярко-жёлтом свитере, который подарил когда-то Намджун. Глядя на такого уютного друга, Чимин не мог не улыбнуться от воспоминаний, связанных с этим подарком. Но затем его лицо исказила болезненная гримаса и в следующую секунду Хоби уже втягивал рыдающего Пака к себе домой. За последующие пару минут он не проронил ни слова, просто усадил парня на мягкий диван, накрыл пледом и пошёл готовить сладкий чай. Эти действия были уже заучены и не требовали дополнительных обсуждений. Всё и так было предельно ясно. Пак Чимину снова разбили сердце.