Добровольная ссылка

Последующие дни Падме навещала только смуглая девушка с длинными чёрными волосами. Девушка меняла повязки, приносила еду, приветливо улыбалась, но на попытки Падме завести разговор лишь желала ей скорейшего выздоровления. Все эти дни Амидала прокручивала варианты развития событий, она смирилась с мыслью, что в ближайшие недели две точно, передать сигнал мужу будет невозможно. Ещё она переживала за 3PO, чтобы тот не наделал глупостей и не послал сигнал бедствия. Возможно, у её новых знакомых был транспорт, и она согласилась бы отправиться к своему дому в мешке на голове, но по прибытию у них бы возникло слишком много вопросов. Пока Падме видела только один вариант своего ближайшего будущего, остаться в лагере и быть благодарной, не делать попыток к побегу, повторно переговорить с Вэлл, и добиться своего освобождения, предложив ей что-то взамен, например, деньги. Она всем сердцем не желала для них проблем, особенно в виде своего вспыльчивого мужа. Возможно, ей удастся по возвращению домой придумать весомый аргумент в своё оправдание и все останутся целы и невредимы. Дни тянулись медленно, как и заживление ноги. Если Падме правильно вела подсчёт, она находилась в своеобразном плену уже 10 дней. За всё время кроме не особо разговорчивой девушки, к ней никто не заходил. Единственное, чего она смогла добиться от своей целительницы, так это озвучивание её имени - Синта, и удовлетворение просьбы о тёплой воде, смыть с себя грязь и пот, прямо в своём новом жилище. На просьбы вновь переговорить с Вэлл, Синта отвечала, что подруги нет на месте, но как только она появится, попросит её зайти. Лёжа целыми днями на самодельной жёсткой лежанке, Падме пыталась определить, сколько в лагере людей и чем они собственно занимаются. Но, видимо, её жилище стояло поодаль от других, и хоть она и слышала голоса, преимущественно мужские, но разобрать, сколько человек говорили, а тем более, уловить суть, не представлялось возможным. В голове крепко засела мысль, что её новые знакомые, судя по первым услышанным словам Вэлл и Терамина за дверью её палатки, хотят выступить против Империи, и замышляют что-то, способное пошатнуть новый строй в Галактике. После таких мыслей Падме не ожидала ответной реакции у себя в голове. Ей одновременно хотелось поддержать любую их идею, и она была уверена, что смогла бы им помочь, а с другой стороны неведомый ей ранее страх умолял вернуться в свой дом на этой планете и продолжать жить тихую размеренную жизнь. Спустя 15 дней с момента её схватки с диким зверем, импровизированная дверь из шкуры животного в её жилище бесцеремонно открылась, и шагом хозяйки положения у кровати Падме оказалась столь долгожданная светловолосая женщина, которую первая про себя нарекла бесспорным лидером среди её новых знакомых. -Если ты докажешь нам, что можешь быть полезна, мы оставим тебя в живых, - не изменяя своим традициям игнорирования элементарных правил хорошего тона, начала Велл, - если же нет, то я не собираюсь дальше тратить на тебя еду и медикаменты, и твой старый друг, рыжий левин, закончит начатое. В этот момент Падме не смогла спрятать улыбку. Она ни секунду не сомневалась, что её собеседница не отдаст её дикому зверю, и была искренне рада её появлению. Ведь, будучи опытным дипломатом, Падме понимала, что за агрессивным и грубым поведением женщины стоит страх потерять контроль над ситуацией, показаться слабой в своих ранее принятых решениях и сильное нежелание потерять авторитет среди своей команды. -Добрый день, Велл, - присев на своей лежанке, мягко ответила Падме, - у меня было время подумать, что я могу вам предложить за спасение своей жизни и последующее совобождение. Поэтому я предлагаю вам все имеющиеся у меня сбережения, а именно – 200 тысяч кредитов. Глаза собеседницы на секунду неконтролируемо округлились, но, быстро придав своему лицу невозмутимое выражение, Велл хмыкнула: -Деньги за спасение твоей жизни мы, конечно, примем, но я устала повторять, что мы тебя не отпустим, и я хочу узнать, чем ты можешь быть нам полезна, - сложив руки на груди, повторила свой вопрос упрямая лидерша, - что ты умеешь, помимо организации блестящей самозащиты? Падме не выдержала и рассмеялась, чем вызвала еле заметную улыбку на лице собеседницы. -Мой конёк, помимо сражений с хищниками, это дипломатия, - отсмеявшись, отвечала бывший сенатор, - на моей родной планете я работала дипломатом в области социальной помощи населению и урегулированию конфликтов, возникающих на почве нарушения Конституции. Обменявшись ещё несколькими подколками, женщины почувствовали себя уже более комфортно в обществе друг друга. -Это уже интереснее, - и Вэлл присела на стул, стоявший на противоположной от Падме стороне жилища, - но всё равно не то, что нам сейчас нужно. Попробуй ещё раз. -Дипломатия не раз выручала меня в безвыходных ситуациях, - двусмысленно подмигнув, и преодолев боль в ноге, Падме села на лежанке, и горько вздохнув про себя от нахлынувших воспоминаний, добавила, - а ещё я умею вести агрессивные переговоры. -Переговоры могут быть агрессивными? – женщина напротив Падме положила ногу на ногу и скрестила на груди руки, разговор, похоже, забавлял её, - Послушай, я люблю конкретику и не люблю ходить вокруг да около, а нам сейчас нужны люди. Выбора у тебя особо нет, поэтому слушай внимательно, - тон Вэлл стал серьёзным, а взгляд тяжёлым, - мы собираемся нанести удар по Империи, здесь, на Альдани, мы все здесь заодно и ты теперь одна из нас, хочешь ты этого или нет. Падме тяжело вздохнула и закрыла глаза. Она понимала, что этот разговор должен был случиться, и она морально к нему готовилась, но услышав слова Вэлл, ей стало ещё тяжелее, чем раньше. Всё то, чего она боялась, от чего бежала, самым неожиданным образом вновь переплелось с ней. Политика, интриги, война. Она вспомнила, как попросила об объятьях своего мужа на террасе, там, на Корусанте, вспоминая беспечное время после свадьбы на Набу. Когда вокруг не было ничего кроме их любви. Но она так же вспомнила слова господина Харингтона о том, что пока она не сожжёт все мосты с прошлым, у неё не будет будущего. Мигом представив, как она будет устраивать диверсии и воевать с мужем, сердце пропустило несколько ударов. -Велл, Империя сейчас очень сильна, все последние годы Республики были направлены на укрепление и создание безопасности нового строя, - Падме вспомнила хвалёные речи Палпатина и гром аплодисментов в день провозглашения Империи в стенах Сената, - ваши стремления, возможно, благородны, но с той мощью, которую нарастил Палпатин, ваши действия не останутся безнаказанными. Более того, при благоприятном для вас исходе, на все системы, в наказание, могут быть наложены санкции. Могут пострадать невинные, Велл. -Да ты просто боишься за свою шкуру! – разозлившись, её собеседница вскочила со стула и сделала угрожающий шаг в сторону Падме, - Сейчас как раз и надо действовать, пока Империя окончательно не окрепла, пока в головах людей не укоренилось понятие новой нормы, пока чёрная гниль от Императора не засела в сердце каждого существа в Галактике! Мы ещё можем повлиять на ход истории, Мира, исправить ошибки, вернуть былое величие и справедливость… *** Каждая минута выскребалась на сердце новым рубцом. Падме сидела в кресле, вцепившись руками в подлокотники с неимоверной силой. Глаза было тяжело держать открытыми, а слух, казалось, отказывался воспринимать новую порцию криков. То, что творилось на операционном столе, не поддавалось никакому описанию. И так изувеченное тело её мужа продолжали безжалостно кромсать вдоль и поперёк, даже не пытаясь вколоть и каплю обезболивающего. Приказы нового Императора меддройдам поступали еле слышно, и те принимались то вживлять в тело Энакина импланты, предварительно вскрыв грудную клетку и брюшную полость, то заменять порванные мышцы тросами, то готовить конечности к стыковке с протезами. Падме казалось, что она даже на несколько секунд теряла сознание. Но она упорно продолжала уговаривать себя смотреть на мужа, ведь несколько раз он поворачивал голову и искал её глазами. Его взгляд выражал дикую боль с примесью отчаяния и желанием забыться. Падме ловила этот взгляд и старалась передать в своём живительную силу, неимоверную любовь и поддержку. В операционной не было окон и часов, и Падме не знала, сколько часов или даже суток она провела здесь в кресле, лишь изредка удаляясь в освежитель, где подавляла приступы рвоты и умывалась холодной водой. Унимая сильную дрожь в руках и ногах, Амидала молилась Силе, со слезами упрашивая дать её мужу ещё один шанс, а так же молила о сохранении жизни их ребёнка. Она продолжала себя уговаривать, что ей просто сделали кесарево и их малыш лежит в палате несколькими этажами выше и ждёт той секунды, когда увидит своих родителей. От этих мыслей становилось легко и неимоверно тяжело одновременно. А если, он увидит только маму?.. Несколько раз, когда приборы начинали нещадно пищать, Падме вставала с кресла, подходила вплотную к столу и с невообразимой нежностью начинала дрожащими пальцами гладить страшные ожоги на лице мужа. Пытаясь абстрагироваться от ужасающей действительности, она начинала тихо нашёптывать колыбельную, и спустя несколько минут писк приборов утихал и снова слышался хоть и ускоренный, но ровный стук сердца Энакина. Импланты были уже вживлены, тросы натянуты, и протезы заняли свои места, создавая иллюзию полноценного тела. Меддройды начали облачать практически новое полу кибернетическое тело мужа в чёрную броню, полностью закрывая его от внешнего мира. Это зрелище вызывало в Падме приступы паники и неконтролируемого испуга. Она не знала, чего ожидать дальше и с замиранием сердца смотрела, как при соединении костюма с телом, на первом загораются зелёным и красным цветом грудная и опоясывающая панели. Падме успела встретиться глазами с уже испуганными голубыми глазами мужа, прежде чем с писком ультразвука, на его лице закрепили чёрную маску, напоминающую страшного насекомого. И тот час же она с удивлением услышала первый новый шумный выдох человека в броне, и почему-то в её сознании пронеслась мысль, что перед ней уже не её муж. Операционный стол медленно стал подниматься, и, оказавшись вертикально, чёрный киборг повернул голову в сторону Падме. Его размеры впечатляли, став уже более двух метров роста, и внушительных размеров за счёт костюма, полностью чёрного цвета и с тяжёлым шумным дыханием, и он однозначно вызывал чувство…страха. -Падьме…- механический бас прорезал слух и отрезвил Амидалу, которая с большими от ужаса глазами, не осознавая происходяшего, не моргая смотрела на фигуру в чёрном. Казалось, что ещё секунда, и её хрупкая оболочка не справится с натиском суровой реальности.