Добровольная ссылка

Подойдя к дому, Падме услышала, как система безопасности утвердительно пискнула, и дверь открылась, впуская женщину внутрь. Тот час включился свет и чайник, а так же активировался золотистый дройд переводчик. -О, госпожа Падме, - взволнованно затараторил её единственный сожитель, поднимаясь со стула, - я так волновался! Как прошёл ваш визит? Подарили ли вы хозяину общины, господину Харингтону, ваш подарок? Женщина устало улыбнулась и по пути отвечая на вопросы своего старого друга, пошла принимать ванну. Переодевшись, и, налив себе чашку чая она стала ожидать звонка по голосвязи, укутавшись в тёплый плед на диване. У неё не было срочных и неотложных дел и она настраивала себя на разговор с собеседником. Стоило ей ещё раз посмотреть на время, и уж было удивиться, что звонок ещё не поступил, как коммуникатор ожил, оповещая о входящем звонке. Падме нажала на кнопку принятия вызова, и перед ней появилось изображение человека в чёрной броне. Собеседник не спешил начинать разговор, напротив, он был повёрнут к ней профилем, и показав рукой, что ему нужно ещё немного времени, продолжил разговаривать с кем-то, кого Падме не видела. К образу мужа в чёрной броне Амидала уже успела привыкнуть, а вот к механическому голосу из маски нет. Как только она начинала слышать этот бас, её иногда одолевало сомнение, что перед ней действительно тот человек, которого она себе представляла под маской. Всё было так сложно, но с другой стороны предельно понятно. Роли распределены, партии сыграны, и она не хотела начинать новую войну против мужа. -…и отчёт должен быть у меня на столе в конце завтрашнего дня, - услышала она сквозь свои размышления окончание разговора Лорда ситхов, - свободны. Тёплый чай на местных травах согревал и успокаивал, и Падме казалось, что ещё пару минут ожидания и она уснёт. -Падме, - окликнул её муж, - как ты? Женщина сонно проморгалась. Их разговоры всегда были обо всём и ни о чём одновременно. Первое время они пытались общаться, как раньше, делясь своими переживаниями и планами, но, со временем, из-за расстояния, конфликта интересов и старых обид общение сходилось к разговору о бытовых делах и иногда даже о погоде. Надо ведь было говорить хотя бы о чём-то, как-то поддерживать беседу, изображать искренний интерес, при этом избегая темы табу – политики и нового строя в Галактике. -Здравствуй, - почти искренне улыбнувшись, ответила Падме, - недавно вернулась с гостей, успела принять ванну и заварить себе чай. Планирую сегодня пораньше лечь спать, так как переход был длинный и я устала, - завернувшись поплотнее в плед, и пытаясь найти какую-то подсказку на тему разговора в визорах проекции, пояснила Амидала. Она, порой, не знала, что спросить. Куда не ступи, везде больная мозоль. Темы политики, состояния здоровья, текущих дел, достижений и дальнейших планов обсуждать было бессмысленно, ровно как и задавать вопрос «а что у тебя нового?». Вейдер не смог бы на него ответить, не касаясь темы табу, а кроме политики и служения новому Императору у него в жизни ничего не происходило, и они оба об этом знали. Даже спрашивать у него про еду, сон и другую повседневную рутину было бы глупым и неуместным, ведь он лишился практически всего, что может делать и желать здоровый человек, живущей полноценной жизнью. Но Падме была бы не Падме, если бы в её арсенале не было козырей. – Как у тебя дела с проектированием новой модели истребителей, есть успехи? -Падме, ты задавала мне этот вопрос два сеанса связи назад, - скрестив руки на груди и откинувшись на спинку большого кресла, ухмыльнулся Вейдер, - ничего не изменилось с тех пор: у меня нет времени на мои детские желания. Падме кивнула. Она помнила, что недавно задавала этот вопрос, но у неё сейчас нет другого выхода, если она хочет поддерживать хорошие отношения с мужем. Сеансы связи были по строгому графику, в заранее оговорённый день и время. В самом начале по 2 раза в неделю, а последние пол года один раз. Иногда им казалось, что их голосвязь – лишь дань их отжившим отношениям, но где каждому по-прежнему важно знать, что другой жив. Бывало, они выходили на связь и просто молчали, занимаясь каждый своими делами, а через какое-то время желали друг другу хорошего времени суток и отключались. Вот и сейчас, смотря на синее изображение мужа, повисшее над столом, Падме захотелось закончить сеанс связи. Лишь пару раз за всё время их общения по голосвязи Вейдер позвонил из медитативной камеры, где был без шлема и маски. Он сразу предупредил, что будет медитировать, и чуть слышным голосом откровенно поведал о том, как тяжело ему далось решение позвонить ей, показав своё лицо. А для Падме это были приятные сеансы связи, где она могла видеть хоть и ужасно изуродованное, но такое родное лицо мужа, слышать его шёпот и вглядываться в его голубые глаза. Без маски ей его легче было воспринимать, он не был закован в свою броню, и в памяти всплывали образы, события, и на лицо Падме даже возвращалась улыбка, а молчание в эфире было не столь тяготящим душу. Но сегодня перед ней была ничего не выражающая маска, скрывавшая все горести и тяжбы человека, который был навеки ей хозяином. Или она его. -Я помню, - устало откинув прядь со лба, отмахнулась женщина, - но я так же, до сих пор считаю, что посвещение времени на свои желания закроет потребность в душевном отдыхе. Фигура напротив молчала. Падме расценила это как знак к прекращению разговора, и, обменявшись дежурными фразами, связь была отключена. Закрыв глаза обеими руками, бывший сенатор зажмурилась и закусила губы. Как долго это…Нет! Каждый раз она задаёт себе этот вопрос, и каждый раз она не может на него ответить. Они не могут отпустить прошлое и держатся друг за друга, пытаясь поддерживать ту маленькую искру, оставшуюся от пожара, что был уже так давно между ними, точно не зная, ради чего. Убедившись, что двери в дом закрыты, а пустая кружка поставлена на прикроватный столик, Падме провалилась в сон прямо на диване, закутанная в плед. Ей снился сон, её самый любимый и самый болезненный одновременно. Её несбывшиеся мечты, которые превратились в пепел, когда самый родной человек спалил всё дотла, сам превратившись в огонь. Во сне они были вместе – она, Энакин и их близнецы. Их дети, которые даже не успели увидеть этот свет. После падения на плиты посадочной платформы Мустафара, Падме сильно ударилась животом, и не получив скорую помощь, травма переросла в критическую: детей не успели спасти. Но нет, во сне они были вместе! Гуляли, держась за руки, по цветущему лугу, под ярким солнцем и смело смотрели в беззаботное будущее. Звонкий смех детей рассыпался на осколки, которые, звеня, разбили картинку сна, будто зеркало. Падме подскочила на кровати, вся в поту и со слезами на глазах. За окном было уже утро, но она ещё не скоро встанет. Уткнувшись лицом в подушку, женщина дала волю слезам, надеясь, что это поможет снять напряжение и вновь задышать полной грудью.