Обреченные с рождения

Дэмиан наконец-то решился пригласить Аню на свидание. Волновался, краснел, произнося то, что постоянно проворачивал в мыслях столько раз. Безуспешно пытался держаться невозмутимо, когда Форджер сказала: «Да», — с искренним счастьем в глазах. Теперь Дэмиан знает истинную причину ее счастья — такая оригинальная, что можно помереть со скуки. Форджер такая же, как и все, разве что более изобретательная, ведь эта лживая простолюдинка — единственная, кому удалось заставить его поверить, что он может быть интересен сам по себе, без привязки к известному имени. Форджер не подлизывалась к Дэмиану, как эти унылые болтуньи из класса, и не утомляла однотипными восхищениями. Он с малых лет знает, что для общества он, в первую очередь, сын лидера партии, а уж потом — человек со своими желаниями и чувствами. И только Аня, ударившая его в первый же учебный день, не собиралась смотреть на него снизу вверх. Недалекая девка из нищей семьи не понимала, что, если она случайно попала в высшее общество, это не значит, что ее место в иерархии изменилось. Она осмелилась предложить ему — самому Десмонду — дружбу, вот так прямо и беззастенчиво, как не могли девчонки из влиятельных семей, как никто не мог. Она делала и говорила глупости, после которых любой бы сгорал со стыда, но Форджер без тени переживаний продолжала творить чертовщину, будто бы все шло по какому-то только ей известному плану. Разве мог Дэмиан не влюбиться в такую бесстрашную дуру? Ему казалось, что ненормальная благодетельница, жертвующая собой, чтобы спасти его репутацию, не зашла бы так далеко, руководствуясь только желанием подобраться ближе к влиятельной семье. Никто бы из этих подлиз не согласился одолжить ему платок, чтобы заработать «тонит» вместо него. И не отстоял бы его честь перед преподавателем, когда заморыш Глуман обвинил Дэмиана в собственном избиении. Тогда они были в первом, мать его, классе, а девчонка уже обладала качествами, которые даже во взрослом возрасте постижимы немногим. «Если тебя отчислят, мне будет плохо», — она сказала это вот так прямолинейно, так просто, не придавая значения, как это могут понять стоящие рядом. Дэмиан знатно тогда покраснел, а ей хоть бы хны, будто сказала что-то совершенно обычное. Теперь он понял, что ей не было дела ни до окружающих, ни до него самого. Ей руководил холодный расчет, и ее целеустремленность затмевала собой такую мелочь, как общественное мнение. Десмонду даже завидно. «Браво, Аня, ты добилась своего. Я наконец-то исполнил твое заветное желание и позвал тебя к себе в гости». Он узнал о том, что Форджер просто пользуется им, буквально несколько часов назад. Скоро эта лживая тварь переступит порог его дома, и Дэмиан проклинает себя за то, что от этой мысли сердце начинает биться сильнее. Как жалко, что он не может быть таким же хладнокровным, как его возлюбленная. * * * Хладнокровная? Это я-то — хладнокровная?! Аня сидит недалеко от двери и уже давно подслушивает его мысли. Она светилась от счастья, пока не оказалась достаточно близко к особняку Десмондов, чтобы покопаться в голове своей цели. И тут же оцепенела от шока. Он услышал то, что не должен был слышать. Нет, что она вообще не должна была говорить. Дэмиан сидел рядом с ней, когда она вновь заснула на геометрии. «Я сблизилась с младшим сыном Десмондов, теперь ты сможешь подобраться к его отцу», — судя по его мыслям, именно это сказала она во сне. Ей стоило немалых усилий, чтоб засунуть тревогу куда подальше и проанализировать масштаб дерьма, в которое она влипла. Кажется, заправиле сейчас очень больно. «Младший сын Десмондов. Вот кто я на самом деле для нее», — слышится, словно отчаянный плач, по ту сторону двери. Вот же дура. Остается надеяться, что семью не утянула за собой на дно. Но план «Б» определенно под угрозой срыва. Поэтому Аня назначает себе побочную миссию — убедить Дэмиана, что это просто сон, но заставить его самого рассказать о ее случайном откровении. Она собирается с мыслями, чтоб более ясно читать чужие, и звонит в дверь. Дэмиан открывает не сразу. Ему трудно взять себя в руки, в его голове мрак и столько боли, что Ане самой хочется плакать. Она понимает его, правда, понимает. Она тоже родилась, обреченная быть использованной. — Привет! — улыбается девочка-эспер, как ни в чем ни бывало. Прошло много времени, прежде чем она поняла, что без навыка контроля эмоций секретные миссии не выполнишь, даже со сверхспособностью. Мальчик-которого-использовали хмурится и тупо молчит. Считает, что выглядит невозмутимым, но Аню берет дрожь от того, как он умеет ругаться и какие слова сейчас летят в ее адрес. Да, Дэмиан, я сука. Но я делаю все это и ради тебя тоже. Так звучит правда, но для тебя она — скорее насмешка, чем благочестивое намерение. И, знаешь ли, использовать людей — тоже тяжелое решение, когда хочешь быть добрым. Она понимает его, как и то, что влюбленный и травмированный человек с радостью поведется снова на ее наскоро изобретенную ложь. — Ты чего-то совсем не радостный, — от «искренности» заботы в голосе Ане самой становится тошно. — Это же ты меня пригласил на свидание… — Лживая тварь, — первое, что решается сказать он. — Что? Дэмиан сжимает ее руку, сильно, до боли, и она замечает сбитые в кровь костяшки раньше, чем его грубый толчок к ближайшей стене и пальцы, хватающие за вырез. На ней — самое красивое платье, но ему сейчас не до ее декольте. — Сколько раз тебе говорили не спать на уроках, но только благодаря этой хамской привычке я понял твою истинную сущность, — со злостью выплевывает он. Хочется показать плоды маминых тренировок и уложить наглеца на лопатки, чтобы научить дипломатическим переговорам, но Аня останавливает себя. Миссия, Форджер, мис-си-я. Или ты хочешь разочаровать отца, чтоб он избавился от тебя, так и не полюбив, как родную дочь? — Это что, фразочки из какой-то бездарной мелодрамы? — Но словесно щелкнуть по носу все еще можно, даже в таком невыгодном положении. — Мальчик из высшего общества, куда ж ты скатился? Он отпускает ткань ее одежды и прячет взгляд. — Да я, хоть ведро дерьма сожру, все равно останусь сыном лидера партии, — отвечает уже спокойнее. — Тебя ведь только это интересует, да? Соберись, Форджер, твой звездный выход. — Да с чего ты вообще это взял? — возмущенно, с болью в голосе произносит она. — Как ты вообще можешь вот так голословно обвинять меня в такой грязи? — повышает голос, и глаза начинают слезиться. — Я пошла с тобой на свидание, потому что восхищалась тобой, как человеком, способным на многое и без влияния богатой семейки. В отличие от многих других золотых детишек Эдема, ты всегда сам разрешал свои конфликты. Хоть и были они по большей части со мной… Мысли, мысли… Читать их — очень полезно, когда нужно сказать человеку то, что он хочет услышать. Это — попадание в яблочко. А еще слезы. Оружие, перед которым не смогли устоять лучший шпион и наемная убийца. Отлично, Дэмиан в замешательстве. — Даже не пробуй снова меня обмануть, — он вновь поднимает взгляд, сжимает кулаки и слегка морщится от боли. — Я слышал, что ты говорила, пока спала… — Я сказала что-то плохое? — тревожно спрашивает, вылупив мокрые от слез глаза. — Мне снился… довольно странный сон, я там часто ругалась. Я материлась на всю аудиторию?! — Нет, — кажется, ему даже хочется улыбнуться. — Давай, расскажи мне, что за «странный сон», — требует он с вызовом, мол, покажи, как далеко зашло твое притворство. Так и быть, Аня покажет. — Я… была лучшей наемной убийцей под кодовым именем «Ядовитая принцесса» и травила своих жертв во сне, — отсылка к супер-матери. — И главная преступная группировка дала мне задание, — Аня смущенно замолкает, но глаза Дэмиана разгораются так, что он даже успокаивает мысли, — убить твоего отца. — Ругань возвращается, и она вздрагивает, на миг потеряв самообладание. — Моей задачей было… п-подобраться к нему через тебя, — она запинается, нечаянно, но, похоже, так выглядит еще убедительней. — Все складывалось как нужно, ты пригласил меня на свидание — да, я думала об этом, даже когда спала! — но в процессе миссии я поняла, что не хочу вредить ни тебе, ни твоей семье. Глупо, банально, знаю, и беспощадные убийцы вообще так не делают, но в том сне мне захотелось стать шпионом и служить на благо мира, — прям как легендарный папа. — Но я знала, что, если не выполню задание, меня саму прикончат. Поэтому я притворялась, что на их стороне, но в тайне готовила план, чтобы убить их всех… А потом прозвенел звонок! Точнее, Аня поленилась придумать концовку этого гребаного бреда. Она смотрит, как меняется выражение лица Дэмиана. То ли он озадачен, то ли до одури смущен, то ли… Впрочем, лучше прочитать мысли. — Да, черт возьми, мой сон на уроке был в твою честь, — не успокаивается она. — Поэтому мне так важно узнать, что я там такого сказала? Ответь, пожалуйста. Дэмиан знатно краснеет. «Я идиот. Какой же я гребаный идиот. Из-за собственного комплекса неполноценности любую мелочь готов воспринять, как доказательство корыстных целей. Я был влюблен в нее с детства, а она не раз спасала меня от отцовского разочарования. И теперь я запорол наше первое свидание». — Да так, сматерилась на меня, — отмахивается он и отворачивает лицо. — Видимо, это был твой стратегический ход. Аня облегченно выдыхает, понимая, что миссия выполнена успешно, и непритворно улыбается. — Наверное, сложно верить людям, когда с детства тебя окружают те, кто хочет использовать твое доверие в корыстных целях… — с ноткой сочувствия говорит она, ничуть не кривя душой. «Черт, эта девчонка так хорошо меня понимает. Все-таки она невероятная». А ты и вправду идиот. Аня готовится к тому, что их «свидание» превратится в череду извинений и комплиментов в ее адрес, которые она уже наслушалась задолго до того, когда он решился бы их озвучить. А после этого она многозначительно уйдет, дав ему время подумать над своим поведением. На следующем свидании они поцелуются, придет время — переспят, а потом она постарается помочь ему наладить отношения с Донованом и впоследствие «подружит» лидера партии со своим папой. Аня и Дэмиан действительно на разных уровнях: куда ему до той, кто спасает мир, зная, что лучшая награда за это — не быть наказанной человеком, который жив благодаря ее сверхспособности? Однако они чертовски схожи в своем желании заслужить отцовскую любовь. Нравится ли ей второй сынок Десмондов, Аня не знает, да и нет особого желания разбираться. Как и легендарный Сумрак, она должна сохранять хладнокровие при выполнении миссии. Несчастное разбитое сердечко Дэмиана — вынужденная жертва в борьбе за то, что куда важнее. План «Б» должен завершиться успешно во что бы то ни стало. Тогда папа наконец-то будет гордиться Аней, а может, даже полюбит.