О звёздном небе и дождливой осени

Осень. Больше сезон души, нежели природы, не так ли? Для кого-то это время душевного покоя и внутреннего умиротворения. Но не для меня. Осень — это пора, когда одинокие люди согревают замёрзшие сердца дымом сигарет. И я не исключение. Для меня осень — это время страданий и невыносимо тоскливых вечеров, когда хочется гулять и плакать. Хотя, плакать в последнее время не хочется. Да и гулять, кажется, тоже… В такие осенние вечера Кира не привыкла гулять, не привыкла проводить теплые беседы в кругу дружной семьи, или под прохладным дождем встречать закат с веселой компанией друзей. В последний раз такое было десять лет назад, когда бабуля, воспитывающая девятилетнюю Киру, заменяла ей всех. Тогда маленькая девочка ещё не понимала, как тяжело приходилось старой женщине тянуть на себе внучку, параллельно работая, ведь одной пенсии не хватало даже на минимальные потребности. Несмотря на тяжелое семейное положение, бабушка не забывала уделять должного внимания и безусловной любви, чего так не хватает Кире сейчас, после расставания с самым дорогим ей человеком. Смерть бабушки легла на сердце молодой внучки тяжким грузом. Из уютного очага ей пришлось снова окунуться в мир страданий, пыток и вкусить «аромат» утраченного детства в стенах старой прокуренной квартиры. Ей казалось, что больше никто не полюбит её так, как эта старая женщина. Кира часто вспоминает свое беззаботное время, проведенное в теплых объятиях бабули. Но от этих приятных, рвущих душу воспоминаний, девушку снова отвлекают орущие голоса за дверью. Даже музыка в наушниках не спасает…

***

На улице холодно, на душе паршиво. Кира поёжилась на месте и двинулась в сторону старой детской площадки. Излюбленная скамейка, ставшая вторым домом, и по совместительству — спасением для девушки, встречает ее с распростёртыми объятиями. Но, кажется, сегодня она здесь не одна. Напротив стоящая скамья была занята девочкой, кажется, на пару лет младше самой Киры. Тоненькая черная куртка, изношенные джинсы и грязные кроссовки на ногах, которые, кажется, когда-то были белыми. Кареглазая взглянула на неё с интересом: «Странно, не видела её здесь раньше». Закурив среднюю мальборо, и отодвинув подальше навязчивые мысли, Медведева невзначай бросила взор на незнакомку. Та, с интересом рассматривая что-то на ночном небе, пальцами нервно отбивала непонятный ритм о деревянный подлокотник. Видимо девушку что-то беспокоило. Кира последовала её примеру и тоже откинула голову назад, расслабившись, докуривает уже вторую сигарету. Кира не помнит что было после, но самочувствие оставляло желать лучшего. На утро она проснулась уже у себя дома и была в нем одна, что было неудивительно. Это, конечно, облегчит её горькое похмелье, но от жестокой боли во всем теле, к сожалению, не избавит. Кира отчаянно попыталась встать и найти где-то в помятой постели телефон, но идея провалилась, когда вместо мобильника она нашла свой грязный кросовок. Кажется, ночка вышла веселой. Вот сука… Замечательный день сегодня. То ли чай пойти попить, то ли вены вскрыть… В холодильнике мышь повесилась, а старая газовая плита, покрытая столетним слоем жира, и вовсе не работает. Все как обычно. Денег для того чтобы сходить позавтракать куда-то не было, да и желания выходить из дома тоже. Лучше насладиться этим одиночеством, а когда пьяные лица снова завалятся сюда с воплями, технично слиться подальше. Кира так и просидела весь день в комнате, иногда посматривая в окно, видя там знакомый силуэт. В голове всплывают воспоминания прошлой ночи и девушка, сидящая на той скамейке. Она что, так там и сидит до сих пор? Вечер, принесший пьяницу-мать и её нового собутыльника, не заставил себя долго ждать. Кира, рисуя сквозняк, быстро исчезла из квартиры, решив что не хочет наблюдать их дальнейшее безудержное веселье. Идти было особо некуда: снова детская площадка, скамейка, и загадочная девушка напротив. Раньше никто кроме Киры не появлялся здесь так поздно. Или она даже не уходила отсюда со вчерашнего вечера? Снова незнакомка смотрит на небо и отстукивает нервный ритм: «Странная она всё-таки. И что в нем интересного?». Следуя примеру спереди сидящей, Медведева вновь откидывается на спинку холодной скамейки, и, смотря на звезды, пытается разглядеть что-то цепляющее и настолько привлекательное. Свет луны лишь слепит, и та, запутавшись в собственных мыслях, тянет руку в карман за сигаретами, но не обнаруживает их там, что заставляет отрезветь: «Блять, сигареты». Свой телефон с утра она так и не нашла, и, кажется, вряд-ли стоит надеяться на его возвращение, но по ощущениям ближайший магазин уже закрылся. Да что за день такой… Кира нехотя поднялась с подогретого местечка и решила подойти к девушке. — Привет, — та наконец-то оторвала свой взгляд от неба. — Не будет закурить? — А? Да, будет. — беловолосая села рядом и взяла протянутую ей сигарету. «Средняя мальборо… Прям как я люблю.» — Спасибо. — звук щелкающей зажигалки, и первая затяжка медленно пробирает легкие. Расслабление. — Ты тут давно? Не видела тебя раньше. — под светом луны Кире удалось разглядеть черты лица девушки. Темные волосы, выбритые на висках, выразительные голубые глаза, небольшой вздёрнутый носик и тонкие губы — все это смотрелось гармоничным и довольно привлекательным, но незнакомка показалась ей какой-то грустной. — Ну, относительно недавно. — коротко и ясно. Хотя нет, ничего не ясно. — Я Кира. — протягивает руку темноволосой, — Приятно познакомиться. — Юля. — девушка робко отвечает на её рукопожатие, — Взаимно. — Медведева подмечает что у девушки милая улыбка, и даже сама улыбается ей в ответ. С чего бы такая вежливость? Они ещё долго сидели на этой скамейке и непринужденно вели беседу. Казалось, что они знают друг друга всю жизнь. Кира рассказывала о бабуле и пьющей матери и о том как невыносимо находится ей дома, а Юля сочувствовала. И понимала… Чикина рассказывала о своем пристрастии к звездам и всему что с ними связано. О том, как бы хотелось ей посмотреть на них вблизи, дотронуться, почувствовать эту энергию. Даже показала Кире несколько созвездий и вкратце рассказала о каждом. А Кира делала максимально увлеченное выражение лица: то вскидывала, то наоборот — хмурила брови; кивала и переодически «угукала». Ей было интересно. Правда. — Сказать честно, я наблюдала за тобой сегодня. — помявшись, Медведева всё-таки решилась спросить. — Ты сидишь тут весь день, у тебя случилось что-то? — Мне некуда идти. — ей не хотелось вдаваться в подробности, но Кира расположила к себе настолько, что хотелось делиться с ней чем-то больным и интимным. — Мать выставила меня за дверь. А больше у меня никого нет. Беловолосой стало жаль девушку. Она постаралась приобнять её за плечо, и просто промолчала. Звать Чикину к себе не вариант, поэтому Кира решила составить ей компанию на эту ночь, а там уже будь что будет.

***

Каждый вечер девушки встречались на этой скамейке. Нет, они не договаривались, не обменивались телефонами, да что уж говорить, у Киры так до сих пор его и нет. Это стало ежедневным ритуалом — приходить в одно и то же время, в одно и то же место и делиться накопившимся. Иногда вспоминая прошлое, а иногда рассматривая ночное небо. Теперь и Кира находит это чем-то интересным и успокаивающим. За такое короткое время Юля становится для Медведевой настоящим другом и помощником. Теперь дом она видит не в холодной скамейке на старой детской площадке, а в Чикиной, в её голубых глазах и теплой детской улыбке. Мне казалось, что я унесла с собой частицу ее существа: внешний ее облик стоял у меня перед глазами, внутренний же, во всей своей пленительности, запечатлелся у меня в душе. Я жила под обаянием этого образа, как это бывает порой, когда проведешь с любимым человеком несколько светлых мгновений. Это некая странная одержимость — смутная, сокровенная, волнующая. Они видятся всё чаще, всё чаще Кира не появляется в доме, но по-моему, за нее там никто и не переживает. Всё чаще она останавливает взгляд на Юлиных губах. Они обветренны и искусаны в кровь. Хочется выбить Чикиной зубы. А ещё больше хочется их поцеловать. Всё чаще Кира невзначай пытается дотронуться до Юли: взять за руку, приобнять, погладить по плечу. А той нравится, у неё мурашки пробегают от каждого холодного прикосновения. Все чаще Кира осознает, что Юля для нее не просто подруга. Она не была похожа на других — такая девственно-чистая, нетронутая, а её голос словно целительный бальзам, который вливается прямо в душу. Хотелось залезть ей в голову, выпустить наружу всех её чертей, что так ярко танцуют в её глазах, на Киру смотрящих. Девушки гуляют по осеннему лесу, и даже не понимают как они туда попали. Вокруг ни души, только мокрые деревья, пение птиц и две подруги. Главное — им хорошо, а остальное уже не так важно. Чикина падает в листья, совсем наплевав на свои светлые джинсы, и тянет за собой старшую. — Ну че ты такая кислая? — толкает её в плечо и смеётся. Кира от её улыбки тает, а в животе приземляется стая бабочек, норовя вылететь прямо сейчас. Она улыбается, смотря той в глаза. — Пошли в кино! — Медведева резко вернулась на Землю, непонимающе смотря на Юлю. — Там какой-то научный фильм о звёздах, пожалуйста. Я хотела с тобой сходить… — Киру не нужно было уговаривать, отказывать она не собиралась. С Чикиной хоть на край света. Кира кажется мне черствой и безэмоциональной. Я даже прозвала её Снежной королевой. Странно, но её холодное сердце почему-то согревает меня… Юля ещё с первого дня, когда увидела Киру на скамейке, обратила на неё внимание. Она никак не могла подойти, но познакомиться очень хотелось. Чикина, по сути своей — закрытый и стеснительный социофоб, поэтому ей оставалось лишь кидать быстрые взгляды на беловолосую и ждать чуда. Долго ждать не пришлось, спасибо средним мальборо. Кира нравилась ей явно больше, чем просто подруга, но мучающие сомнения в голове не давали покоя. Да и поведение Медведевой было непонятным: то она отстраненная и холодная, то наоборот слишком заботливая и нежная. Её позиция «из крайности в крайность» пугала младшую, заставляя грызть себя изнутри, подавляя подступающее возбуждение от ощущения чужого взгляда на себе.

***

Кира бежит с двухлитровой колой и большим попкорном подмышкой, еле успевая за Чикиной. Опаздывают. — Ну Кира! Давай быстрее! — Да бегу я, бегу… — отдышка. — Все таки подняться на пятый этаж без лифта оказалось не так легко. — А кто тебе виноват? Курить меньше надо! — А сама-то! — Юля любила подерзить когда не нужно, и Кире это нравилось. Их пропускают в зал, полный зрителей, и они занимают свои места где-то на задних рядах. Фильм только начался, а Чикина уже с замиранием сердца и открытым ртом полна вовлеченности. — Смотри слюной не подавись. — Медведева смотрит на это и умиленно смеётся. — Да иди ты. — обиженно цокает Чикина. — Потом пересказывать мне будешь. Кире не было интересно смотреть на звезды на экране, её главная звездочка сидела рядом: взъерошенная макушка, розовые щеки и горящие радостью глаза. Беловолосой на душе приятно становится, когда она счастлива. Юля чувствовала на себе изучающий взгляд старшей, и ей это нравилось. Она даже не могла понять, от чего была так рада, от фильма, или от рядом сидящей Киры. — Давай убежим отсюда? — мурашки по телу пробегаются этого шепота. Стоп, что? — Ты че, Юль? — Чикина не перестает удивлять. — Давай просто убежим, пошли. — Кира, как под гипнозом, и вот её уже за руку тащат на улицу, пока недовольные зрители бурчат им что-то вслед. Была бы Юля маньяком, ей бы не составило труда заманить Медведеву в ловушку. На улице осенний дождь, прохладный ветер, тусклый свет фонарей, и девушки, полностью промокшие, за руки бегают по лужам. Это выглядит максимально нелепо, но сейчас им всё равно. Юля снова показывает на созвездия, а Кира смотрит на её губы, тонет в голубых глазах и тает в теплых руках. — Кира, — Юля подходит ближе, шум дождя заставляет её повысить голос. — Я боялась говорить тебе это, — смотрит в глаза… Беловолосая медленно умирает. — Знаешь, я хочу носить твои толстовки, разговаривать с тобой о звёздах до трёх ночи, я хочу целовать твоё милое лицо и держать твои руки когда мне грустно. Кира, я тебя люблю, понимаешь? Старшая останавливает её, кладя свой палец на чужие губы. Глаза напротив смотрят на неё, как бабуля: любяще, с особым трепетом и лаской. У Киры внутри всё вверх дном переворачивается от её небесно-голубого взгляда. Девушки забывают как дышать, когда палец соскальзывает на шею, и на его место приходят губы, нежные и мягкие. Кира целует медленно, едва касаясь, перебирая то верхнюю, то нижнюю губу, старается не напугать и не спешить. Юля становится марионеткой в её объятиях. Руки сплетаются в замок, языки изучают друг друга а сердца обеих так и угрожают вот-вот остановиться. Они отрываются друг от друга, смотрят в глаза, и замирают. – Я тоже люблю тебя, Чикина. Может я не могу подарить тебе звезду с неба, но я могу дарить тебе книги, смотреть с тобой фильмы по романам, цитировать любимое, читать стихи и обсуждать ночами напролет прочитанное. Пусть это недорого в денежном эквиваленте, но бесценно в моем сердце.